Никс засыпает почти сразу. Дыхание выравнивается, а глубокие тени под глазами говорят сами за себя – она выжата до предела. Тихо, почти неслышно, в палату возвращаются Мак и Деклан.

– Близнецы ушли на тренировку, – говорит Дек, – а Роуэн повез Клару и Медвежонка домой. Райан – в приемной. Ждет, когда ты скажешь, что можно зайти. Он не уходил, Ки. Поехал за нами и все это время просто сидит и ждет, чтобы кто-то объяснил, чем он может помочь. Он отказался приходить сюда, пока ты не очнешься.

Я смотрю на них обоих, непонимающе.

– Почему? Он такой же брат, как и вы. Почему он не зашел?

– Он не переносит больницы, ты же знаешь, – напоминает Мак, голосом уставшим и тихим. Потом добавляет, почти шепотом: – Ты знал про Райли?

Голос ломкий, надломленный, как в тот раз, когда я тоже лежал на грани.

– Да, братишка. Джеймс рассказал нам накануне. Мы собирались всех собрать и все рассказать, когда вернемся домой. Мне жаль. Очень жаль.

– Все нормально. Я хочу ее найти. Привезти обратно, чтобы Тео и Элль могли попрощаться как положено. Чтобы похоронить ее рядом с матерью.

– Отличная идея. Как только врачи разрешат мне вернуться домой, сразу же займемся этим, ладно?

Он встречается со мной взглядом, и в его глазах – сплошная боль. Красные, налитые. Он, похоже, вообще не приходит в себя с тех пор, как все узнал.

– Ладно… И Голубку возьмем тоже. Она же была ее подругой.

– Думаю, поедем все, Мак, – подает голос Деклан. – Мы все ее любили.

* * *

Мы потратили несколько часов, уговаривая Никс поехать домой – принять душ, поесть хоть что-то, не из автомата, и просто немного прийти в себя. Перед тем как уйти, она поцеловала меня, а я пообещал, что даже не сомкну глаз, пока она не вернется. И теперь хочу дать себе по башке за это – я вымотан до предела.

Я только что отложил телефон после ответа Роуэну, как в палату медленно заходит Райан.

– Эй, брат, – говорит он, не глядя мне в глаза, будто стены тут важнее.

– Райан, я здесь. Просто я, валяюсь в кровати, все остальное можешь не замечать, брат, – говорю спокойно, указывая на кресло рядом.

Он обходит кровать и плюхается обратно в то раздолбанное кресло, в котором уже, наверное, протерта дыра.

– Киран, да что за хрень вообще, а? – нервно усмехается, без капли веселья.

– Знаю… – выдыхаю. – Как, черт побери, они вообще тебя достали?

Я вспоминаю тот день, когда его взяли, все всплывает, как вспышки.

– Я был без оружия. Они просто снесли башку Коллину, прямо у меня перед глазами. У меня не было выбора, – он отворачивается, голос глухой.

– Где был твой ствол? Что за нахрен, Рай?

– Я отдал его Никс. Хотел схватить пушку Коллина, но быстрее было протянуть свою. Главное – уберечь ее. Любой ценой. Я знал, на что иду, когда ты поручил мне охранять ее. Так что я сделал то, что должен был. Я ее защитил. Я сделал свою работу.

Его ответ просто вышибает землю из-под ног. Иметь лучшего друга с такой преданностью, как у Райана – это на вес золота. Особенно в нашем мире. Здесь не так-то просто найти человека, который добровольно положит жизнь ради тебя и твоей семьи.

Райан шумно выдыхает, наконец переводит взгляд на меня, качает головой и усмехается:

– Ну что, как только тебя выпишут, сразу обратно в «Яму», да?

Теперь уже я не сдерживаюсь и фыркаю:

– Ага, конечно. Прямо с койки туда и нырну.

И вот так, просто, без лишних слов, мы снова возвращаемся к привычному. Райан остается со мной, пока не возвращается Никс. К тому моменту глаза у меня уже едва держатся открытыми. Она заходит, наклоняется и касается моих губ легким, почти невесомым поцелуем. Мы прощаемся с Райаном, и она тут же устраивается рядом, забираясь в постель.

Врачи весь день твердили, что ей нельзя спать со мной, что ей нужно в кресло, но к черту это. Мы и так спали порознь пять чертовых дней. Шестого не будет, пусть хоть охрана выносит нас отсюда.

Мы начинаем засыпать, когда она внезапно крепко сжимает мою руку. Мгновенно открываю глаза, ловлю ее взгляд.

– Что случилось, Mo Stóirín?

– Ты точно проснулся? – ее голос едва слышен. – Ты точно останешься?

Уголки губ непроизвольно тянутся вверх. Потому что Феникс Уокер – сильная. Она умеет постоять за себя. Она настоящая боевая единица, в полном смысле этого слова. Но даже у нее есть слабое место. И это, черт возьми, я. Мне повезло больше, чем кому-либо на этой земле.

Осторожно наклоняюсь и прижимаю губы к ее голове.

– Да, Храбрая девочка. Я останусь, клянусь.

Эпилог

Феникс

Я стою у окна нашей с Кираном спальни в доме его брата, и взгляд сам собой ищет того, кто держит в своих руках мое сердце и душу. Киран стоит спиной к окну, как всегда безупречный: темно-серый костюм-тройка, идеальная посадка и выправка. Его брат стоит лицом к окну, на них обоих – одинаковые костюмы. Когда Флинн замечает меня в окне, он криво ухмыляется. Я слегка машу ему рукой, разворачиваюсь и возвращаюсь в центр комнаты, где меня ждут мама и Клара.

Сегодня день нашей с Кираном свадьбы, и, кажется, меня сейчас вырвет от нервов. Я не нервничаю из-за того, что выйду за него замуж, нет, я нервничаю из-за того, что пойду к алтарю одна. Могла бы попросить маму, но это было бы неправильно… ведь моя родная мама сегодня наблюдает за мной с небес.

Провожу руками по кружевному платью цвета слоновой кости. Оно сидит идеально, плотно облегает от груди до бедер, а потом мягко распускается, словно волна, окутывая ноги легкой, струящейся тканью. Тонкие бретельки – чисто декоративные, не более.

– О, Феникс, милая моя… Ты просто ослепительна. – Мама обнимает меня крепко, но аккуратно, чтобы не испачкать платье макияжем.

– Не могу поверить, что мы из лучших подруг стали золовками всего за год… – Клара вытирает глаза подушечками пальцев.

Киран сделал мне предложение примерно через месяц после несчастного случая. Он поднял меня на крышу пентхауса – туда, где наша дружба начала перерастать во что-то большее, и сказал, что именно там понял: я – та самая.

С тех пор прошло десять месяцев, и вот мы собираемся сделать это официально. Нас будет венчать Райан, как оказалось, он имеет на это полное право, и только самые близкие друзья и семья. Если бы все зависело от Кирана, мы бы расписались у мирового судьи и пошли дальше. Но мне хотелось, чтобы у нас был наш день. Даже если скромный. Даже если только для нас.

Бросив последний взгляд в зеркало и услышав напоследок: «Я тебя люблю» – сначала от мамы, потом от Клары, я осталась одна. Они вышли: Клара – занять свое место рядом со мной у алтаря, мама – в первый ряд, чтобы в последний раз увидеть, как ее Никс возрождается из пепла. Мои пальцы нервно переплетаются, пока я спускаюсь вниз по лестнице, к раздвижной двери, ведущей в наш задний двор.

Весь задний двор полностью преобразился, из детского рая он стал элегантной, пусть и простой, площадкой для свадьбы. Сбоку стоит шатер для приема гостей, выстроены ряды стульев, образующих проход, по которому мне предстоит идти. Арка, увитая простой зеленью, а рядом с ней – братья Бирн и Ки, который тут же оборачивается, как только меняется музыка.

Стоит мне сделать шаг, как в его потрясающих глазах мгновенно собираются слезы. Я тоже замираю, ошеломленная этим моментом, и уже собираюсь пойти к нему, когда чья-то рука мягко останавливает меня, обвивая мою и прижимая к себе.

Смущенно поднимаю взгляд, и ошеломленно вижу рядом с собой Мака.

Я была так сосредоточена на Киране, что даже не заметила, как Мак подошел и вышел ко мне навстречу.

– Пойдем, Голубка. Не будем заставлять его ждать, он и так на нервах, – говорит Мак мягко, но с легкой усмешкой.

– Ты что творишь? Ты должен быть там, наверху, – шепчу я, сбитая с толку.

Мак тихо усмехается, грудной, теплый смех.

– Ты же не думала, что мы позволим тебе идти к нему одной?