Мой побег... Это был он. Как? Как он вообще сюда попал? Он что, знает, что это была я?

Он начинает говорить, прежде чем я успеваю задать хоть один вопрос.

– Мы просидели у сарая минут двадцать, выжидая, а потом решили вернуться в дом. Почти дошли, когда Джерри вынырнул буквально из ниоткуда. Оказалось, он все это время наблюдал за нами. Видел каждое наше движение. Сказал, что не пошел за тобой только потому, что не собирался сдохнуть в этих ебучих лесах. Он погнал нас обратно к сараю и выволок одну из девочек. Ту самую, что сказала нам освободить ту, что была в комнате. На вид ей было не больше двенадцати. Он схватил ее и потащил вместе с нами. Мы пошли к нему домой. Когда мы добрались туда, он увел нас к краю леса за домом, и выстрелил в ту девочку. Потом избил нас обоих за то, что мы натворили, и сказал, что если хоть слово кому-то скажем, то станем соучастниками его преступлений. На следующее утро мы уже ехали в участок, когда по новостям услышали, что ту девочку, которую мы отпустили, нашли живой, остальных спасли, а похитителей арестовали. Мы уже ничего не могли сделать для Тридцать Третьей. Она была мертва. Поэтому мы решили молчать. Я уехал учиться, получил стипендию, потом поступил в юрфак, а теперь работаю в Philip and Grant. Джерри объявился здесь почти год назад. Тогда в ту ночь всех взяли – кроме него. Он просто пришел напомнить мне, что рот надо держать на замке. Хотя это было лишнее, я и так молчал. Сегодня Трипп увидел Роберта и Дэвида на записях с камер, поэтому и влетел в офис без стука. Мы не идиоты, Бриттани. Твои клубничные волосы и стальные глаза сложно перепутать. Мы просто пытались защитить тебя. Именно поэтому я тогда сорвался. Пару недель назад Роберта и Дэвида снова видели в том районе. Я не хотел, чтобы они столкнулись с тобой. Мне стало страшно, вот я и вспылил. Прости.

Слезы свободно текут по щекам, а в голове, раз за разом, звучит только один вопрос.

– Он убил Тридцать Третью? Ты уверен?

– Уверен. Прости меня. Я могу сказать, где она похоронена… если тебе так будет легче пережить это.

Я уже не слышу ничего из того, что он говорит дальше. Все, что звучит в ушах – это мысль о том, что нам придется вернуться в дом Кирана и сказать всем, что Райли… действительно больше нет.

Глава 34

МакКуиллиан

Это бред. Вся эта затея – полнейший идиотизм. Я люблю Райана так же, как и все мы, но, черт возьми, у нас все еще есть семья. Вся девятка – в этой крепости. Мы живы, любимы, в безопасности. Вместе. Хотите считать меня ебанутым, да пожалуйста, но наши бойцы с самого начала знают, на что подписываются. Это правило не перестает действовать только потому, что мы знакомы с Райаном всю жизнь.

Келлум предал Роуэна меньше года назад, и все равно, конечно, давайте поставим все на кон, чтобы спасти того, кто, возможно, тоже уже перешел на сторону врага. Это вполне может быть хитро срежиссированной ловушкой, чтобы выманить Кирана и Голубку.

Но меня тупо перехитрили голосованием, и теперь все злятся, что я вообще посмел это предложить. Натягиваю темно-зеленый худи, запрыгиваю в черные Vans и выхожу – встречаться с остальными. Роберт позвонил минут двадцать назад, сообщил, где сбор.

Мы всей толпой забиваемся во внедорожник, как вдруг телефон подает сигнал. Мне и смотреть не надо, и так ясно, что это Ли. Та самая Ли, айтишница Голубки.

Ли: Береги себя, Куилл. Ты был достойным противником все эти годы, будет облом, если сдохнешь.

Я не могу сдержать ухмылку, которая тут же расползается по лицу. Мы с ней уже несколько лет по разные стороны одних и тех же заданий, но теперь, когда мы работаем вместе, а не друг против друга – это, черт возьми, приятная смена темпа. Она гениальная. И она меня понимает.

Мак: Еще бы облом. Я же охуенный.

Ли: Ого, как твоя раздутая башка вообще помещается в этом внедорожнике, ума не приложу.

Мак: Ты следишь за мной, Ли?

Ли: Я просто слежу за тем, чтобы мой напарник дожил до следующей смены. Не опаздывай, Куилл.

Мак: Ровно в семь, я буду там, Ли.

Машина сбавляет ход, и та неловкая тишина, что висела над нами с тех пор, как Киран, Деклан и Голубка вернулись домой прошлой ночью, снова окутывает салон. Они держали рот на замке, и что именно произошло на складе, никто толком не сказал. Только то, что Джеймса отпустили. И что именно он спас Голубку тогда, много лет назад. Пожалуй, я могу прекратить так яростно его ненавидеть. Его брат по-прежнему может встретиться со мной на том же складе, и вряд ли ему это понравится. Но Джеймса... Джеймса мы пока трогать не будем.

У нас нет ни времени, ни права перетягивать канат, поэтому я тут же включаю комм у уха, подключая всех, кто участвует в этой операции:

– Собрались, парни. Заходим и выходим – четко, быстро, без суеты. Голубка остается в тени и вне опасности. Сработаем чисто, вернемся домой раньше, чем Клара успеет дожарить свою обещанную курицу в марсале.

В ухе по очереди отзываются все. Подтверждают. Киран обычно дает команды в таких ситуациях, но сейчас это моя зона ответственности. Он слишком в этом замешан. Да и вообще, если кто и может воссоздать этот склад с нуля, до последнего винта, с завязанными глазами – так это я. Я его изучал вдоль и поперек.

Мы выходим из машин и сразу же перестраиваемся в боевые порядки. Каждый квадратный дюйм склада – под нашим контролем. Киран с Голубкой заходят с черного входа, близнецы – с левого фланга, Роуэн с Декланом – через главный, а мы с Йеном берем правую сторону. Все двигаются по моему сигналу. Заходим одновременно, со всех сторон. Я выбиваю дверь и влетаю внутрь, взгляд сканирует все сразу. Тело двигается как по инерции – мышцы будто сами знают, что делать. Пальцы жмут на спуск почти без участия мозга. Трое падают за считанные секунды. В воздухе сразу сгущается крик, шум, паника, и тяжелый, резкий запах свежего пороха.

Мы продвигаемся ближе к центру зала, туда, где все уже остановились, опустили оружие и стоят с расширенными от шока глазами. Но я на это дерьмо не ведусь. У меня тут мои люди, мои братья – и новая сестра. И я собираюсь вернуть их всех домой живыми.

Когда мы входим в круг обзора, я наконец вижу, что застопорило всех.

В самом центре стоят двое мужчин средних лет, им под пятьдесят, может, чуть больше. Тот, что повыше – Роберт, держит Райана перед собой, как живой щит. Дуло пистолета упирается ему прямо в висок.

Но я не останавливаюсь. Иду вперед с оружием наготове, палец – на спусковом крючке. И только когда в ухе звучит голос Кирана – глухой, надломленный, я замираю.

– Мак, стой.

В этой боли, звучащей в голосе Кирана, столько чистого ужаса, что я невольно оборачиваюсь на него. Он стоит рядом, в упор, и за его спиной – Феникс, вцепившаяся в спинку его рубашки, будто боится, что он рухнет. И тут я вижу вторую жертву. Ее держит другой мужчина. Женщина – лет тридцать с хвостиком, может, ближе к сорока. Кудрявые светлые волосы, ярко-голубые глаза. Рост около метра семидесяти, телосложение среднее.

Я в ступоре. Кто она? Почему все застопорились? Почему Киран просит остановиться? Смотрю на нее еще раз. И тут до меня доходит. Блядь, да это же приемная мать Голубки.

– Отпусти их, Роберт, – голос Голубки звучит четко, твердо, без единого дрожащего оттенка.

Он только фыркает:

– Отпущу, когда ты вернешься, Двадцать седьмая. У нас с тобой старые счеты. Я знаю, что ты знаешь, что случилось с Тридцать третьей. После того, как мы рассчитаемся, я позабочусь о том, чтобы твоя могила была рядом с ее.

– Только через мой, блядь, труп! – взрывается Киран.

Но я уже не слышу их. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме одной фразы. Он сказал «Тридцать третья». Это же Райли. «Я позабочусь о том, чтобы твоя могила была рядом с ее». Могила? У нее... могила? У людей с могилами нет пульса. Они не ждут, не живут. Не дышат. Моя Райли… Она ждала меня. А я не успел. Я подвел ее. Господи, что я наделал?