Сдерживая эмоции, просто тянусь и легонько отталкиваю его голову в сторону:

– Я же охуенный, да?

Райан ржет в голос:

– Ага, и скромный пиздец. Погнали ко мне, у нас байк стоит.

И он чертовски прав. Я уже лезу на стену без двух колес. Нужно доделать кое-какие улучшения. И, если уж на то пошло, я готов заняться чем угодно, лишь бы выкинуть Бритт из головы.

Глава 16

Бриттани

– Ну же, Бриттани. Прошло уже несколько недель, а это барбекю в честь Ретта. Ты ведь не станешь его разочаровывать своим отсутствием, правда?

Я зло щурюсь в экран, будто Клара это видит:

– Ты серьезно сейчас? Ты всегда была такой драматичной? Прошло всего четыре дня, и я просто сказала, что не уверена, придется ли мне работать.

Она ухмыляется:

– Не заставляй меня идти ва-банк. Ты нас избегаешь, и я хочу знать почему. С Маком и Роуэном ты уже помирилась. Так что отмазок больше нет.

Я пожимаю плечами, будто ни при чем:

– Я просто занята. Стараюсь встать здесь на ноги, и работаю, когда говорят. Обещаю, поговорю об этом с мистером Холлом.

Клара довольно улыбается, как будто выиграла партию:

– Отлично, значит, ты придешь. А теперь поговори со своим крестником.

Она уходит искать Ретта, а мои мысли тут же уносятся к тому самому мужчине ростом под два метра, который, скорее всего, сейчас находится в этом доме.

Я задела его в тот день. Знаю, что задела. С тех пор я тысячу раз хотела ему написать… но каждый раз останавливала себя. Может, так даже лучше. Ничего хорошего из этого не выйдет – ни дружбы, ни интрижки, ни... чего бы это ни было.

Химия между нами – очевидная. Я даже не хочу думать о тех чувствах, которые поднимаются во мне, стоит только представить его. Но я сейчас не в том месте – ни в жизни, ни в голове, чтобы все это раскручивать. И даже если бы была, точно не с ним. Слишком сложно. Моя лучшая подруга замужем за его братом.

И все же он обижен. Из-за меня. Так что, как только поговорю с Реттом, я напишу. Надо.

На экране появляется мое любимое личико, в кадре вся его мордашка, испачканная после игр на улице, и сияющая улыбка. Каштановые кудри падают на лоб, а главное, его невероятные карие глаза светятся от счастья.

– Тетяяя! – вопит он так громко, что я уверена: его слышит весь дом.

– Маленький Медвежонок! Что делаешь? Я так по тебе скучаю.

Он хватает телефон и с визгом удирает от мамы.

– Играю, – говорит он, унося меня с собой к площадке, которую для него собрали папа с дядями.

Он забирается на самый верх и ставит телефон к перилам, чтобы удобно устроиться и освободить руки. Он почти всегда говорит, одновременно используя жесты – и, скорее всего, будет делать так всегда. Меня это не беспокоит, и я кладу телефон на кухонный стол, чтобы сделать то же самое.

– Тетя, где ты была? – одновременно спрашивает и показывает он, мой сладкий мальчик.

Я поднимаю руку, отвечая жестами:

– Работала. Я так по тебе скучаю.

– Я тоже скучаю. А можно я приеду к тебе с ночевкой?

Сердце сжимается. Я правда подзабыла о своих тетиных обязанностях.

– Конечно можно, малыш. Только надо будет договориться с твоими родителями, когда.

Он резко вскакивает на ноги, хватает телефон и тащит меня с собой вниз по горке, потом через весь двор. Как у меня до сих пор не закружилась голова – загадка.

– Ретт, ты что творишь? Все в порядке?

Он не отвечает. Просто несется в дом, пробегает по коридорам и влетает в комнату, в которой я ни разу не была. Слышу низкие голоса, которые тут же обрываются, когда Ретт со всей силы вталкивает телефон кому-то в грудь. На экране появляется лицо Роуэна. Он переводит взгляд с Ретта на меня, на лице – сплошное недоумение.

Наконец смотрит на Ретта и спрашивает:

– Что происходит, Медвежонок?

Я не вижу Ретта, но слышу его так отчетливо, будто стою прямо в комнате:

– Я хочу с ночевкой к Тете!

Взгляд Роуэна тут же метается ко мне, и я спешу заговорить, запинаясь:

– Он сам спросил. Я сказала, что сначала нужно поговорить с тобой и Кларой.

Но Ретт снова перебивает:

– Вот, теперь ты можешь поговорить! Папа, пожалуйста! Ну пусть будет ночевка у тети!

Роуэн выдыхает с тихим стоном:

– Эм… а ты когда хотела? – он переводит взгляд на меня, и я сразу понимаю: он явно не из тех, кто принимает решения вот так, сходу. Он явно не уверен, как правильно реагировать.

– Когда вам будет удобно, – мягко говорю я. – Я обычно возвращаюсь домой около восьми вечера, а по воскресеньям у меня выходной. Если скажете дату, то я могу взять отгул или пораньше уйти с работы.

Его брови хмурятся, он бросает взгляд на Ретта и еще кого-то за кадром:

– Медвежонок, иди скажи маме, что я хочу с ней поговорить чуть позже. Я сам ее найду, как только закончу с Тетей.

– Хорошо! Пока, тетя, я тебя люблю!

Я улыбаюсь – эти слова от него для меня всегда как бальзам.

– И я тебя, малыш. Скоро поговорим.

Слышу, как его ножки стучат по полу, а потом, как дверь закрывается за ним где-то в офисе. Роуэн снова смотрит на меня, и его зеленые глаза вдруг становятся почти пугающими, цепкими, как будто насквозь:

– Где ты работаешь, Бриттани?

Я приподнимаю бровь и намеренно заставляю его немного подождать перед ответом:

– Осторожней, Роуэн. Ты сейчас говоришь так, будто я подчиняюсь тебе и твоим людям.

Он раздраженно выдыхает, почти рычит:

– Я безумно защищаю свою семью. И теперь это распространяется и на тебя. Так что повторю вопрос: где ты работаешь, если тебе приходится шесть дней в неделю возвращаться домой в темноте – одной?

Он, похоже, говорит искренне. А если я начну злиться из-за того, что он требует с меня ответы – это только выведет Клару из себя.

– Ладно, – вздыхаю. – Я работаю личным помощником в юридической фирме. Мой начальник почти всегда задерживается, а мне часы нужны, так что мне подходит. Он, кстати, вполне нормальный мужик, так что я уверена, если попрошу, отпустит в любой день, когда вам будет удобно, чтобы Ретт остался с ночевкой.

– Шесть дней в неделю? – переспрашивает он, нахмурившись. – Ты ходишь домой одна?

Закатываю глаза, услышав голос за кадром:

– Роуэн, ты же не серьезно, обсуждаешь это со мной на глазах у своих братьев?

И, чтобы чуть поддразнить, добавляю:

– И нет, если тебе так интересно, в некоторые дни меня провожает мой начальник.

Он усмехается, но тут в кадр врывается тот самый человек, от одной только улыбки которого у меня подкашиваются колени.

Лицо Кирана заполняет экран. И он злится.

– Что значит, твой начальник провожает тебя домой, Храбрая девочка?

Я никогда особо не любила уменьшительно-ласкательные прозвища, но от того, как он называет меня храброй девочкой, внутри все сжимается и тянется к нему. Мои нервы успокаиваются только от его голоса, окутывающего меня, как теплое одеяло посреди холодного дождливого дня. Даже если он зол.

В душе я та еще вредина, так что решаю поддеть его еще чуть-чуть.

– Привет, Мистер Таинственность. Знаешь, мой босс такой лапочка, почти каждый день провожает меня домой после работы. Он, кстати, живет в том же доме, что и я.

Я одариваю его самой озорной, вызывающей улыбкой, той самой, от которой у него всегда загораются глаза. Он прекрасно понимает, что я нарываюсь на реакцию, а я точно знаю, что он ее даст. Но выглядит он вымотанным до предела. Под глазами тени, взгляд усталый... а может, даже с привкусом чего-то мрачного.

– Почему ты позволяешь незнакомому мужчине провожать тебя домой? – выдает он, глядя в упор.

– Он не незнакомый, он мой босс. И ты же знаешь, Киран, я просто так ничего не рассказываю. Услуга за услугу, что я с этого получу?

Его лицо тут же каменеет, а взгляд становится таким жестким, что у любого другого поджилки бы затряслись. Но не у меня. Меня это не пугает, наоборот, становится грустно от того, что исчезла его теплая улыбка, мягкость в глазах, привычная расслабленность. И в то же время жар разливается внизу живота. Черт, когда он злится, он чертовски сексуален.