Двигайся, Джорах.

Он не двигается. Вместо этого он тянется к кинжалу на бедре. Кинжалу, который я отдала ему. Его руки дрожат, лицо такое бледное.

Альбион переводит взгляд на Джораха, и я делаю несколько шагов влево.

Сосредоточься на мне.

— Что бы подумал твой сын, Альбион? Что бы он сказал, если бы увидел, что ты делаешь с людьми, которых убил?

Я делаю шаг в сторону, еще дальше от Джораха.

— Уверена, ему было бы стыдно.

— Я сделал это ради него! — Альбион поворачивается ко мне и замахивается кинжалом.

Удар, удар, удар.

Я отвлекаю его от Джораха, двигаясь к центру комнаты. Я быстрее, но Альбион знает каждый дюйм этой библиотеки. В мои колени сзади упирается низкий столик, его клинок мелькает у моего лица, я падаю на спину и перекатываюсь по деревянной столешнице.

— Ты все уничтожишь! — В глазах Альбиона блестят слезы, и у меня мурашки бегут по коже. В нем невозможно узнать наставника, который тренировался с Мейвой. Который относился ко всем нам с добротой и уважением.

За спиной Альбиона застыл Джорах с округлившимися глазами и открытым ртом.

Уходи.

— Это не вернет тебе твою жену. И твой сын возненавидит тебя за то, что ты делаешь, — говорю я, отчаянно надеясь, что Джорах воспользуется возможностью убежать. Мои слова пропитаны правдой.

Альбион замирает. Его глаза расширяются. Он издает звук, нечто среднее между криком и ревом. На этот раз он не бросается ко мне. Вместо этого он поворачивается спиной, и смотрит на Джораха, который все еще стоит, прижавшись к книжному шкафу, и потрясенно наблюдает за нами.

Почему он не сбежал?

Я делаю глубокий, прерывистый вдох, не позволяя страху ослепить меня.

— Альбион.

Он игнорирует меня. Слишком поздно. Я потеряла связь с ним.

Альбион бросается вперед, но я тоже двигаюсь — перепрыгиваю через диван, отталкиваюсь от стола и устремляюсь к Джораху.

Я уворачиваюсь от Альбиона и ныряю между ними.

Альбион врезается в меня, выбивая кинжал из моей руки.

Я кричу, замахиваясь кулаком.

Но не мой кулак отталкивает его. Это мой щит, мерцающий голубым серебром между нами. Мой сигил нагревается.

— Я знаю эту силу, — глаза Альбиона расширяются. — Сила грифона.

Я все еще понятия не имею, как контролировать щит, а это значит, что он вряд ли продержится долго. Схватив Джораха за руку, я тяну его за собой, игнорируя его слабое сопротивление.

— Я могу помочь, Арвелл!

Я не спускаю глаз с Альбиона и странного щита между нами, пока подталкиваю Джораха к серебряной двери.

— Тебе нужно позвать на помощь, Джорах. Иди.

Джорах поворачивается и выбегает за дверь. От облегчения у меня подкашиваются колени.

— Ты не сможешь удерживать этот щит вечно, — говорит Альбион. Теперь его лицо бесстрастно, а глаза холоднее, чем я когда-либо видела.

Это не к добру. Когда он был вне себя и нес чушь, у меня был шанс. Если верх возьмет логика...

Волна усталости прокатывается по моему телу, и мой щит исчезает. Альбион мягко улыбается, но его глаза по-прежнему ледяные.

— Это не продлится долго, Арвелл. У тебя была тяжелая жизнь. Столько усилий, чтобы защитить своих братьев. Чтобы накормить семью. И ты так много потеряла. Все, кого ты любила, умерли или бросили тебя. Это сделало тебя черствой, холодной и немного подлой.

Чертов Леон. Очевидно, он был ближе с Альбионом, чем я думала.

— Я сделаю это быстро, — говорит Альбион. — И когда ты вернешься, то будешь вместе со своей лучшей подругой.

О, он хорош.

— А мои братья? — хрипло спрашиваю я, заинтересованно распахивая глаза, как будто обдумываю его предложение. Я медленно двигаюсь вправо. К своему кинжалу, лежащему на полу всего в десяти футах от меня.

В глазах Альбиона мелькает торжество.

— О них позаботятся, — мягко обещает он. — Когда ты вернешься, вы снова будете вместе. Ты вернешь свою мать и Кассию. У нее будет еще один шанс стать такой матерью, которую ты заслуживаешь.

У меня щемит в груди. Осталось что-нибудь, о чем Леон не рассказал Альбиону?

— Видерукс любит играть с теми, кто сводит счеты с жизнью, — голос Альбиона становится тише, уговаривает. — Он не верит в милосердие к тем, кто растрачивает дар жизни впустую. Ты избавишь свою мать от вечных мучений.

— Ты хочешь сказать, что Видерукс отдаст одну из своих игрушек?

Восемь футов.

Альбион делает шаг ближе, его глаза безумны. Я застываю.

— У него не будет выбора. Ты не понимаешь, насколько могущественен Мортус. Вот истинная причина, по которой его заперли.

Я провожу рукой по волосам, отступая влево.

— Ты хочешь сказать, что они заперли его, потому что завидовали.

Семь футов.

— Да. Они хотели забрать его силу. Они отказались слушать его мольбы. Так же, как ты отказываешься слушать, Арвелл. Думаешь, я не заметил, что ты идешь к кинжалу?

Я прыгаю.

Его рука хватает меня сзади за тунику, и я стону, когда его лезвие вонзается мне в спину. Я падаю на пол, моя рука в нескольких дюймах от клинка.

Но мое зрение расплывается, мышцы становятся странно вялыми.

— Яд, — бормочу я.

Альбион запускает руку мне в волосы, когда мои пальцы касаются кинжала. Я неуклюже обхватываю деревянную рукоять, но уже слишком поздно.

Альбион тащит меня за волосы к сигилу. От боли мои глаза наполняются слезами, но я могу только хрипеть. Лежа на полу, я вижу его лицо, тонкие губы, жесткий взгляд, с которым он игнорирует мои слабые попытки сопротивляться.

В комнате начинает темнеть.

Моя голова ударяется о пол, и я заставляю себя открыть глаза. Мы почти у сигила. Я потеряла время.

Альбион отходит в сторону и начинает тихо читать молитву. Я не понимаю языка, но мне и не нужно, потому что я узнаю темный гул силы, наполняющей комнату и проникающей в каждый угол.

Она густая и удушающая, забирается в горло и не дает дышать. Это та же сила, с которой я столкнулась, когда нашла жертв Альбиона.

Я не могу умереть так.

Я знаю, что на самом деле происходит с жертвами. Я знаю, что они застревают в своих гниющих телах и осознают то, что с ними произошло.

Они не уходят. Они остаются здесь. Заточенными.

Мое сердце колотится, тело покрывается неприятным липким потом.

Голос Альбиона становится громче — это безумная молитва богу, который без раздумий убьет нас всех.

Мои руки онемели, но я умудряюсь повернуть голову. Кинжал все еще у меня в руке. Если бы я только могла сжать эту руку. Поднять нож и...

Я моргаю, открывая глаза.

Альбион все еще читает молитву, но я знаю, что потеряла время. Снова.

Сердце колотится о ребра, тошнота подкатывает к горлу.

Голос Альбиона все громче взывает к Мортусу. Моя короткая отключка принесла немного пользы. Я могу крепче сжать рукоять кинжала.

Альбион поворачивается ко мне, его глаза горят голубым пламенем, он наклоняется и тянет мое безжизненное тело к сигилу.

Перед глазами все кружится, легкие сжимаются так сильно, что я борюсь за каждый вдох. Я оскаливаю зубы, заставляя руку поднять кинжал. Кожа становится липкой. Меня пронзает ужас — ужас, которого я никогда раньше не испытывала. Ужас, который приходит с осознанием того, что даже смерть не принесет мне утешения.

Тень приближается к Альбиону.

Альбион кричит, когда Джорах вонзает кинжал ему в плечо. Он взмахивает кулаком, и Джорах хватается ладонями за лицо и падает на пол.

Но он обеспечил мне тот единственный момент, который был нужен.

Альбион снова наклоняется надо мной, его лицо становится темно-красным, пока он продолжает бубнить свою молитву.

Краем глаза я замечаю вспышку его клинка. Но я уже двигаюсь. Один удар. У меня есть только один шанс, и если я промахнусь, все будет кончено.

Он наклоняется ближе. Достаточно близко.

Я взмахиваю кинжалом. Кровь брызжет, заливая мне лицо. На горле Альбиона зияет глубокая рана. Он прижимает руки к разорванной плоти, как будто пытается сжать края раны.