На меня смотрит маленькая худенькая девочка. Белокурые локоны обрамляют ее озорное личико, и я замечаю проблеск бронзового сигила, спрятанного под прядями, закрывающими лоб. Ее сигил немного вытянут, а это значит, что она, вероятно, старше, чем выглядит.

Пятнадцать, может быть, шестнадцать.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что она ошиблась домом, но ее взгляд скользит мимо меня, голубые глаза вспыхивают.

— Меня зовут Сара, — объявляет она. — Я пришла на завтрак.

Моя бровь взлетает.

— О, да, правда?

Уголки ее губ опускаются.

— Он не сказал?

Я тяжело вздыхаю и бросаю прищуренный взгляд через плечо. Невозможно понять, о ком из них она говорит, поскольку оба моих брата молчат, опустив глаза в пол.

— Заходи, — говорю я.

Она проходит мимо, прежде чем я успеваю передумать, и садится рядом с Геритом, на которого бросает мрачный взгляд.

Он поднимает на меня глаза.

— Прости. Я забыл.

— Ничего страшного. Приятно познакомиться, Сара. Я Арвелл.

Она улыбается, забыв о своем смущении, пока урчание в ее животе не нарушает тишину.

Ее щеки вспыхивают, и мы все делаем вид, что ничего не слышали. Я протягиваю ей свою миску.

— Ты выбрала удачное утро для визита, Сара. Я не голодна.

Еда Сары исчезает в мгновение ока. Я не спрашиваю, где ее родители и когда она последний раз ела. Но ее тонкие руки обнимают меня за талию, когда я убираю пустые миски.

— Спасибо, — шепчет она.

Через несколько минут они готовы уходить. Оба моих брата занимаются у одного учителя вместе с шестнадцатью другими детьми. Хотя у того нет образования и он сам отучился всего несколько лет, один из наших соседей предложил собирать по несколько монет каждый месяц, чтобы оплатить его услуги.

Возможно, это их единственный шанс получить хоть какое-то образование. Уже через несколько недель их занятия с учителем заменят тренировки для участия в «Песках». Если я не найду способ сбежать из этой империи, через несколько лет они окажутся на арене императора. Только после того, как они выживут в «Песках», они смогут начать учиться ремеслу.

У меня пересыхает во рту. Эврен настолько слаб из-за болезни, что едва может поднять меч.

Отгоняя эту мысль, я открываю дверь.

— Спасибо, Велл. — Герит улыбается мне. — Прости, что забыл спросить о Саре.

— Ничего страшного. Иди научись чему-нибудь.

Эврен следует за остальными. Он не сказал ни слова, но его кашель утих, и я знаю, что он проигнорирует любые предложения остаться дома и отдохнуть, поэтому я целую его в лоб.

— Будь умницей.

Он пытается слабо улыбнуться, опустив взгляд в землю. Меня переполняет сожаление. Это были последние слова, которые я сказала ему в тот день, когда взорвалась шахта, убив всех, кто находился поблизости. Эврен был достаточно далеко от взрыва, чтобы сохранить жизнь, но не свое здоровье. Его легкие пострадали, и он мучается от осознания, что не должен был находиться рядом с шахтой.

Это была не его вина. Ему было всего восемь лет, и наша мать обещала мне, что позаботится о них. Но ничто из того, что я говорю или делаю, не уменьшает его вины.

Я смотрю, как они уходят, шутливо толкаясь, пока не исчезают в Торне.

Кристаллы в душе исчерпали эфир, поэтому вода холодная. Я морщусь от холода, отказываясь мыть волосы, пока не пополню кристаллы. После этого я надеваю кожаные штаны, облегающую тунику и ботинки. Затем прикрепляю оружие и накидываю толстый плащ.

К счастью, в замке на двери еще достаточно эфира, чтобы обеспечить безопасность нашего жилья. Не то чтобы у нас было что красть. Я поворачиваю его, выхожу на улицу и сразу же начинаю дрожать от холодного воздуха.

Однажды. Однажды мы уедем на север. Туда, где тепло и влажно. Где моему брату будет легче дышать, и никто не будет знать, кто я такая. Где они смогут получить хорошее образование. Где мне не будут мерещиться призраки на каждом углу. Где мы сможем начать все сначала...

А пока Фэллон ждет меня на небольшой тренировочной арене Торна. И если меня не будет там, чтобы отпускать пренебрежительные замечания о ее навыках владения кинжалом, она может стать слишком самоуверенной, прежде чем наступит ее очередь участвовать в «Песках».

Я благодарна за свой плащ, даже несмотря на то, что солнце светит мне в лицо. Солнце разгонит холод через несколько часов, но сырость останется, как всегда в Торне.

Сегодня тренируются как минимум десять бойцов, и все они старательно игнорируют друг друга. Ничто так не напоминает о том, что можешь закончить тем, что убьешь своего соседа, как ежедневные утренние тренировки рядом с ним на протяжении многих лет.

Я не знаю, почему я работаю с Фэллон каждый чертов день. Однажды она сказала мне, что хочет победить в «Песках» и вступить в гвардию Президиума. Возможно, у нее есть навыки, но она не прирожденная убийца. А «Раскол» вознаграждает безжалостность.

Я вздыхаю. Я тренирую ее, потому что, если предоставлю ее самой себе, она выскочит на императорскую арену с энтузиазмом щенка. И умрет.

Ее стойка стала более уверенной, но она все еще медлит, когда вынуждена использовать левую руку для удара мечом, как будто ее тело кричит ей, что это движение неестественное.

— Ты снова это делаешь, — кричу я.

Она замечает меня и ругается.

— Я почти так же хорошо владею левой рукой, как и правой.

— Почти — это недостаточно. — Слова обжигают горечью, и я заставляю себя сделать долгий, медленный вдох. — Покажи мне твою комбинацию.

Кивнув, она поворачивается, и ее длинные рыжие волосы взмывают в воздух от движения. Ее меч рассекает воздух, когда она ловко меняет руки, прижимая правую к боку, как будто она теперь бесполезна. Она тяжело дышит, пристально глядя на меня.

— Лучше. — Я киваю.

— Хочешь спарринг?

— Я бы с удовольствием, но мне нужно в Матарас. Я здесь только для того, чтобы напомнить тебе, что ты все еще двигаешься слишком медленно.

Она сердито смотрит на меня, и костяшки ее пальцев, сжимающих рукоять меча, белеют. Но когда ее взгляд устремляется за мою спину и щеки вспыхивают, нетрудно догадаться, на кого она смотрит.

Каррик.

Он стоит, прислонившись к стене на краю тренировочной арены, и на мгновение я вижу на его месте другого мужчину, с легкой улыбкой на губах наблюдающего за моей тренировкой.

Я моргаю, и это снова Каррик, серебро его сигила вспыхивает на солнце, когда он откидывает с лица растрепанные светло-каштановые волосы.

— Отработай эту комбинацию, — бормочу я Фэллон.

— Я подумал, что провожу тебя до дома, — говорит Каррик, когда я пересекаю арену, направляясь к нему.

— Я не собираюсь домой.

Он скрещивает руки.

— Тогда я провожу тебя, куда ты пожелаешь.

— Каррик.

— Нашли еще одно тело. Сердце отсутствует, как и у других. И это не только обычные люди. За три недели были убиты трое отмеченных сигилами. Двое из них пропали посреди бела дня.

Я прикусываю нижнюю губу. Это уже девять тел с момента первой смерти менее двух месяцев назад. Я не удивлена, что Каррик внимательно следит за происходящим. Он знает обо всем, что происходит в Торне.

— Эврен и Герит...

— Они с друзьями. Те, кто пропал, были одни.

— Хорошо. — Я поворачиваюсь и направляюсь к дороге. Он легко подстраивается под мой шаг.

Кому могло понадобиться так поступать с местными людьми? То, что у них вырывают сердца, наводит на мысль, что у убийств может быть какая-то ритуальная цель, но это может быть просто бессмысленной жестокостью со стороны маньяка.

Каррик подталкивает меня локтем.

— О чем ты думаешь?

Я делюсь с ним своими мыслями, и он бросает на меня одобрительный взгляд.

— Я склоняюсь к первому варианту. Извлечение сердца — дело трудоемкое. Грязное. Но стражи отказываются проводить расследование.

— Шокирующе. — Я поворачиваю налево, прохожу мимо аптеки Перрина и направляюсь к главной улице. Много лет назад мы с Кас собирали цветы в ее саду и продавали их знати, которые возвращались по этой дороге в Лисорию.