— Тащите сюда Сергея, Александр Леонидович. Он находился в том мире больше суток, а значит знает о том мире намного больше нашего. Возможно, он подскажет нам — куда пропали наши люди.

Кейрон. Москва. «Националь».

Горячая вода, смывающая с моей кожи грязь, пот и въевшийся запах, казалась мне величайшим благом цивилизации. Я закрыл глаза и просто стоял под почти обжигающими струями, позволяя усталости вымываться в сливное отверстие вместе с мыльной пеной. Это был первый за долгое время нормальный, человеческий душ, и я не собирался отсюда вылазить ещё очень и очень долго.

К сожалению, как я это довольно часто говорю — всё в нашей жизни имеет тенденцию заканчиваться, закончился и мой релакс, после чего я завернулся в мягкий, пушистый халат с логотипом отеля, и вышел из ванной.

Как только я открыл дверь, то в мой нос тут же ударил аромат еды, заставив желудок предательски заурчать от голода, а потом я увидел Андрея, который в гостиной передвигал журнальный столик поближе к дивану.

На огромном плазменном телевизоре бесшумно шёл какой-то голливудский боевик с погонями и взрывами, а на пододвинутом столе, под ловкими руками Андрея, появлялись глубокие тарелки, в которых дымилась жареная картошка с луком, лежали сочные котлеты, и нарезка из овощей. Завершал композицию пузатый, запотевший графин с компотом.

— О, ты вовремя! — обернулся Андрей, открыто улыбаясь. — Налетай, пока горячее. Компот я выбрал вишнёвый, ничего же страшного?

Я, не в силах сопротивляться голоду и этому простому, искреннему жесту, подошёл к столу и плюхнулся на диван. Ждать Илью было выше моих сил, а потому я не стал отказывать себе и наложил полную тарелку, после чего с наслаждением погрузился в поедание местных кулинарных шедевров.

Картошка хрустела, котлеты таяли во рту, и хоть это был никакой не изысканный ужин, однако именно такой еды мне и не хватало — простой, сытной, пахнущей домом.

Андрей присел рядом со мной, и тоже начал есть, то и дело комментируя происходящее на экране: «Смотри, смотри, он сейчас их всех положит, а в него не попадёт ни единой пули… Ну сказка ведь!».

Идиллия длилась не больше пяти минут, а потом у Андрея на телефоне заиграла одна из самых распространённых мелодий вызова. Мелодия была стандартной, а вот его реакция — нет. Как только он увидел вызывающего — его взгляд мгновенно стал холодным, улыбка исчезла, а лицо превратилось в каменную маску оперативника. Он отставил тарелку в сторону, после чего сразу же ответил:

— Слушаю.

Судя по его замершему виду — на другом конце ему ставили какой-то срочный приказ, и судя по тому, что его взгляд быстро скользнул по мне, а потом снова ушёл в пространство — этот приказ напрямую касался моей скромной персоны.

— Понял. Будем на месте через десять минут.

Он сбросил вызов, вздохнул и посмотрев на меня с извиняющимся, но твёрдым выражением на лице сказал:

— Извини, дружище, но нормально поесть у нас, похоже, не получится. Ты срочно нужен там, в Кремле. — Он увидел, как я напрягся после его слов, и тут же поспешил добавить:

— Да ты не кипишуй! По словам Александра Леонидовича — с тобой просто поговорить и совета спросить хотят. Никаких вылазок, но… ехать надо сейчас.

«Просто совет» от людей такого уровня редко бывает просто советом, но паниковать я не спешил: если бы меня хотели арестовать или насильно куда-то отправить, то вряд ли бы стали заманивать обратно в Кремль под предлогом беседы… Да и Андрей, как будто бы, говорил правду… Ну, или верил в то, что он говорил.

Я тяжело вздохнул, а потом отодвинул наполовину пустую тарелку. Жаль… Очень жаль.

— Ладно, погнали… Быстрее начнём — быстрее закончим.

Я нашёл блокнот на столе, вырвал листок, и нацарапал на нём шариковой ручкой следующий текст: «Илюх, по гос. необходимости, сдёрнули в Кремль. Сиди тут, никуда не уходи, ешь всё, что не приколочено. Вернусь — расскажу. С.»

Недолго думая, прикрепил записку скотчем прямо по центру экрана телевизора, перекрывая тем самым лицо голливудскому герою, и с полной уверенностью, что моё послание дойдёт до адресата — отправился следом за Андреем.

Мы вылетели из лифта, а внизу, у центрального входа, нас уже ждал тот же чёрный мерседес с работающим двигателем. Сейчас был самый разгар дня, и центр Москвы как обычно погряз в пробках, однако наша машина, вооружённая проблесковым маячком, быстро промчалась по «выделенке», и уже через семь минут мы проезжали Спасские ворота.

Внутри нас уже ждали. Александр Леонидович собственной персоной стоял внизу, в небольшом вестибюле, и когда мы зашли, то я успел заметить, что его обычно каменное лицо сейчас было откровенно встревоженным.

Ожидая нас, он нервно постукивал пальцами по подоконнику, а как только мы зашли — он коротко, по-деловому, кивнул Андрею, после чего бросил на меня взгляд, полный непростой смеси надежды и раздражения.

— Идёмте, Сергей Игоревич. У нас сейчас будет очень серьёзный разговор.

Мы молча прошли по знакомым уже коридорам, но на этот раз поднялись на другой этаж и свернули в крыло с более солидной отделкой. Александр Леонидович постучал в массивную дубовую дверь и, не дожидаясь ответа, открыл её, пропуская меня вперёд.

Кабинет был просторным, с высокими окнами, зашторенными сейчас плотными шторами. За большим письменным столом сидел мужчина, которого я видел впервые. На вид ему было около пятидесяти лет, седеющие виски, умное лицо с пронзительными глазами, которые сейчас напряжённо изучали какие-то документы. Он выглядел не просто встревоженным — он выглядел так, будто узнал о приближающемся конце света.

Когда я вошёл, он резко поднялся, и я обратил внимание, что энергия в его движениях была совсем несвойственна кабинетным чиновникам. Он быстро обошёл стол, подошёл ко мне и… приобняв меня за плечи, лёгким, но властным жестом направил в сторону гостевого кресла перед столом.

— Сергей Игоревич! Проходите, присаживайтесь. Извините за столь быстрый вызов, но обстоятельства… Чай? Кофе? Коньяк? — спросил он меня хрипловатым от волнения голоса.

— Спасибо, нет, — отрезал я, усаживаясь в предложенное кресло, после чего сказал:

— Предлагаю сразу перейти к делу, потому что время, как я понимаю, крайне дорого.

Мужчина, согласно кивнул, после чего обошёл стол и устроился в своём кресле, а Александр Леонидович встал у стены, молчаливо взирая на происходящее.

— Что ж, — начал хозяин кабинета, складывая пальцы домиком. — Меня зовут Роман Григорьевич, а товарищ Александр Леонидович является одним из моих подчинённых и курирует… специфические проекты, к которым вы теперь имеете прямое отношение.

Я как раз мысленно прикидывал «пост» своего собеседника, и фраза «один из моих подчинённых» относительно человека уровня Александра Леонидовича сказала мне о многом. Очень о многом. Я сглотнул, но внешне сохранял ледяное спокойствие.

— Прежде всего, — продолжил Роман Григорьевич, и его голос стал тише, — я должен вас предупредить, что всё, о чём пойдёт речь в этих стенах, имеет гриф «Особой важности». Утечка этих сведений чревата… ну, вы понимаете.

Он откашлялся, и начал рассказывать:

— Если коротко: наш… абсолют оказался в плену у некоего лорда Кассиана в царстве Сиалы.

Внутри у меня что-то ёкнуло от такого резкого начала, но мой собеседник только начинал свою исповедь:

— Девчонка конечно сбежала, вот только он успел её привязать к себе, и без него она теперь не способна ни на что. Для восстановления справедливости нами была немедленно сформирована и отправлена группа высококлассных специалистов, целиком состоящая из ветеранов военных конфликтов. — Роман Григорьевич немного прервался, после чего продолжил:

— К сожалению, что-то пошло не так, и в расчетное время на связь никто не вышел. Мы… Мы не знаем, что делать, и сейчас находимся в тупике.

Я слушал, и понимая вся глубину жопы, куда они себя загнали, с каждым новым фактом злился всё больше. Постепенно моя злость превращалась в яростное, почти физическое негодование, а потом я всё-таки не выдержал, и неестественно тихим голосом, вкрадчиво спросил: