Мы у Райана, и я разминаюсь перед завтрашним боем. После того вечера мы поговорили с Таем. Якобы кто-то обошел его и вписал Джеймса в бойцовскую карту, как только увидел мою фамилию. Не знаю, правда ли это, но пока у меня нет доказательств, что он врет, дам ему шанс. Пока я разогреваюсь, краем глаза слежу за тем, как Райан болтает с Бритт. Видно, что начинают узнавать друг друга получше. Наверняка рассказывают истории, чтобы смутить меня, но плевать, лишь бы ладили.

Райан не просто мой лучший друг, он еще и работает с нами. Могло бы выйти криво, но нет. Так же, как Роуэн – мой начальник, когда мы на деле. А Райан – мой подчиненный. Если я принимаю решение, с которым он не согласен, он молча делает, как сказано, а потом мы спускаемся вниз и разбираемся на кулаках. Схема рабочая, годами проверенная, и менять ее я не собираюсь.

В наушниках орет Lose Yourself Эминема, пока я кручу скакалку. Прыгаю в такт и вплетаю в движения танец – привычка, которая появилась еще пару лет назад, когда это однообразное прыг-скок начало усыплять меня на ходу. Тогда я начал добавлять всякие фишки, чтобы не сдохнуть со скуки. Таймер пищит, давая мне понять, что можно остановиться. Засовываю скакалку обратно, снимаю наушники, хватаю бутылку и делаю пару глотков. Краем глаза вижу, как Бритт смотрит на меня не отрываясь. Киваю в сторону зоны для спарринга. Разговаривать сейчас неохота, я уже в боевом режиме. Подхожу к перчаткам, натягиваю их. Райан молча делает то же самое. Как только оба готовы, выходим в центр импровизированного ринга и встаем в стойки.

Мы стукаемся перчатками, и сразу начинаем. Задачи просты: я проверяю свою готовность к завтрашнему бою, а он изо всех сил пытается выставить меня идиотом перед симпатичной девчонкой. Всегда так было. Восемнадцать лет дружбы не проходят бесследно. Я вечно нацеливаюсь на победу, стараюсь все контролировать и отточить до идеала. А Райан – он вообще не парится. Цепляю его по щеке, но удар тут же гашу. Я всегда сдерживаюсь. Полная мощь – только для шоу.

– Осторожнее, Рай, – смеюсь я, наполовину в шутку.

Он закатывает глаза, но сдержать ухмылку не может, уголок губ все равно предательски поднимается. Мы продолжаем подшучивать друг над другом, одновременно уворачиваясь от ударов и пинков.

В итоге валимся на пол. Я первым успеваю взять захват, он хлопает по мату.

Райан отталкивает меня, фыркая себе под нос:

– Засранец хренов.

Я не успеваю даже предложить еще один раунд, как Бриттани перехватывает мое внимание. Она идет ко мне, и все, что я могу, это стоять с дурацкой улыбкой на лице. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, она приподнимается на носочки, и я послушно наклоняюсь к ней, позволяя себе утонуть в этом движении. Ее губы прижимаются к моим, и я инстинктивно хватаю ее за бедра, подстраиваясь под ее напор, скользя языком между идеально мягких губ.

Каждой клеткой тела хочется затащить ее куда-нибудь и не отпускать. И все же я заставляю себя отстраниться, но, уходя, все равно прихватываю ее нижнюю губу зубами.

– Для чего это было? – выдыхаю я, с трудом удерживая себя в руках.

– Не думала, что мне понравится смотреть, как ты дерешься… но, кажется, у меня появилось новое любимое хобби. Ты выглядел шикарно, Бирн. Просто охуенно.

Ну вот с этим я уже могу работать.

– Да? Может, сходим в ванную, и ты покажешь мне, насколько охуенно?

– Я бы с радостью, но через час нам надо быть у тебя дома на этом барбекю. И нам еще нужно заехать ко мне домой за моей машиной, мы же не можем приехать вместе.

Раздражение медленно поднимается по позвоночнику, словно кто-то нажимает на спусковой крючок.

– Объясни-ка еще раз, почему мы не можем приехать вместе?

Она тяжело выдыхает, явно тоже на взводе:

– Мы обсуждали это уже раз пятнадцать, если не больше. Я пока не хочу рассказывать Кларе и твоим братьям.

– Потому что тебе стыдно. Да, я понял.

– Киран, ну будь серьезным хоть на секунду. Мы оба знаем, что дело не в этом. Ты правда так думаешь?

Да она издевается? Это то, что я чувствую? Я, блядь, хочу орать на весь город, что она моя, хочу кричать это с крыш. А она даже лучшей подруге боится сказать? Но я не могу ей этого сказать. Потому что я – Киран. Мне не положено чувствовать такие вещи. Меня вообще ничего не должно задевать. У меня всего два режима. Первый – предсказуемый: хладнокровный наемник, автоматический телохранитель Босса и его наследника. Второй – веселый дядька и брат, душа компании, которого все любят. И все. Больше ничего. Иногда я уже сам не понимаю, кто я, если не один из этих двух масок. Так что я делаю то, что умею лучше всего – натягиваю ее любимую ухмылку и засовываю это неприятное сдавливание в груди куда подальше.

– Знаю. Знаю. Будем идти в твоем темпе, без проблем. На ее лице промелькнуло странное выражение, но она ничего не говорит, просто быстро целует меня в губы и разворачивается, чтобы уйти. И, черт побери, она сносит мне голову. Это голубое платье, легкое, струящееся, чуть выше колен… Волосы – светло-рыжие, собраны в небрежный хвост. Все в ней кричит: мечта любого парня о девчонке по соседству. И я реально не понимаю, как мы собираемся протянуть весь этот чертов барбекю, не свалив куда-нибудь по тихому, чтобы я мог наконец запустить руки под это платье.

* * *

После того как я подвез Бриттани к ее машине и чмокнул на прощание, я направляюсь в пентхаус, чтобы принять душ и переодеться попроще. В этом нет особой нужды, они видели меня и в куда более худшем виде, но так я выигрываю немного времени, чтобы мы с Бритт не появились там одновременно. Я быстро принимаю душ и вытираюсь полотенцем, и вот я уже у себя в гардеробной. Сегодня я не на смене, так что выбираю свои старые, хорошо разношенные джинсы и оливковую футболку с длинным рукавом и пуговицами у ворота. Этот оттенок зеленого подчеркивает цвет моих глаз, знаю, что у моей девочки от него потекут слюнки.

Здесь сейчас конец зимы, но, как ни странно, холода нет вовсе, не тот случай, когда дубеешь до чертиков. Наоборот, для начала марта стоит удивительно теплая погода.

Поэтому я надеваю свои байкерские ботинки Alpinestar, сверху – кожаную куртку. Беру полностью черный шлем и рюкзак, в котором лежат мои черно-серые кроссовки. Все под рукой, ничего лишнего.

Выходя из квартиры, направляюсь к своей малышке.

Спустившись в подземный паркинг, дохожу до привычного места рядом с лифтами, именно там стоит мой байк. Перекидываю ногу через сиденье и, устроившись поудобнее, на несколько секунд замираю, чтобы снова прочувствовать это ощущение, как будто все возвращается на круги своя.

С осени я почти не катался на своем байке. Зима здесь злая, жесткая, не прощает ни ошибок, ни смелости. Покрутив плечами, чтобы размять затекшие мышцы, я все-таки улыбаюсь. Достаю беруши из шлема и вставляю их в уши, чтобы заглушить рев ветра на скорости. Затем надеваю шлем и аккуратно застегиваю ремешок под подбородком. И, наконец, поворачиваю ключ. Моя малышка оживает с низким, мурлыкающим рычанием, и в тот же миг по венам проносится волна адреналина. Сегодня я точно поеду в обход. Хочется прочувствовать каждый поворот, каждое ускорение. Вождение для меня уже как вторая натура, все тело помнит, что делать.

С самого детства я не слазил с кроссового байка. Катался без перерыва, сколько себя помню. Поэтому, когда в семнадцать пересел на мотоцикл, переход оказался не таким резким, как у тех, кто раньше с техникой и не сталкивался.

Мама это ненавидела. Всегда говорила, что мой вечно гудящий мозг либо перевернет мир, либо угробит меня. Какой из вариантов окажется верным – еще неизвестно.

Выезжая из паркинга и лавируя между потоками машин на шумных городских улицах, я вдруг чувствую, как уходит тревога. Она всегда во мне, эта нервная дрожь, этот фоновый шум в голове. И только в трех моментах я по-настоящему свободен от нее, когда сижу на байке, когда дерусь… и, что неожиданно даже для меня, когда рядом Бриттани. Впитывая каждую секунду, когда разум не пронизан тревогой, я выбираю проселочные дороги. Доберусь – когда доберусь.