* * *

Мы добрались домой без происшествий. Клару посвятили в курс дела, и теперь все мы собираемся в офисе. Никс ждет, пока все угомонятся и замолчат, прежде чем начать говорить.

– Мы были в офисе Джексона. Он вел себя странно, все твердил о моей безопасности и о том, что «Яма» якобы опасна. Говорил, что я подвергла себя риску, просто появившись там. Я не знаю, все было как-то… странно. Мы даже не успели заговорить о работе, как в комнату ворвался другой юрист. Тайсон, кажется? Не помню точно, как его зовут. Он вылетел в кабинет и сказал, что они здесь. Сейчас я знаю, кто это был – Роберт, Эрик и Дэвид. Райан и Коллин повели меня к лестнице, чтобы я спряталась, но лифт начал открываться прямо в тот момент, когда мы уже заходили. Райан толкнул меня внутрь, сунул мне пистолет Коллина и сказал спрятаться и ждать вас. Я слышала несколько выстрелов, пока бежала вверх по лестнице, но не могла остановиться. Нашла мусорный бак и залезла внутрь. Позвонила тебе. А после того, как повесила трубку, я услышала шаги на лестнице. Они искали меня какое-то время, а потом ушли. Мне так жаль. Я должна была заставить их пойти со мной.

Я глажу ее по спине, рисуя успокаивающие круги ладонью, стараясь хоть как-то облегчить все, что она чувствует.

– Нет. Ты сделала именно то, что должна была.

– Если бы вы все пошли вместе, они бы вас нашли. И тогда мы бы сейчас искали вас, – вставляет Салли, как всегда «в тему».

– Я буду помогать вам вернуть Райана, – твердо говорит Феникс. – Можете спорить между собой сколько угодно, но я буду там. И, клянусь, если понадобится, то сама их убью.

В ее глазах вспыхивает решимость. И я понимаю: она пойдет с нами. Хотим мы того или нет – она найдет способ.

Глава 33

Феникс

Мы подъезжаем к складу, к тому самому, где всего несколько дней назад я впервые убила человека. Но сегодня, когда машина останавливается у ворот, внутри все по-другому. Никакого мандража. Только холодная тяжесть – тревога и тоска. Я знаю, что произошло между Кираном и Джексоном. А значит, прекрасно понимаю, что это не будет теплая встреча. Ни о каких объятиях речи не идет. Сегодня мне предстоит напомнить Кирану, что если бы не он и тот второй адвокат, меня бы вынесли из офиса в черном пакете. Живой я бы точно не вышла. И, разумеется, ни один из братьев Бирн сейчас не ездит в одиночку. Так что с нами Дек, а остальные остались в доме.

Как раз перед тем, как мы подходим к двери здания, я резко останавливаюсь. Ноги замирают, рука сама собой взлетает вперед, останавливая двух гигантов по бокам от меня. Ки и Деклан моментально замирают, оба приподнимают по брови в немом вопросе.

– Прежде чем мы войдем, у меня есть просьба. Мне нужно идти первой. У меня есть вопросы. И я должна получить ответы. А потом… потом вы можете делать все, что посчитаете нужным.

Дек тут же закатывает глаза, как ребенок, которому велели идти спать.

– Да ну, Голубка. Я столько этого ждал. Можно хотя бы узнать, как зовут его брата, пока ты будешь задавать свои вопросы?

Я раздумываю секунду и киваю:

– Договорились.

В лучших традициях Бирн он протягивает руку, будто мы заключаем сделку. Когда с этим покончено, мое внимание переключается на мужчину, в чьих руках – моя душа. Целиком и без остатка. Я не наивна – прекрасно понимаю: он никогда не откажет мне в том, что действительно важно. Он может быть непреклонным – но только за закрытыми дверями, когда правила игры определяет он.

– Ты имеешь право знать правду. Я никогда не отниму у тебя этого.

Приподнимаясь на цыпочки, я касаюсь губами нижней части его подбородка:

– Спасибо, Мистер Таинственность.

– Для тебя все, что угодно, Храбрая девочка.

Он переплетает пальцы с моими и ведет меня внутрь.

Склад выглядит почти так же, как и в тот день. Единственное заметное отличие для меня в том, что Джексон не висит на мясницком крюке, а привязан к стулу. Он на том же самом месте, где тогда сидел Джерри — стул стоит как раз над закрытым сливом в полу. Голова опущена вперед, будто он спит или в отключке. Я внимательно осматриваю его: руки и ноги крепко примотаны к подлокотникам и ножкам стула, смесью веревки и скотча. Тот, кто его связывал, не стал мелочиться, обмотал его еще и по поясу, притянув к спинке так плотно, будто собирался держать мертвеца.

При звуке наших шагов по бетонному полу он вскидывает голову, и на лице появляется настоящая, искренняя улыбка. Киран и Деклан по бокам от меня недовольно хмыкают, но я все равно улыбаюсь в ответ. Мне и правда нравилось работать с Джексоном. Он не был злым. Да, немного лез в мою личную жизнь, но делал это без мерзостей, просто по-человечески, из любопытства.

– Бриттани, спасибо. А теперь, будь добра, скажи своим сторожевым псам, чтобы отстали.

Оба мужчины напрягаются по бокам от меня, но именно Киран решает пробурчать с характерным рыком:

– Гав-гав, маленькая сучка, – обратился он к Джексону, так, чтобы услышали все.

Я тут же бросаю на него испепеляющий взгляд, и ловлю его дерзкую, до чертиков притягательную ухмылку.

Поворачиваясь обратно к Джексону, я киваю:

– Без проблем. Но сначала, мне нужны ответы на мои вопросы.

Лицо Джексона резко бледнеет, а у меня в животе неприятно скручивает от предчувствия.

– Я отвечу. На все, что ты хочешь.

Накатившее тревожное напряжение выплескивается тем, что я начинаю ходить взад-вперед перед ним. Глубоко вдыхаю и, наконец, задаю тот самый вопрос, который вертится в голове с самого утра:

– Ты сказал Роберту, Эрику и Дэвиду, что я собиралась сегодня прийти в офис?

Он смотрит на меня так, будто в шоке от самого факта, что я вообще задала этот вопрос:

– Нет, Бриттани, я бы никогда им ничего не сказал.

– Но они спрашивали? – резко бросает Деклан где-то за моей спиной. Вот зачем он с нами. Он всегда видит то, что другим скрыто.

Джексон кивает, но смотрит только на меня:

– Они начали расспрашивать о тебе с тех пор, как ты появилась у меня.

– Как они узнали, что она здесь? Откуда ты вообще их знаешь? Кто ты такой на самом деле? На этот раз правду.

Он медленно кивает:

– Я все расскажу. Больше никаких секретов.

Джейк Харрис

16 лет

Это полный бред. Мне снова надо ехать к нему домой. Единственная причина, по которой я еще не выпрыгнул из машины на ходу – Трипп пообещал поехать со мной. Ему только что исполнилось восемнадцать, и теперь он больше не обязан ночевать у нашего донора раз в месяц, а вот мне не так повезло. Мы оба знаем, что он вляпался в какую-то мутную хрень, и сколько бы раз мы ни звонили в опеку – толку ноль. Они приезжают, проверяют, что жить вроде как можно, и сваливают.

Наша мама ненавидит все это дерьмо. Она вкалывает на трех работах, чтобы мы хоть как-то сводили концы с концами. Трипп бросил школу и устроился работать полный день на тяжелое производство, на завод неподалеку, и ни он, ни она не позволяют мне сделать то же самое. Каждый раз, когда я пытаюсь завести этот разговор, они перебивают одной и той же фразой:

«Ты должен выбраться из этого захолустья. Ты станешь крутым юристом, уедешь в Нью-Йорк и построишь себе нормальную жизнь. А для этого нельзя бросать школу.»

Дряхлый, убитый пикап Триппа сворачивает на длинную раздолбанную подъездную дорожку к дому нашего отца.

– Готов? Осталось совсем чуть-чуть, и тебе больше никогда не придется сюда приезжать.

Я киваю, но знаю лучше, после сегодняшнего мне еще девятнадцать раз сюда тащиться, прежде чем я наконец избавлюсь от всей этой хрени.

Мы оба выходим из пикапа, с усилием хлопаем раздолбанными дверями, потому что по-другому они не закрываются, и идем к его входной двери.

По решению суда я обязан быть здесь с половины восьмого вечера в пятницу до половины восьмого утра в субботу, и ни секундой дольше.