Тогда я думала, что сойду с ума. Если бы не его руки, я бы точно упала или повисла у его ног растекающийся лужицей. За те годы дружбы, он смог плотно меня привязать к себе приучить к своему присутствию рядом. Целиком и полностью завладел моим сердцем, становясь для меня поистине родным и нужным человеком.
Но сейчас все иначе. Даже зная, что он прежде не целовал других девушек, стало мерзко. Залило, что он после моего отказа, позволил себе меня касаться.
— Блять, какая ты сухая. – его ладонь скользнула по обнажённому животу и спустилась ниже. Это короткое прикосновение вызвало во мне взрыв неконтролируемой экспрессии.
Я била его кулачками по груди, торсу. Целилась в лицо, но он неожиданно больно перехватил мои руки и завел их за спину, словно я была для него гимнасткой и перекинуть сцепление руки через голову, для меня привычное дело.
Я кричала, вырывалась, пыталась ударить головой. Все бесполезно. На краю сознания мелькнула мысль ударить ногой туда, каким местом он думал все это время, когда изменял мне и предавал снова и снова, в то время как я готова была разделить с ним свои ночи и подарить всю себя без остатка.
Его прервал стук в дверь и по моей комнате раздалось цоканье каблуков.
— Ни звука. – шепнул Марк, касаясь губами моего ушка, прикусывая его.
С человеком, который зашел в мою комнату, нас разделяла тонкая перегородка и при желании, можно было заглянуть за косяк и увидеть нас здесь, сидящими в такой провокационной позе.
Если бы я была в универе, или на вписке, то я бы ни за что не привлекла к нам внимание. Не дала бы почву для обсуждения в чёрных пабликах, моей личной жизни и степени развязности. Не пикнула бы, если хоть кто-то мог стать свидетелем нечто сокровенного, даже интимного для меня, но я дома. В моей комнате, может находится только Рита, и если она вернулась, значит для этого есть повод, а для меня шанс — избавится от общества Марка и выпроводить его к черту из моей комнаты, навсегда.
Внимательно вглядываясь в карие глаза Марка, я без зазрения совести оповестила о своём местонахождении сестру.
Взгляд Марка мгновенно обжег и прошелся по мне испепеляющим катком. Но я не жалела. Между нами все кончено. И скрываться нам больше не имело смысла.
— Забыла ключи дома и сменную одежду. Мы с девчонками, решили съездить на Бали на пару дней и мне нужен купальник. Возьму твой, ты все равно дома сидишь целыми днями. – это был не вопрос. Мама, а этом была именно она, ставила меня перед фактом и спокойно разбирала мои вещи, на пригодные для отпуска и нет.
Почему именно мои? Ей хотелось одеваться молодёжно. Комплименты по типу: « Ой, извините, перепутал вас со студенткой» невероятно льстили моей матери. Даже несмотря на то, что повернувшись лицом, морщины выдавали её естественный возраст, который не могли скрыть многочисленные операции и филлеры. Но её и это не останавливало, поэтому она не гнушалась пользоваться моими вещами для такого рода ошибок.
Гардероб Риты крайне не подходил для маминых махинаций. Хотя бы потому, что его ей подбирала сама мама и с учётом : чем откровеннее, тем лучше. Рита, в её понимании подавала надежды, ей светила карьера модели или дизайнера. А я слишком обычная, без выдающихся внешних данных. Пустышка, без изюминки.
— Не могу найти твой кулон. Тебе его Марк подарил, золотой с красивым камнем, изумрудом. – из под опущенных ресниц, я глянула на Марка. Крылья его носа с шумом вдыхают воздух, губы поджаты, а взгляд… словно я за каждый потерянный карат, должна отработать. Эх, знал бы ты, что этот кулон, в тот же день забрала себе Рита и он давно уже обрёл новый дом в её шкатулке. — Алина? Я опаздываю! Куда ты его дела?
Она недовольно сделала ещё круг по моей комнате. Уверена, она уже переворачивает все вверх дном и после этого, быстрым шагом направилась туда, где по её мнению слышался мой голос.
Сейчас она ему устроит. Водить парней домой строго запрещено. А уж заниматься с ними любовью тем более.
Мысленно, я злорадно потирала ручки и ждала, пока мама влетит в ванную и под её праведным гневом, парень слетит с лестницы и навсегда лишится входа в наш дом.
Оцепенение. Первое что пришло мне в голову, увидев, замершую в дверном косяке, маму. Злое выражение лица плавно перетекло в… нет, не в бешенство, как мне бы того хотелось, а в доброжелательную маску. Искусственная улыбка приклеилась к её губам, а напряженный взгляд выдавал ликование, которое ей не удалось вовремя скрыть.
— Марк, ты приехал к Алинке. Вижу применение идет полным ходом. Я забежала на пару минут, но уже ухожу.
— Мама! – окликнула ее. — Стой, я хотела с тобой поговорить.
Завозилась в руках парня, который кажется понял, что мать вовсе не против его развлечений за мой счет, но все же неохотно разжал руки, выпуская меня из своего плена.
Я отлетела от парня и поплелась за мамой в сторону двери.
— Можешь меня не провожать, я знаю выход. А поговорить мы всегда успеем. – она приободряющее похлопала меня по плечу и снова попыталась уйти. Тяжёлый взгляд парня, ей было сложно выносить, особенно после всего того, что она успела наговорить перед тем, как обнаружила нас. Поэтому её бегство было очевидным, но бросать родную дочь с тем, кто её предал, было выше моего понимания.
Дверь захлопнулась, и я просто физически ощущала пронизывающий взгляд, вызывающий покалывание в мышцах.
Нехотя развернулась и произнесла:
— Нам нужно поговорить.
— Говори. – он лениво откинулся в моем компьютерном кресле, поигрывая сигаретой между пальцами и словно хищник, наблюдал за моими трепыханиями.
Легко сказать « говори», учитывая, что и так было много чего сказано и все, по большому счету, прошло мимо его ушей и понимания. Все твердили о том, что для себя он все решил и что бы я не сказала, он вывернет наизнанку и примет за согласие быть его. Как делал уже множество раз.
Не находя нужных слов, я опустила голову и дотронулась до серебряной полоски, на своём запястье. Это был подарок, самый первый и невероятно дорогой для меня. Я хранила его как знак нашей дружбы. Пять лет назад, когда мы только начали общаться более тесно. Я была для него очередной из множества лиц, которыми он был окружён всю жизнь. Вряд ли я могла тогда его зацепить. Просто подруга. Так я думала, хотя уже сейчас понимаю, что не была и ею для него.
Тогда он не обращал на меня внимания, не смотрел в мою сторону, не забирал с учёбы, для него я не существовала. И это несмотря на то, что наши семьи дружили много лет, находя опору в вопросах бизнеса друг у друга.
У меня не было отношений, как у множества моих сверстниц, не было внимания противоположного пола. Если находился тот, кому я могла понравится, то на следующий день, я уже была в чёрном списке или просто игнорируемая при наших личных встречах.
В какой-то момент, я даже смирилась с тем, что являюсь квазимодо для парней и никто никогда не захочет встречаться со мной. Пока однажды, я не уехала к дальним родственникам в деревню и там познакомилась с забавным парнем.
Это были мои первые эмоции от бесконечно долгих ночей, которые в его присутствии пролетали как одно мгновение. Наши длительные разговоры, обо всем подряд. Его пальцы, заправляющие мои волосы за ухо и робкие касания, со страхом быть отвергнутым и не понятым.
Это была совершенно другая дружба, нежели та, к которой я привыкла в обществе Марка. Без острых шуток, переходящих в оскорбления и выбивающие слезы. Без унижений, без превосходства. Он не упрекал меня за по помятый вид, за не сделанную прическу. Он не пытался меня изменить, а принял всю меня с моими особенностями.
Время с ним я ждала с особым нетерпением. Заламывала пальцы, закусывала губы и проверяла свой смартфон, по несколько раз после отправленных сообщений. Мне не нужен был больше никто, я не нуждалась в той беседе, главой которой был сам Марк, не желала переписываться с его компанией и вычитывать мелкие издевки, которые косвенно касались меня, не называя имён.
