Прикладываю большой палец к символу Дома Тихого озера, на свитке тут же проявляется дополнение:

«Спасибо за сделанный выбор. С тобой скоро свяжутся. В.»

С точки зрения эльфов «скоро», как известно, может быть и лет этак двести спустя, поэтому сидеть под деревом, ожидая новостей, не стоит. Буду нужен — найдут, с помощью нового Вестника или иным способом.

Королева Крисс моему присутствию у корней не удивляется — брату фей, в конце концов, вполне логично было бы и спать как раз здесь, а не где-то там в донжоне, — и представляет мне тех, кто по моему слову отпочковались от Древа. Фрай одарена Паутиной, Вспышкой и Шершневым роем — продвинутой версией моего Осиного; Санти шутник-Рэндом выдал стандартное для хилеров Исцеление легких ран и Деконструкцию — заклинание, разрушающее целостность структуры, бесполезное против живых существ, зато достаточно эффективное против конструктов, сиречь големов, низшей нежити и стационарных преград (интересно, создал сию формулу магистр Деррида, или нашелся другой спец?); Аэри владеет Корнями, Светлячком и Ледяным ветром — массовая секторная формула против кучи мелких уязвимых целей, главное, самим феям под такую байду не подставляться; Тиане в компанию к Призыву змеи и Древесной коже — друидская версия обычной Каменной, чуть меньше прямая защита, чуть выше резист к магии и держится чуть дольше, — досталась Стрела боли, каковая вообще-то из школы Разума, впрочем, феям до официальных классификаций дела никогда не было; Ширр умеет накладывать Боевую регенерацию, Глиняные путы и… Замедление — это вообще дебаф то ли из школы Тьмы, то ли опять же из школы Разума; Ульве также умеет Боевую регенерацию, а еще Призыв совы и Огненный щит — редкий случай, когда стихия Огня работает на защиту, а не на атаку, по голым цифрам оно не сильнее стандартной Каменной кожи, но вот у меня сработало бы лучше, с моим-то огненным мастерством третьего ранга, увы, ни я фей не могу обучать магии, ни они меня; у Яэлле имеются Шипастая лоза, Корни и Малый Дух воздуха; и наконец, Ситта заполучила от системы, помимо вполне стандартной Паутины — Железную кожу, хорошо так продвинутый вариант Каменной и вроде как по подклассу Металла из стихии Земли, феям совершенно не свойственный, ну да уже не раз говорено, что они не обращают внимания на все эти мажьи классификации… Пятый уровень у всех фей, маны — как всегда, не ахти, впрочем, основной ударной силой я «сестренок» не собираюсь делать, а помочь — и так помогут. Каждой вручаю по пузырьку с зельем маны, зевающих Най и Вейль прошу взять шефство над молодняком и, пока есть возможность, проводить к Звездному камню и популярно объяснить политику партии, базовую тактику работы в группе и прочие полезные в нашем деле тонкости.

Меня же ожидает Трихольм, точнее, церемония введения в эксплуатацию завершенного вчера святилища.

Почтенный Наин сын Дорна, посвященный Глас Махала и запланированный предстоятель трихольмского храма, обладает всеми атрибутами главного жреца — отечески осанист, профессионально пузат и классически красноречив. А еще он, как всякий гном хорошего рода и немалого статуса, имеет мастерство не в одном даже, а в двух ремеслах — златокузнец и гранильщик, положенная Наину по статусу пектораль на двадцать пять самоцветных камней в оправе из медных, серебряных, золотых, платиновых и мифриловых нитей сработана его собственными руками.

Тонкости церемонии привычно пропускаю мимо ушей, жреческая кухня мне во всех своих видах чужда, но честно встаю на указанное мне предварительно место покровителя святилища, а в нужный миг торжественно воздеваю руку, вернее, перстень лорда, и повторяю в унисон с жрецом — «приди!»

И Он — приходит.

Из настенного барельефа в окружении положенных курений — выступает исполинская, более четырех метров, фигура: косматые волосы и борода цвета тусклой меди с дымными нитями седины, смугло-бронзовая от жара кузнечного горна кожа на лице и могучих ручищах, глаза под опаленными бровями пылают раскаленными углями. Кузнечного фартука, впрочем, не наблюдается, как и табельной кувалды в руках — просто удобные шаровары, заправленные в сапоги практически в рост среднего хоббита, и небрежно зашнурованная на мощном торсе кожаная безрукавка. Да еще пояс, на котором глухо позвякивает целый арсенал не то оружия, не то инструментов, а скорее всего, как в обычае у гномов — предметов двойного назначения.

— Владыка Махал, — склоняет колено Наин сын Дорна, и вслед за ним то же самое делают все прочие. Я тоже; в другой раз, может, и надо будет проявить характер, а сейчас-то сам звал.

Гномий бог делает два шага, смотрит на дары, разложенные на алтарной плите — шедевры всех трихольмских мастеров, которые сочли, что по праву носят подобное звание, — пару небрежным жестом отбрасывает на пол, сочтя недостойными, а все остальные приношения охватывает огнепламенная аура божественного одобрения. Теперь эти шедевры — точно стали артефактами… правда, бог, как в таких случаях и положено, все это забирает себе. Но это сейчас — забирает, а вот потом, когда некая достойная личность по воле и слову самого Ауле или, что гораздо чаще, кого-то из храмовых предстоятелей совершит нечто богоугодное, в смысле, угодное именно этому конкретному божеству — наградой для такой правильной личности как раз и бывает что-то из божественной сокровищницы, наполненной прежде всего как раз подобными артефактами. Сам Ауле Махал, покровитель мастеров и сам мастер во многих ремеслах, конечно, не сидит сложа руки, но право, артефакт божественного ранга даруется лишь за божественные деяния, а таковые… совершают совсем не каждый день.

— Встать, — эхом отдается под сводами повеление.

Всех присутствующих вздергивает по стойке «смирно», у кого уж как вышло.

— Наин сын Дорна, служи и исполняй.

— Да, Творец, — наклоняет голову предстоятель нового храма.

Огненный взгляд обводит народ и останавливается, конечно, на мне.

— Адрон, ты меня ни о чем попросить не хочешь?

— Я не заслужил еще права просить, владыка Махал, — честность и только честность. — Все, кто приносил здесь тебе дары, мастера куда как получше меня.

— Что ж, тогда — да растет мастерство твое!

Пожелание божества, пусть даже это не Локи или Рэндом, тем не менее, обязано реализоваться. Здесь и сейчас. И реализуется — беззвучное «трень», и «мастерство», сиречь то, в чем я наиболее искусен, само собой вырастает на единичку, а «наиболее искусным» то ли сам Ауле, то ли случайный выбор системы счел меня сразу в Ритуалистике и Дистанционном оружии. Экспы не добавилось, но и так большое спасибо: четвертый ранг любого навыка — это как раз тот максимум, на который хоть неписю, хоть Неумирающему в принципе можно подняться собственными силами, для достижения же максимума-капа, то бишь пятого ранга, необходимо эпическое деяние, никак не менее.

Затем взгляд бога сдвоенным лазером нашаривает где-то у меня за спиною Тилль.

— Палуриэн просила за тебя, — сообщает Ауле в пространство, и с его ладони срывается бледная искра, фея успевает лишь пискнуть… и ее иконка в моем списке юнитов меняет форму.

Крылатая Героиня от неожиданности взмывает чуть ли не к потолку. Гулкий смешок Ауле останавливает ее на взлете этакой экзотической люстрой — поскольку Тилль после божественного ритуала Возвышения вся сияет аки мини-Иллуин, рассыпая вокруг голубоватые искорки.

— Я не заслужила такой чести, великий Бартан…

— Это не честь, малышка. Это начало пути.

Еще бог особо одаряет пару мастеров-хоббитов, приношения понравились, а может, просто — заработали; а еще — надо же! — поощрения удостаивается Исбьорк, даром что заглянувшая «на огонек» травница из валькноттингов, а у Повелителей морей фракционный пантеон вроде как другой. Наверное, и правда — заработала, с моей стороны к ней нареканий ни разу не было. После чего Махал-Творец под дружные вздохи восхищения снова сливается с храмовым барельефом. Купаться в почитаниях смертных, неважно каких рас — ни разу не в характере Ауле, по крайней мере, если описание Профессора сколько-нибудь справедливо… вернее, если этому описанию следовали известно кто.