— Будет исполнено, — козырнул Ромадановский.

Мы развернулись и пошли к выходу.

У самой двери я остановился и оглянулся. Гордеев сиделза огромным, накрытым столом. Одинокий, жалкий, раздавленный собственной властью, которая вдруг стала клеткой.

— Да, чуть не забыл, — сказал я. — Десять миллионов, князь. Хорошая сумма. Жаль, что счета арестованы.Его лицо перекосило судорогой.

Я вышел в коридор, где кипела работа. Офицеры — честные офицеры — бегали с приказами, готовились к бою. Армия просыпалась. Армия очистилась от гнили.

— Шахи мат, — сказал я сам себе.

Теперь оставалось только выиграть войну. Но с таким тылом это было уже делом техники. Я проверил заряд нанитов. Тьма внутри довольно урчала. Она была сыта, но не собиралась останавливаться.

День обещал быть долгим. И кровавым. Но это была наша кровь и наша земля.

— Илья! — окликнула меня Люда по мыслесвязи. Я почувствовал её тепло даже здесь, за километры. — Отец говорит, ты вернулся. Это правда?

— Правда, — ответил я, выходя под дождь. — Я вернулся, любимая. И я принёс нам победу.

Командный пункт крепости «БелаяСкала» напоминал растревоженный улей, в который залили бетон. Внешне — тишина и порядок, но воздух был настолько наэлектризован напряжением, что волосы на руках вставали дыбом даже без активации Покрова.

Пахло дешёвым табаком, озоном от работающих маго-генераторов и немытыми телами. Война пахнет одинаково в любом мире. Что в кибернетических трущобах моего прошлого, что здесь, среди снегов и аристократических гербов.

Я стоял утактического стола. Голограмма местности, подсвеченная тусклым синим светом, дрожала. Магические помехи усиливались. АДР глушила связь, готовясь к чему-то крупному.

Генерал-полковник Аристарх Ромадановский навис над картой, как старый, израненный медведь. Его мундир был расстёгнут у ворота, открывая седые волосы на груди. Он не спал уже трое суток. Я, честно говоря, тоже, но мои наниты и «Дух Императора» справлялись с усталостью лучше, чем организм пожилого вояки.

В бункер вошёл вестовой. Молодой парень, совсем мальчишка, бледный, с трясущимися руками. Он протянул генералу планшет с гербовой печатью Верховного командования.

— Срочная депеша, ваше превосходительство. Лично от Верховного князя Гордеева. Шифр «Красный-Омега».

Ромадановский выхватил планшет. Его толстые пальцы быстропробежались по экрану, вводя код допуска. Я наблюдал за его лицом. Сначала оно покраснело, потом побелело, а затем приобрело тот страшный багровый оттенок, который предвещает инсульт или убийство.

— Бред… — прохрипел он. — Это какой-то бред.

— Что там, Аристарх? — спросила княгиня Савельева. Она сидела в углу, прямая, как струна, перебирая чётки-накопители. Её лицо оставалось бесстрастным,но я чувствовал, как её аура всколыхнулась.

Ромадановский не ответил. Он с размаху швырнул планшет на стол. Тот жалобно звякнул, но, будучи армейского образца, выдержал.

— Читайте! — рыкнул генерал. — Наш «стратег» превзошёл сам себя.

Я подошёл ближе и вчитался в строки. Сухой канцелярский язык. Приказ № 482-Б.

«В связи с обнаружением прорыва противника на южномнаправлении (сектор 14), приказываю: немедленно передислоцировать 4-й и 7-й полки тяжёлой пехоты с флангов укрепрайона „Белая Скала“ для перехвата и ликвидации угрозы. Срок исполнения — немедленно. Ответственность за исполнение возлагается лично на генерал-полковника Ромадановского».

Я поднял глаза на карту. Сектор 14 был пустырём. Болота и скалы. Там даже козы ноги ломают, не то что тяжёлая техника АДР.

— Он снимает фланговую защиту, — констатировал я. Голос звучал сухо, без эмоций. — Оставляет крепость голой.

— Он не просто снимает защиту, Илья! — Ромадановский ударил кулаком по столу, заставив голограмму мигнуть. — Он, мать его, открывает ворота! Без этих полков нас обойдут с двух сторон и возьмут в клещи за час. Мы окажемся в котле.

Генерал схватил трубку спецсвязи. Старый аппарат, защищённый от магического перехвата.

— Соедини меня со штабом фронта! Лично с Гордеевым! Живо!

Потянулись секунды ожидания. Я видел, как пульсирует жилка на виске Ромадановского. Он был солдатом до мозга костей. Он мог понять ошибку, мог понять трусость. Но он не мог понять предательства, завёрнутого в обёртку устава.

— Адъютант? — рявкнул он в трубку. — Мне плевать, что унего совещание! Это генерал-полковник Ромадановский! У меня на руках приказ, который уничтожит мой гарнизон! Соедини меня с Верховным князем, сукин ты сын, или я лично приеду и оторву тебе голову!

В динамике что-то щёлкнуло. Голос на том конце был ровным, масляным и бесконечно далёким от окопной грязи. Я узнал его. Полковник, личный секретарь Гордеева. Человек-функция.

— Господин генерал, соблюдайте субординацию, — прошелестел голос. — Его Высочество занят стратегическим планированием операции. Приказ обсуждению не подлежит. Данные разведки подтверждены. В секторе 14 замечено скопление элитных частей АДР.

— Какое кчёрту скопление⁈ — заорал Ромадановский, брызгая слюной. — У меня разведка докладывает, что там только лоси и куропатки! А вот перед моим носом, прямо перед «Белой Скалой», Жнецы Пустоты разворачивают артиллерию! Если я уберу тяжёлую пехоту, они пройдут сквозь нас как нож сквозь масло!

— Ваша разведка ошибается, генерал, — холодно отрезал полковник. — Выполняйте приказ. В случае неповиновения вы будете отстранены от командования и отданы под трибунал по законам военного времени. Конец связи.

Гудки. Короткие, частые, как удары молотка по крышке гроба.

Ромадановский медленно опустил трубку. Егоплечи поникли. Вся его ярость вдруг испарилась, оставив только бесконечную усталость старика, которого предали свои же.

— Суки штабные, — прошептал он. — Они же нас всех… под нож.

Княгиня Савельева подошла к столу.

— Аристарх, мы не можем выполнить этот приказ. Это самоубийство.

— И не выполнить не можем, Нина, — глухо ответил генерал. — Если я откажусь, они пришлют комиссаров. Меня арестуют,поставят своего человека, и он всё равно уведёт полки. Только мы потеряем время. И управление войсками рухнет.

Я молча смотрел на карту. Красные точки врага скапливались у фронтальной стены. Синие маркеры наших войск, которые приказалиубрать, мигали на флангах.

Это была не ошибка. И не глупость. Это была казнь.

Гордеев был умён. Трус, карьерист, мразь — но умён. Он не мог убить меня в открытую, пока на меня смотрит Император. Не мог убрать Ромадановского, которого любили солдаты. Поэтому он создал ситуацию, где нас убьёт враг. Героическая смерть при защите рубежей. Красивые некрологи, посмертные ордена, и никаких следов.

— Сектор 14, — задумчиво произнёс я, проводя пальцем по проекции. — Идеальное место, чтобы спрятать два полка в болоте на сутки. Пока они будут месить грязь в поисках несуществующего врага, здесь всё закончится.

— Именно, — кивнул Ромадановский. — Нас просто сольют. Спишут.

В бункере повисла тишина. Офицеры штаба старались не смотреть друг на друга. Все понимали: нас приговорили.

Я отошёл от столаи подошёл к бойнице. Сквозь узкую щель в бронестекле виднелась заснеженная равнина. Ветер гнал позёмку. Там, в серой мгле, ждали Жнецы. Элита АДР. Киборги, маги смерти, профессиональные убийцы. И Гордеев любезно открыл им дверь.

— Аристарх, — я обернулся. Мой голос звучал жёстко, разрезая атмосферу отчаяния. — Выполняй приказ.

Генерал поднял на меня взгляд. В его глазах читалось непонимание и обида.

— Ты с ума сошёл, парень? Или тоже решил выслужиться?

— Выполняй, — повторил я, подходя к нему вплотную. — Уводи полки. Пусть идут в этот чёртов сектор.Прямо сейчас.

— Илья, — вмешалась Савельева, её голос дрогнул. — Ты понимаешь, что говоришь? Без флангов нас окружат.

— Пусть окружают, — я усмехнулся. Улыбка вышла хищной, злой. Той самой, которую знали в криминальном мире Змееграда. Улыбка Мора. — Генерал, ты сказал: «Если Жнецы ударят сейчас, мы продержимся час».