— Н-у-у-у… Может, я и правда немного не рассчитала последствия, но теперь ведь уже поздно переживать, правда? Главное, что мы успели выйти, а значит у нас всё получилось!

Я мысленно поставил жирный крест — обязательно, когда будет время, вытрясти из неё подробности, а сейчас нам действительно стоило свалить отсюда как можно дальше.

— Идём, — произнёс я, отворачиваясь от города. — До ночи осталось совсем мало времени, а путь, как я понимаю, нам предстоит не близкий…

Тираэль на это только кивнула, после чего указала на телегу, и сказала:

— Пешком мы туда точно не успеем, а потому загружайтесь. Дальше поедем с ветерком!

Я крайне скептически посмотрел на запряжённого скакуна, потом посмотрел на присутствующих здесь разумных, в количестве семи единиц, и вполне справедливо решил поинтересоваться:

— Тира, а эта животина хоть не помрёт, когда нас с ветерком повезёт?

Девушка на этот мой вопрос усмехнулась, и ответила:

— Ты что? Это же рилийский алум, и о их силе с выносливостью ходят настоящие легенды! Он даже не заметит нашего веса!

Эти слова меня немного успокоили, и спустя несколько минут мы все с горем пополам разместились в телеге, после чего Тира, сидевшая в передней её части, дёрнула вожжами, и мы тронулись в путь, постепенно набирая скорость.

С каждым мгновением лес приближался всё сильнее, от чего в воздухе начали появляться типичные лесные запахи, но когда мы подъехали к нему практически вплотную — дорога сделала резкий поворот, и мы поехали вдоль него.

Я надеюсь — город закрыли не из-за наших неожиданных товарищей, — тихо пробурчала Лейла, на что Тираэль бескомпромиссно отрезала:

— Даже если так — пока они поймут, где искать, мы уже успеем зайти в разлом, и на этом их поиски благополучно закончатся. Они не будут соваться туда без крайней нужды.

— А если сунутся? — осторожно спросил Илья, на что девушка улыбнулась и ответила:

— Ты плохо представляешь, что такое разлом… Там свои законы, и один из них заключается в том, что ты никогда не знаешь — в какую часть разлома тебя перенесёт, когда ты зайдешь внутрь. Если разумные заходят туда группой, то их перенесёт в одно место, но если кто-то будет их преследовать, и попытается попасть туда же — у него ничего не получится.

Разговор постепенно утих, и каждый из нас думал о своём, пока наш необычный скакун всё ускорялся, и уже мчался с весьма впечатляющей скоростью.

— А почему на нас никто не нападает? — вдруг решил поинтересоваться я, нарушая установившуюся тишину. — Я слышал, эти места очень опасные, и дело не только в тварях, но и в разумных, которых тут намного больше…

Тираэль, услышав мой вопрос, обернулась, и на её губах мелькнула тень улыбки, после чего она спросила:

— А смысл на нас нападать сейчас? У нас нет с собой ничего ценного, мы не гружёные торговцы, не отряд с добычей… Обычные искатели, которые только идут в сторону разлома. Местные твари тоже весьма умные и так близко к городу не подходят, так что на текущий момент особой опасности для нас нет, а вот когда мы пойдём обратно… — она сделала многозначительную паузу. — Тогда совсем другой разговор. Тогда каждый куст будет таить угрозу.

— То есть нас будут ждать на выходе? — уточнил Илья.

— Обязательно, — кивнула Лейла. — Поэтому из разлома возвращаются только очень осторожные, либо уже мёртвые…

Я переваривал полученную информацию, и вынужден был признать её логичность, пусть и немного извращённую. Хищники не охотятся на тех, от кого нет пользы. Они ждут, когда добыча нагуляет жирок.

Мы удалялись всё дальше от города, и лес постепенно уходил в сторону, а окружающий воздух ощутимо нагревался, приобретая хорошо узнаваемый запах серы.

— Где-то через часик будем на месте, — сказала Тираэль, и её слова оказались пророческими.

Солнце уже практически село, когда мы наконец добрались до цели своего путешествия, который предстал перед нами в образе огромного провала в земле — будто гигантский великан не менее гигантским ковшом вычерпнул кусок планеты.

Края этого провала были неровными и скалистыми, а внизу, насколько хватало глаз, простирались уступы, напоминающие разрезанный слоёный пирог. На этих уступах временами попадались небольшие ямы, из которых поднимался пар, а где-то на дне этого провала мерцали багровые огни, словно там горели вечные пожары.

— Добро пожаловать в разлом, — торжественно произнесла Тираэль, краем глаза косясь в мою сторону, а Илюха в этот же момент прошептал сдавленное:

— А ведь даже по-своему красиво…

— Это только сверху, — хмыкнула Силь. — Как только ты войдешь внутрь — сразу поймешь, что красивого тут нет совершенно ничего.

Тираэль запарковала нашу телегу, после чего достала с её дна моток верёвки, и закрепив её на телеге, стала разматывать вниз.

— Первый уровень я думаю сразу проскочим, и зайдём на втором. Там относительно безопасно, если не сворачивать с тропы, и я думаю мы сможем найти подходящее место для стоянки, где можно переночевать, не опасаясь нашествия тварей. Утром проснёмся, и начнём уже полноценный спуск.

— А ночью почему не спуститься? — спросил я, на что Шани ответила тихим голосом:

— Потому что ночью в разломе просыпается то, что днём спит… И поверь, Кейрон, ты не захочешь встречаться с с этим без должной подготовки.

Спустя минут десять, за время которых мы разгрузили телегу, распределив вещи между собой, мы наконец начали спуск. Первой пошла Тираэль, которая знала маршрут, сразу за ней полезла Лейла, а там и до Силь дело дошло. Я попытался помочь Шани, у которой рука до сих пор висела безжизненной плетью, но она только отмахнулась, и сказала:

— Сама справлюсь, не маленькая.

Следом за ней полез Илюха, контролирующий Жаклин над своей головой, а я замыкал эту процессию, даже не представляя — что меня ждёт в этом разломе…

Сам спуск занял минут пятнадцать, по истечению которых мы оказались на широком уступе, уходящем вглубь скалы, а впереди, прямо перед нами, виднелся вход в пещеру, откуда лился тусклый, зеленоватый свет.

Интерлюдия. Роман Григорьевич. Кремль.

Прошло полтора часа после того, как на территории Красногорска сомкнулся фиолетовый портал, унося семерых убийц обратно в неизвестность. Полтора часа непрерывной, изматывающей работы для всех экстренных служб, для военных, для чиновников, и очередные сутки без сна для Романа Григорьевича.

Сейчас он сидел во главе длинного стола в ситуационном зале Кремля, а вокруг него расположились десятки людей: министры, генералы, руководители спецслужб, учёные и медики. На огромных экранах позади них мелькали карты, схемы и колонки цифр, глядя на которые становилось по-настоящему дурно. Совещание началось совсем недавно, и сейчас каждый новый докладчик привносил новую порцию мрачной статистики о произошедших событиях.

— … Таким образом, общее количество подтверждённых погибших составляет двенадцать тысяч семьсот сорок три человека, — раздался глухой голос министра МЧС, который докладывал, не поднимая глаз от своего планшета. — Ещё около восемнадцати тысяч числятся пропавшими без вести.

Мы продолжаем разбор завалов, но с каждым часом надежды найти выживших становятся всё меньше. Раненых — более двадцати тысяч, из них почти тысяча в критическом состоянии. Полностью разрушено или повреждено свыше трёхсот частных домовладений, двадцать семь многоквартирных домов признаны аварийными и подлежат сносу.

Без крова остались около пятнадцати тысяч семей. Разворачиваются двадцать три пункта временного пребывания, все пострадавшие в полной мере обеспечиваются питанием, предметами первой необходимости и медицинской помощью. В случае необходимости пострадавшим помогают психологи.

Роман Григорьевич слушал это с совершенно бесстрастным лицом. В нужных местах он кивал, задавал уточняющие вопросы, но где-то в глубине его сознания эти цифры превращались в нечто иное. Он видел не статистику, а лица. Лица тех, кто оказался на пути семерых чудовищ, пришедших из другого мира.