— Будь любезна, сделай вид, что это по-настоящему, — шипит она и тут же устремляется прочь.

— Что с тобой сегодня? — рычит Найрант.

— Я плохо спала, — кричит Бриона, в ее глазах холод.

— Встань в конец шеренги.

Кивнув, она уступает место Бренину. Он бросается вперед, но его движение странно неловкое, и я бью его кулаком в живот. Он сгибается пополам, глубоко втягивая воздух, и если бы я захотела, могла бы прямо сейчас перерубить ему шею своим мечом.

Найрант медленно багровеет от ярости, а Бренин поворачивается спиной к империуму.

И одаривает меня едва заметной, загадочной ухмылкой.

— Волкеры сами напросились, — тихо говорит он. — Они были ядом.

Он продолжает спотыкаться, как неуклюжий олух, пока Найрант не заменяет его Гаретом.

— Ты спасла жизнь Мейве, — шепчет он, нанося удар кулаком. В последний момент он сдерживает его, и его костяшки лишь слегка задевают мою щеку. Я откидываю голову назад, драматично отступая, и его следующий выдох звучит как смешок.

К тому времени, когда Калена заменяет Гарета, Найрант бледнеет. Его губы сжаты в тонкую линию, взгляд ожесточается.

— Это был чертовски хороший бой, — непринужденно говорит Калена, явно не беспокоясь о том, что Найрант услышит. — Увидеть сына императора на коленях точно того стоило.

— Вон! — рычит Найрант, и она, улыбнувшись мне, неспешно удаляется.

Следующим выходит Кейсо. Несмотря на наше последнее столкновение, вампир сдерживает свою силу, замахиваясь мечом настолько медленно, что создается впечатление, будто на нем надеты подавляющие браслеты. Когда я сражаюсь с другими вампирами, они поступают так же.

Все продолжается в том же духе.

Если каждый новобранец и научился чему-то на арене, так это как устроить представление. К концу тренировки я вся в синяках, но кровь течет всего в нескольких местах. Измотана, но жива после восемнадцати сражений.

Найрант бросает на меня взгляд, полный презрения и обещания возмездия, и я напрягаюсь. Его сила трещит в воздухе, и мой сигил вспыхивает в ответ.

Нет. Меня охватывает паника.

Глубокий вдох. Глубокие, успокаивающие вдохи. Если сейчас вспыхнет щит Антигруса, я действительно умру.

Желваки играют на лице Найранта. Затем он поворачивается и выходит из тренировочного зала.

***

Я захожу в свою комнату и оставляю меч у стены рядом с пармой и мечом, которые дал мне Тиберий. Мои руки дрожат, когда я ополаскиваю лицо водой, но я умудряюсь собраться и иду к целителям, чтобы проведать Леона и Мейву.

Эксия улыбается мне.

— Мейва ненадолго проснулась несколько часов назад. У тебя была тренировка, поэтому мы не стали беспокоить. Она снова заснула, но это очень хороший знак. Если хочешь, можешь посидеть с ней, пока она снова не проснется.

Напряженный узел в животе начинает расслабляться, и я киваю, не в силах ответить. Эксия ласково улыбается и уходит, оставляя меня прильнувшей к стене, пока слабость в коленях не проходит.

Сначала я навещаю Леона. Целители сменили повязки на его ребрах, и на них больше нет пятен крови. Он все еще бледен, но дышит глубоко и ровно.

Я сажусь у кровати Мейвы и изучаю ее лицо.

— Арвелл? — Голос Мейвы звучит хрипло, и она открывает глаза, мутные от недомогания.

— Я позову целителя, — бормочу я, а она качает головой, пытаясь схватить меня за руку. Но Эксия уже входит в комнату, как будто почувствовала, что Мейва проснулась.

Она улыбается Мейве, как очень умному щенку, только что освоившему новый трюк.

— Уже проснулась. Тебе нужно обезболивающее?

— Нет.

— Да, — говорю я, и Мейва бросает на меня взгляд.

Эксия смеется.

— Может, я вернусь через несколько минут?

Мейва улыбается ей.

— Спасибо. — Она пытается сесть, и я беру подушку с комода рядом и подкладываю ей под голову.

Как только Эксия уходит, между нами повисает неловкое молчание.

— Прости. Я не хотела тебя будить.

— Я и не спала. Просто дремала. Спасибо. — Мейва смотрит мне в глаза. — Ты спасла мне жизнь.

— В конце концов, ты бы взяла себя в руки. — Это ложь, и она слабо улыбается мне.

— Верно. Как только перестала бы блевать. Что именно произошло?

Я глубоко вздыхаю.

— Эстер и Балдрик решили убить тебя. Из-за меня.

— Я не думаю, что тебе стоит брать на себя ответственность за их действия, учитывая все обстоятельства. Что произошло, когда я... отключилась?

— Мне пришлось сражаться с Рорриком.

Мейва замирает.

— Как ты осталась в живых?

— Он решил поиграть со мной, а не убивать. Все слышали, что тебя накачали чем-то, а это против правил. И... Роррик был не особо доволен, когда узнал об этом.

— Его мать, — шепчет Мейва, закрывая глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ее накачали чем-то и похитили. И он больше никогда ее не видел.

— Откуда ты...

Она прикрывает один глаз, и я почти улыбаюсь.

— Дочь хранителя сигила.

— Спасибо. За то, что ты сделала для меня. Я не понимаю, почему ты так поступила после того, что я тебе сказала.

Я пожимаю плечами.

— Я заслужила все, что ты сказала. Ты права. Ты застала меня в неудачный момент, но всему остальному нет оправдания.

— Так скажи мне, почему.

Я вздыхаю.

— Шесть лет назад я сражалась в «Песках» со своей лучшей подругой.

Она кивает.

— Я догадалась об этом, когда Балдрик назвал тебя чемпионкой.

— Одна из противниц Кассии подкупила пару человек, чтобы сразиться с ней, и внезапно наш бой стал смертельным. Я действовала слишком медленно. И Кас умерла на моих глазах.

Лицо Мейвы искажается от мучительного сочувствия. Я продолжаю говорить, потому что уверена, что смогу произнести это только один раз.

— В тот момент, когда Кас перестала дышать, все остальное тоже рухнуло. Наверное, я оцепенела. Оцепенела и застыла. Шесть лет я не позволяла себе горевать. Потому что испытывать скорбь означало, что я смогу исцелиться. Это могло бы означать, что я забыла о ней. О том, как много она значит... значила для меня. — Мое горло внезапно сжимается так, что больно дышать. — А это означало бы, что я любила ее недостаточно. Это означало бы, что она действительно ушла и ее уже не вернуть.

На этот раз я позволяю слезам пролиться.

— Арвелл. — Мейва берет меня за руку. — Ее уже не вернуть.

Из меня вырываются рыдания.

— Я знаю. Я знаю это. Я знаю.

— Она бы этого не хотела.

— И это я тоже знаю. — Я глубоко вдыхаю. — Она была бы чертовски разочарована во мне, Мейва.

— Я думаю, она бы гордилась.

Я смотрю на нее, а она взмахивает рукой.

— Посмотри, чего ты достигла, оставаясь лишь оболочкой человека. Представь, чего ты могла бы достичь, если бы позволила себе исцелиться.

Я икаю, вытирая лицо.

— Боги. — У меня сразу же разболелась голова. — Когда я увидела тебя на арене, готовую умереть, как Кассия... это было ужасно. И я почувствовала себя такой идиоткой.

— Потому что не становится легче, если ты отталкиваешь людей. А они умирают. Это только усугубляет душевную травму. — Мейва садится ровнее. — Я не пытаюсь занять ее место. Я хочу, чтобы ты это знала.

Я качаю головой.

— Кас полюбила бы тебя. Вы бы подружились.

— Мне нужна такая подруга, как ты. Кто-то, кто рискнет своей жизнью ради меня. Я сделала бы то же самое для тебя. Так что скажешь? Будем подругами?

Я фыркаю.

— Да. Подруги.

Мейва дарит мне такую же улыбку, как в первый день нашей встречи. Она полна жизни, надежды и веселья.

У меня раскалывается голова, и я потираю виски.

— Когда тебя выпустят отсюда?

Она вздыхает.

— Целители говорят, что яд пропитал мое тело. Я до сих пор не чувствую левую ногу ниже колена.

Я даже не знаю, что сказать. Мейва пытается снова улыбнуться, хотя на этот раз улыбка выходит неуверенной.

— Знаешь, это первый раз, когда я выспалась с детства. Впервые я не вставала на рассвете, чтобы потренироваться. Эксия сказала, что Кейсо, Бренин и другие приходили. И... Нерис тоже приходила.