* * *
Подъехав к дому, в котором прошло мое детство, я заглушаю двигатель и на секунду замираю, чтобы просто оглядеться. Я почти вижу нас – пацанов, которые носились тут, как ураганы, переворачивая вверх дном каждый клочок земли. Мои родители были самыми невероятными людьми на свете. Они вырастили нас не просто как наследников семейного дела, но как мужчин, способных быть достойными людьми. Может, наши моральные ориентиры порой и затуманены, но они есть. И есть границы, которые мы никогда не переступим. Есть вещи, которые мы не потерпим ни при каких обстоятельствах. Прежде чем я успеваю продолжить свою ностальгию, до моих ушей доносится мой любимый негромкий смех.
Быстро переобувшись и сняв кожаные перчатки вместе с шлемом, я закидываю рюкзак за спину и направляюсь на звук, который словно тянет меня за собой.
Открываю боковую калитку и перекрикиваю всех вокруг:
– О-о-о, Ме-е-едвежонооок!
Ретт Брейди Бирн срывается с качели, на которой только что сидел, и мчится ко мне, как пуля. Он бросается в мои объятия с такой силой, что я едва удерживаюсь на ногах, чуть не отступив на шаг.
Объятия Ретта, самое лучшие в моей жизни. Он сжимает тебя так крепко, что кажется, будто вот-вот задушит, а его маленькое тельце вкладывает в это каждую каплю любви, которая у него есть. Обхватывая его спину руками, я несу его на себе с болтающимися ногами и счастливой физиономией к остальным. Самое тяжелое в том, что меня не было рядом, пока мы с братьями выясняли отношения, – это не видеть его. Я был для него опорой с самого начала. С того дня, как он появился тут, настороженный, прижатый к моему брату, вцепившись в маму и не понимая, что вообще происходит. Он тогда не переносил мужчин. Впрочем, до сих пор так и осталось, за редким исключением: если у тебя фамилия Бирн… или ты его охранник Киллиан.
Опуская его на плитку патио, я беру маленькую ладошку, которую он тянет ко мне. Киваю братьям, целую сестру по браку в макушку и бросаю Бриттани вялую улыбку.
– Митчелл.
– Бирн, – отвечает она ровно, и резкая боль простреливает грудную клетку. Блядь, как же я ненавижу все это.
Разворачиваюсь к единственному человеку здесь, кто, похоже, рад меня видеть, и снова натягиваю маску веселого дядьки. Слишком легко, чертовски легко.
– Дядя Ки, хочешь посмотреть на мою новую тачку? Я ее с дядей Маком собрал! Она на со... со... сонер пауэр!
– Правда? Ну конечно хочу посмотреть на твою сонер-пауэр тачку. – Улыбаюсь ему и позволяю утащить меня к машине, которую он гордо поставил на другом конце патио.
Мы еще не успеваем дойти, как Мак окликает его:
– Медвежонок?
Ретт резко оборачивается:
– Да, сэр?
– Solar5, дружище. Машина на солнечной энергии.
На его лице появляется серьезное выражение, до смешного взрослое:
– О да. Солар, дядя Ки.
– Принято. Солар, Медвежонок, – усмехаюсь, пока мы продолжаем идти.
Мы с Реттом возимся с его машинкой, кажется, будто пролетела целая вечность, хотя на деле прошло, ну, максимум минут сорок пять. Я никогда не чувствовал себя не в своей тарелке в этом доме. А сегодня… Сегодня мне хочется сбежать к чертовой матери обратно в свой пентхаус.
Бритт настолько отстраненная, что у меня мурашки по коже. А братья делают вид, будто я пустое место. Ретт встает и тащит за собой Киллиана на детскую площадку, а в это время у меня в кармане вибрирует телефон.
Я надеюсь, это Райан. Мне реально нужен этот бой завтра. Доставая телефон, вижу уведомление, кто бы мог подумать? Бриттани Митчелл. Поднимаю глаза – она стоит, болтает с близнецами, но смотрит исключительно на меня. Чертова девчонка. Даже если бы я и захотел, то я не смог бы ее игнорировать. Это просто противоречит каждой клетке моего тела.
Отвожу взгляд и свайпаю по экрану, открывая сообщение.
Бриттани: Встретимся за домиком у бассейна через пять минут?
Киран: С какой это целью, мисс Митчелл?
Бриттани: Пожалуйста, сэр.
На самом деле, я сделаю, блядь, все, о чем она меня попросит.
Никто даже не смотрит в мою сторону, все будто сговорились, игнорируя меня. Значит, самое время тихо ускользнуть. Насколько это возможно непринужденно, я выдвигаюсь за домик у бассейна. Тело будто под током. Адреналин бьет еще до того, как я коснусь ее. Но она не заставляет себя ждать. Буквально через пару минут появляется, целенаправленно идя к укромному уголку за домом, где нас никто не увидит. Хотя бы создается видимость уединения. Стоит ей приблизиться, и моя рука тут же ложится ей на шею. Не сильно, просто мне нравится, как это выглядит. Нравится ощущение, что вся власть у меня.
Разворачиваю ее лицом к стене и прижимаю к холодной кладке. Говорю сквозь стиснутые зубы:
– Тебе, блядь, смешно делать вид, будто ты не знаешь, кто я такой, Бриттани?
Голос срывается, хриплый, еле сдерживаемый. Я на взводе. И пусть это не полностью ее вина, часть на ней точно есть.
– Прости. Мне это тоже не нравится… Ты такой злой. Пожалуйста, позволь мне помочь.
Я знаю, это жестко. Но, блядь, и то, что она прячет меня от всех, делая вид, будто я не заставляю ее кончать до потери сознания каждую ночь – тоже, мягко говоря, не окей.
– На колени.
Ее глаза расширяются от того, как равнодушно звучит мой голос. Но она по природе своей покорная, она медленно, без слов, опускается на колени. Я сжимаю ее хвост в кулаке и тяну голову назад, чтобы она смотрела прямо на меня. Ее взгляд пылает, а язык скользит по нижней губе.
– Достань мой член и позволь мне трахнуть тебя в рот.
Ее тело вздрагивает от моего командного тона, но она молча поднимает руки и расстегивает ремень. Когда ее ногти скользят по нижней части моего живота, пока она расстегивает пуговицу и молнию на джинсах, у меня перехватывает дыхание. Она стягивает джинсы и боксеры ровно настолько, чтобы мой член вырвался наружу – уже твердый, готовый для нее. Мне нужен ее рот на мне больше, чем мой следующий вдох, и она не разочаровывает. Бриттани обхватывает губами головку и тут же начинает сосать, заглатывая столько, сколько может, пока не давится и не отступает, сжимая основание рукой. Я сильнее вжимаю пальцы в ее волосы, и у меня мутнеет в глазах от этого ощущения.
– Если станет слишком, два раза постучи по моему бедру. Поняла?
Она отрывается от моего члена с громким чмоком и смотрит снизу вверх:
– Да, сэр.
Я закрываю глаза всего на секунду, и направляю себя в ее горячий, влажный рот. Она принимает меня глубже, втягивает жадно, пока снова не срабатывает рвотный рефлекс, и она пытается отстраниться. Но на этот раз я ее не отпускаю.
– Спокойно, детка. Дыши носом. Расслабь горло.
Ее глаза, полные слез, ловят мой взгляд. В них смешались возбуждение и страх. Ей это нравится… но она и правда немного боится. Я жду, пока мышцы горла послушно ослабнут, и вхожу глубже. Когда она полностью принимает меня, меня едва не накрывает волной, я уже готов кончить ей прямо в горло. Но вместо этого отступаю, давая ей возможность нормально вдохнуть.
– Ты в порядке?
Бритт не отвечает мне, нет, вместо этого она сжимает мои бедра и снова заглатывает мой член, мои бедра приподнимаются, когда я начинаю безудержно трахать ее в горло.
– Вот так, идеально… Ты такая охуенно послушная шлюшка. Такая чертовски сексуальная, когда давишься моим членом.
Она стонет где-то в глубине горла, и меня окончательно срывает.
– Я сейчас кончу. Ты можешь оторваться.
Но она только старается сильнее.
– Бритт, я серьезно…
Ее зубы слегка царапают нижнюю сторону моего члена, и все, я срываюсь. Струя за струей я выпускаю в нее все до последней капли. И, как настоящая хорошая девочка, она все глотает до конца. Только тогда медленно отстраняется, облизав губы. Она поднимается на ноги, пока я застегиваю джинсы. Как только привожу себя в порядок, прижимаю ее к стене и накрываю ее губы в поцелуе. Вкус себя на ее языке заводит меня еще сильнее. Я прикусываю ее нижнюю губу, удерживая ее близко, позволяя нам ненадолго забыться в поцелуе – голодном, влажном, подростково-безрассудном. Еще секунда, и я отрываюсь от ее рта, дыша тяжело и жадно.
