Отправила. Сообщение ушло, но статус «доставлено» не появлялся. Странно. Связь в парке обычно хорошая. Она подождала пять минут. Решила позвонить. Вызов ушёл в пустоту, не соединяясь. «Абонент временно недоступен».

Тревога, маленькая и колючая, ужалила её под ложечкой. Что-то случилось? С мотоциклом? С ним? Она отогнала панику. Он взрослый мужчина. Мог задержаться. Мог попасть в пробку (хотя на мотоцикле?).

Девушка начала медленно ходить взад-вперед у входа, поглядывая на дорогу и на часы. 19:20. 19:25. Сумерки сгущались, алый закат угасал, сменяясь глубокой синевой. В парке зажглись фонари — жёлтые, неяркие шары света.

Она снова попробовала позвонить. То же самое. Написала ещё сообщение: «Всё в порядке? Я жду.»

Тишина. Абсолютная. Её телефон был жив, заряжен, связь ловила. Значит, проблема на его конце. Разрядился? Сломался? Но он же писал утром…

Прошло полчаса. Дилара чувствовала, как лёгкое волнение превращается в тревогу, а тревога — в обиду. Может, он просто… Передумал? Нашёл что-то поважнее? Посчитал эту затею глупой? Её гордое, независимое «я» поднимало голову, советуя развернуться и уйти. Не ждать того, кто так неуважительно относится к её времени. Но она вспомнила его глаза, когда он брал Дымка. Его неуклюжие шутки. Нет. Он не такой. С ним что-то случилось.

Она купила в киоске стаканчик горячего чая, просто чтобы согреть руки. Села на холодную лавочку неподалёку от входа, откуда был виден и парк, и подъездная дорога. Она решила подождать ещё час. До восьми. Потом она не знала, что потом.

Квартира Риты. 19:40

Квартира была такой, какой Марк и представлял: светлая, современная, убранная с безупречным, почти стерильным вкусом. Много белого, бежевого, хромированных деталей. Пахло всё теми же духами и свежестью. Ничего лишнего. Ничего, что говорило бы о настоящей жизни.

Рита, уже успокоившаяся, но с красными от слёз глазами, металась по гостиной.

— Спальня там. Я не знаю, где искать, не разбираюсь в этом.

Марк поставил переноску с Дымком на пол у входной двери. Кот, напуганный чужим запахом, сидел тихо. Сам Марк чувствовал себя слоном в посудной лавке. Его грязные ботинки казались кощунством на светлом ламинате.

— Камеры обычно ставят там, где есть обзор, — сказал он хрипло, стараясь вспомнить сюжеты из криминальных сериалов. — На книжных полках, в технике, в вентиляции, за зеркалами. Особенно в спальне и ванной.

Он двинулся в спальню. Большая кровать, покрытая идеально заправленным белым бельём, туалетный столик с косметикой, шкаф-купе. Он начал осмотр, чувствуя себя полным идиотом. Что он искал? Крошечные объективы? Проводки? Он не был сыщиком. Он был боксёром, который сейчас должен был гулять в парке с красивой фигуристкой.

Парень проверил розетки, светильники, раму зеркала в шкафу. Всё чисто. Ничего подозрительного. Он заглянул в ванную — такая же безупречная, с хромированными смесителями и пушистыми ковриками. Ничего.

— Может, в гостиной? — стояла в дверях Рита. Она сняла пальто, под ним было облегающее платье из тонкого трикотажа. Она наблюдала за ним, и в её взгляде уже не было паники. Была какая-то напряжённая заинтересованность.

Марк вернулся в гостиную, осмотрел полки с книгами, рамки с фото, телевизор. Он даже заглянул за него.

— Ничего нет, Рита, — сказал он наконец, разворачиваясь к ней. — Никаких камер. Может, тебе показалось? Или он просто заходил, чтобы запугать. Окурок — это одно. Камеры — другое.

— А как же чувство, что за мной следят? — она подошла ближе. Слишком близко. — Это постоянное ощущение… Будто чьи-то глаза на мне. Даже сейчас.

— Может, к психологу? — грубо предложил Марк, отступая к двери. Он хотел уйти. Сейчас. Может, ещё успеет? Телефон мёртв. Он не знал, где искать Дилару. Может, она уже ушла. Наверняка ушла.

— Ты не понимаешь, — её голос стал тихим, соблазнительным. Она снова приблизилась. Теперь он упёрся спиной в стену. — Мне страшно одной. Останься. Ненадолго. Просто посиди со мной. Выпей чаю. Я тебе новый телефон куплю, я обещаю! Самый лучший!

Её рука легла ему на грудь, пальцы скользнули по коженой куртке.

— Рита, нет, — он отстранил её руку. Твёрдо, но без грубости. — Мне нужно идти.

— К ней? — в её голосе прозвучала язвительность. — Она тебя уже ждать перестала, поверь. Такие, как она, не ждут. У них график, дисциплина. Она уже давно убежала на свой лёд, к своей славе.

— Заткнись, — рыкнул Марк, и в его глазах вспыхнула такая опасная искра, что Рита инстинктивно отшатнулась. — Ты ничего о ней не знаешь.

— А ты знаешь? — она парировала, оправившись. Голубые глаза сверкали холодом. — Ты знаешь, что она думает о тебе? Что ты для неё? Интересный диковинный зверь? Грубый мужик с мотоциклом, который временно развлекает её между тренировками? Ты думаешь, у вас что-то может быть? Посмотри на себя, Марк! И посмотри на неё! Вы из разных вселенных!

Каждое слово било точно в цель, в его самые глубокие сомнения. Но сейчас они только разжигали гнев.

— Это не твоё дело, — прошипел он. — Я ухожу.

— Подожди! — она бросилась к двери, преградив ему путь. Её лицо снова стало умоляющим. — Хорошо, хорошо, я больше не буду. Прости. Я напугана, я не в себе. Но побудь ещё хоть чуток. Посиди. Я не вынесу одиночества сейчас. Я сделаю чаю или кофе и потом можешь идти. Обещаю.

Она смотрела на него большими, полными слёз глазами. И снова это была та Рита, которую он когда-то знал — красивая, хрупкая, нуждающаяся в защите. Только сейчас он видел за этим что-то ещё. Что-то липкое и опасное.

Но чувство долга, та самая дворовая честь, которая всегда управляла им, не позволяла просто толкнуть её и выйти. Она была в панике, пусть и вызванной, возможно, её воображением. Он причинил ей боль в прошлом (бросил, хотя она первая ушла — но в его картине мира это не имело значения). Он должен был загладить вину.

— Чаю. Только посижу десять минут, — буркнул он, отходя от двери.

Победа. Мимолётная, но победа. Рита кивнула и скрылась на кухне.

Марк подошёл к окну. На улице была уже ночь. Где-то там, в парке у озера… Он сжал кулаки будто чувствуя себя в капкане. Капкан был мягким, пахнущим дорогими духами, но от этого не менее прочным.

Дилара. Парк. 20:00

Час прошёл. Чай в стаканчике давно остыл. Она вылила его в урну. Холод проник под свитер, заставляя её ёжиться и снова попробовала позвонить. Тот же результат.

Она встала с лавочки, прошлась до самого озера. Вода была чёрной, неподвижной, отражала дрожащие огни фонарей на другой стороне. Было красиво. И невыносимо одиноко.

Дилара снова вернулась к входу. Уже почти никого не было. Охранник у парка смотрел на неё с понимающим сочувствием — он, наверное, видел много таких «ждунов».

— Девушка, может, домой? — окликнул он её мягко. — Холодно и парк скоро закроют.

— Я жду человека, — сказала она тихо.

— А он, может, не придёт, — вздохнул охранник. — Бывает и такое. Не мучайте себя.

Она кивнула, но не уходила, после достала телефон, написала последнее сообщение, уже не надеясь на ответ: «Я ждала. Надеюсь, с тобой всё в порядке. Если что — напиши.»

Она отправила его в пустоту. И почувствовала, как что-то внутри надломилось. Не только обида. Разочарование. Но и та хрупкая надежда, что начала теплиться. Та надежда, что есть кто-то, кто понимает про падения и необходимость вставать. Ведь, можно просто погулять, без пафоса и обязательств.

Она медленно, опустив голову, пошла прочь от парка. Спина была прямая, как всегда. Но внутри была пустота, холоднее вечернего воздуха. Дилара понимала, что она ошиблась. Снова. Мир за пределами льда был ненадёжным, жестоким и полным обмана. Лучше вернуться туда, где всё зависит только от тебя. Где есть только лёд, музыка и боль, которую ты можешь контролировать.

Квартира Риты. 21:30

Десять минут растянулись в полтора часа. Рита мастерски тянула время. То не могла найти заварку. То разлила воду. Потом завела разговор о школе, о старых временах, ловко балансируя на грани ностальгии и лёгкого флирта. Она вспоминала, как он за неё заступался, каким сильным он был уже тогда. Говорила, что всегда восхищалась его внутренней силой, которая так контрастировала с его грубой внешностью.