— Светится? — с удивлением переспросил парень, — Или сияет? А может серебрится?

— Скорее, золотится, — тихонько призналась Ярмилка, которой совсем не хотелось врать новому знакомому.

— Вот те на! Маг — целитель! — воскликнул Сэм, — Впервые за последние тысячу лет… А кто твой отец?

— Не знаю, — покачала головой Ярмилка, — мама никогда не рассказывала про него… А откуда ты знаешь, что золотистое сияние — это целитель? Даже маг Корнелиус не понял этого, — прошептала она еще тише.

— Получается, ты скрывала ото всех свой дар? — изумился парень, — но почему? Я знаю тысячу человек, которые бы обменялись бы с тобой магией, не раздумывая!

— А ты, ты бы тоже обменялся? — грустно спросила Ярмилка.

— Я? — парень задумался, потом широко улыбнулся, — нет, я пожалуй с такой магией бы не справился. Это ж каким добрым человеком надо быть, чтобы всем помогать, исцелять, — покачал он головой, — нет, это точно не про меня!

Ярмилка смущенно улыбнулась:

— А мне нравится помогать. Знаешь, это так здорово, когда узоры начинают правильно течь! Так красиво становится!

— Узоры?

— Да, вокруг каждого человека есть узоры из маленьких золотых точечек, они все время двигаются, каждая по своей дорожке бежит. Но иногда, им на пути встречаются черные точечки и тогда золотые дорожки сбиваются, искривляются, натыкаются друг на друга, сбиваясь в кучу. В общем, узор ломается, — объяснила Ярмилка внимательному слушателю. Почему то с Сэмом она ничего не боялась, ни про узоры говорить, ни в таверне сидеть. Он смотрел на нее с улыбкой и какой-то нежностью. Это было так приятно, словно в весенний день под первыми теплыми лучами греться.

— И еще я заметила, что там, где черные точечки, там обычно у человека и болит. Я точечку незаметно из узора достаю и вбрасываю, а у человека боль проходит, и узор снова правильно течет. Ничего сложного. Главное, — вздохнула девочка, — никому не попасться.

— Не попасться? Так почему ты не хочешь, чтобы о твоей магии узнали? Поверь, ты станешь очень уважаемой и даже знаменитой. В академии магии — все просто обзавидуются, а когда ты отучишься, сам король пригласит тебя во дворец и сделает придворной целительницей.

— Я очень боюсь попасть в академию, — прошептала Ярмилка в миг погрустнев. Радостное оживление пропало с лица и появился испуг.

— Пожалуйста, Сэм, не рассказывай никому про мою магию! Я не смогу без леса!

— Так, прошу тебя, успокойся и не плачь! Я не собираюсь никому ничего говорить. Но только не пойму, почему ты не хочешь в академию и причем тут лес, — развел Сэм руками.

— Я знаю, что в академии я буду сидеть в каменном мешке и …и без леса. А без деревьев, травы, полей, песен птиц — я просто умру!

— Понятно… каменный мешок, значит, — задумчиво протянул Сэм, — ну, академия — это конечно не мешок, — осторожно начал он объяснять, — У нас там есть здания, такие же большие и красивые, как эта Ратуша, — кивнул он на окно, — есть небольшой парк, где мы можем гулять, но, — и он снова задумался, — наверное, ты права, академия не место для такой милой девочки, ты просто не выживешь среди наших интриг…

— Интриг? — подняла на него свои чистые глаза Ярмилка, — Я не знаю этого слова, — сказала она печально.

— Не переживай, тебе и не нужно, — радостно подмигнул ей Сэм, — Давай сделаем так, после обеда я провожу тебя к Корнелиусу и, если что прикрою…

— Прикроешь? — снова удивилась Ярмилка…

— Ну да… я не могу тебе сказать, что у меня за магия, это ужасный секрет, даже больше, чем у тебя, это секрет моей семьи, — вздохнул Сэм, — Но я смогу тебе помочь — Корнелиус ничего не увидит, решит, что магия у тебя исчезла и ты сможешь вернуться домой.

— Спасибо! Это было бы здорово! Но, можно у тебя спросить?

— Конечно, — мягко улыбнулся Сэм.

— Откуда ты узнал, что золотое свечение — это магия целителя… даже маг Корнелиус не знал этого...

Сэм замялся.

— И это тоже связано с секретами моей семьи, — в итоге улыбнулся он, — Понимаешь, мы как бы хранители всех знаний в этом мире, в нашей библиотеке есть то, что не доступно другим людям. Ну а маги-целителей не было так давно, что про них уже все забыли. Но ты лучше расскажи мне еще про узоры.

Сэму очень понравилось, как блестят глаза девочки, когда она рассказывает о своем даре и помощи другим людям.

— Ты всегда их видишь?

— Нет, — Ярмилка покачала головой, — мне нужно сосредоточиться и прям очень захотеть их увидеть. На солнечном свете — это происходит намного легче, в помещении — очень сложно.

— Жаль, — протянул Сэм.

— Почему?

— Ну, хотел попросить тебя посмотреть, что там с моими узорами, — хитро посмотрел он на девочку.

Ярмилка взглянула на лежащую на столе руку Сэма. На неё падал солнечный свет из окна, она аж прищурила глаза, чтобы легче было сосредоточиться, и:

— Ой! У тебя здесь, — ткнула Ярмилка в запястье, — прям несколько этих палочек. Очень болит? — Спросила она шепотом.

— Да ерунда, — дернул плечом Сэм, — с лошади в детстве упал, сломал руку. Лекарь говорил, что было несколько переломов… ну, иногда болит, особенно, когда дождь собирается... Но я уже привык, — храбро сказал он…

— Можно, я их вытащу?

Сэм кивнул:

— Попробуй. Будет больно?

Ярмилка улыбнулась:

— Еще никто не чувствовал.

Сэм смотрел на маленькие пальчики, которые летали над его рукой, даже не касаясь его, но с каждым движением застарелая, вечно ноющая боль уходила прочь.

Ярмилка закончила и отодвинулась.

— Ну как? — Спросила она затаив дыхание.

Сэм сжал-разжал руку, вытянул её, покрутил в запястье, все быстрее и сильнее и восхищенно рассмеялся:

— Как новая! — но тут же спохватился, — а скажи, мне, Ярмилка, как ты себя чувствуешь после лечения? Тебе самой плохо не становится? Ничего не болит? Может кушать хочется?

Ярмилка подняла на него удивленный взгляд.

— Откуда ты знаешь, про то, что кушать хочется? Не удобно так, мы же только что поели!

— Ничего-ничего, так и должно быть, ты же потратила силы на лечение, а магия она такая — должна брать откуда-то силы для восстановления. Тебе еще повезло, что усталости не чувствуешь! У меня есть друг, сосед по общаге, маг земли, так он когда помагичет, говорит, что чувствует себя так, будто он сам своими руками эту землю поднимал. После практики по прокладке дороги — еще неделю пластом лежал.

Ярмилка снова загрустила.

— Что случилось?

— Ты вот рассказываешь, а я чувствую себя такой глупой. Столько слов не знаю... что такое общага? Прокладка?

— Ну, не расстраивайся. Ты не глупенькая, ты просто выросла в деревне, не ходила в школу, зато ты — очень добрая. А слова, слова можно выучить. Общага — это место где живут студенты, те ребята что учатся в академии магии.

— А может мне и вправду в академию пойти? — раздумчиво протянула Ярмилка, впервые осознавшая, себя необразованной деревенской девчонкой.

Сэм внимательно посмотрел не неё. Пожалуй, отговаривать — еще хуже сделать, как он понял, упрямство в этой девочке тоже было.

— Ну а почему бы и нет! — радостно воскликнул он, — Поучишься годик, а потом во дворец попадешь, будешь всю жизнь короля и его семью лечить. Никаких тебе забот, ни каких хлопот.

— Одного короля? — Ярмилка услышала главное, — А как же другие люди?

— Ярмилка, ты, конечно, из деревни, но должна же сообразить, что королевского лекаря никто пускать к простым людям не будет?

Ярмилка съежилась под насмешливым взглядом.

— Я …я не знаю, как поступить, — она растерянно покачала головой, — Не знаю, что выбрать. Я хочу быть образованной, понимать таких людей, как ты, но и из деревни мне уезжать не хочется.

— Скажи, а ты умеешь читать?

— Да, но не очень быстро, мама научила, и читать и писать, чтобы подписывать травы. Иногда наши люди просят записать, как заваривать отвар, чтобы не забыть. А городские почти всегда просят, — кивнула она головой, — когда мы на ярмарке продаем, маме слишком много приходиться писать — вот и научила меня.