Но Ярмилка с каждый днем становилась все грустнее и бледнее, пока однажды ночью Яник не обнаружил ее рыдающей на кухне.

Сердце дернулось и чуть не остановилось, когда я увидел ее слезы. «Кто?? — зарычал зверь, — Кто посмел обидеть нашу пару?»

— Пару!?

Я замер на пороге. За одно мгновение в голове пронеслась тысяча мыслей:

Да, последнее время зверь бесновался, что я выпускаю его только в лесу, а рядом с ней нахожусь в человеческом теле. Но я и подумать не мог, что она — наша с ним пара. Она ведь даже не оборотень! Как такое могло случиться? К, сожалению, я слишком мало знал о своем народе, о наших особенностях, привычках, традициях. Но я осознавал, что меня тянет к Ярмиле, как ни к кому другому. Меня, а не только зверя. Я сам готов был стоять часами возле нее, чтобы только втягивать запах, которых одновременно сводил с ума от вожделения и в то же время дарил спокойствие и уверенность в своей собственной жизни. Её улыбка придавала мне уверенности, а голос очаровывал и подчинял. Словно неразумный щенок я готов был бежать по её первому требованию… И еще я осознал, на сколько же мне повезло, что именно она была той, что могла влиять на меня. Что, если бы моей парой оказалась злая, невоспитанная девушка? И мне пришлось бы всю жизнь балансировать между желание ей угодить, и своими моральными принципами. Но, к моему счастью, моей истиной оказалась именно она. Эта золотоволосая красавица, умная и добрая, сострадательная и честная… Идеальное сочетание для будущей правительницы!

Я не могу объяснить, как почувствовал, что она плачет именно от тоски за зверем, от страха больше никогда не увидеть моего волка. Наверное, это и есть способность истинных чувствовать друг друга…

Все мои мысли пронеслись между двумя ударами сердца, и вот, я уже перевернулся в зверя, и он тут же, скуля от радости и нетерпения, бросился к ней.

Ярмилка тихо вскрикнула от неожиданности и упала перед волком на колени.

— Тим! Милый мой, хороший мой! Где же ты был! Как же я по тебе скучала, — она гладила его шерсть, тискала, заглядывала в глаза и бесконечно обнимала и прижимала к себе изо всех сил.

Волк урчал и ластился к ней, словно котенок.

— Я боялась, что ты больше не придешь!

Волк презрительно фыркнул.

Согласен, я перегнул палку, удерживая тебя! Видя сейчас её радость, в моем сердце разливалось тепло. И ощущение не просто счастья, но и понимания, что я дома. Она — мой дом… Но как же принц? Как же этот чертов конкурс?

Волк зарычал на меня, причем если бы он мог, то уже порвал бы меня только за одно упоминание другого мужчины.

— Я понял дружище, мы её уже оставили себе, да? И никому не отдадим, верно?

Согласное рычание, и снова ощущение счастья, что я его наконец-то понял и услышал.

Да-а…. Но что мне теперь прикажешь делать, а? Тебя-то она любит давно и навсегда. А я? Кто я для нее? Парень-слуга. Как мне завоевать её сердце? Как подступиться?

Я задумался… это не выглядело легкой задачей.

Ярмилка тискала зверя. А он урчал словно котенок.

Её. Сильный, смелый. Верный. И эти глаза. Она прищурилась. Вот сейчас она могла поклясться, что видит эти глаза каждый день. Тень догадки коснулась сердца. Волк встревоженно заворчал. Он помнил, сколько слёз его малышка пролила из-за Сэма-Александера, из-за его фокуса с магией иллюзии.

Ярмилка поднялась с пола и присела на пол, не отрывая взгляда от волка.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — тихо спросила она, не сводя с того взгляда.

Он осторожно подошел к ней, положил свою голову ей на колени и легонечко заскулил.

— Ты не виноват? — улыбнулась она, — А тогда кто?

Зверь словно вздохнул.

— Я знаю, чувствую, что ты оборотился. И я очень за тебя рада! — искренне прошептала она, — Твой слуга вернулся и принес тебе рост-траву, я права, да?

Волк заурчал.

— Ну так это же здорово! Ты теперь — человек, можешь ходить говорить и … быть принцем, — здесь Ярмилка немного запнулась и уже с легким страхом в голосе продолжила, — ты уедешь в свое королевство… станешь королем…

Она снова обхватила голову волка и отчаянно зашептала ему в ухо.

— Я желаю тебе счастья, всего самого-самого лучшего. И отпускаю. Спасибо, что пришел попрощаться! И только об одном прошу — не забывай меня, — последние ее слова утонули в её рыданиях на шеи волка.

Через несколько минут Ярмилка пришла в себя от осознания, что она плачет в объятиях мужчины, а тот гладит ее волосы и шепчет успокаивающие слова.

Она резко отпрянула. На ее смотрели глаза ее любимого волка. Но она сидела на коленях у Яника.

Вдох- выдох.

— Тимьян, — мягко кивнул головой молодой человек.

Одним зимним вечером, когда метель запорошила дорожки, а на окнах появились великолепные узоры, Ярмилка сидела возле камина. Перед ней стоял небольшой столик с несколькими пачками книг, которые она медленно просматривала, делая для себя подборку на долгие зимние вечера. Уже пару дней, как из-за заметенных дорог к ней перестали приезжать горожане на лечение, и она получала настоящее удовольствие от внезапно наступившей тишины и покоя. Внизу в ногах лежал волк и лениво поглядывал на блики огня.

— Все, как мы мечтали, да, Тим? — тихо прошептала Ярмилка, — Свой дом, камин, чашка какао и мы с тобой вдвоем, — она опустила руку и нежно погладила волка между ушей. Он закрыл глаза и блаженно заурчал.

Ярмилка прижала к себе книгу и легонечко вздохнула. Тихо-тихо, чтобы даже волк не услышал. Она давно поняла, что Тимьян и волк друг с другом могут общаться только образами, волк не может говорить, а поэтому и не способен передать слова. А еще она знала, что волк любит её и будет предан ей всю жизнь. Но вот Тимьян? Его чувства и мысли оставались для девушки загадкой. А ведь так иногда хотелось утонуть в его человеческих глазах, и жить одной семьей с ним и волком.

Тот момент, когда она однажды вечером очнулась в объятиях Яна-Тимьяна, она до сих пор вспоминает с краской на щеках. И никогда не забудет, как соскочила с его колен, пылая праведным гневом. Он, конечно же, попытался ее успокоить, всё объяснил и рассказал. И про Роджера, который привез чудо траву, и про то, что Уля и ее мать теперь его вассалы, и про волка, который тоскует по ней и рвется быть рядом. Ярмилка, смущаясь, попросила давать возможность им со зверем общаться, на что Тимьян согласился. Но в ответ он попросил пока ничего никому о нём не рассказывать и все так же обращаться с ним, как со слугой.

Ярмилка часто ловила на себе его долгие нежные взгляды, но ей оставалось только гадать, принадлежат ли они человеку или волку.

А еще она постоянно напоминала себе, что она хоть и баронесса, но лишь по милости Самуэля, а Тимьян, он хоть и живет здесь в роли охотника, но рано или поздно станет королем соседнего государства.

Она снова вздохнула. Волк тут же встрепенулся и поднял голову. Но прежде, чем она успела его успокоить, он вскочил на ноги и вылетел в коридор. Оттуда послышалось шипение и чуть внятное бормотание-ругание, и вот уже Тим втаскивает за рукав Самуэля.

— Ваше Высочество, — подскочив, Ярмилка тут же присела в реверансе, — Какая неожиданная …радость, — прошептала она с заминкой и сделала знак волку отпустить одежду принца, — Что-то случилось? Почему Вы к приехали к нам?

— О да, вы настолько рады, что готовы меня растерзать!? — скривился Самуэль, рассматривая порванный рукав.

— Я прошу прощения, — еще ниже присела Ярмилка, — должно быть он забыл Ваш запах и не признал за друга.

— За друга? С чего бы твоему дрессированному питомцу считать меня своим другом? — рот Сэма скривился, будто он съел с десяток кислых ягод.

— Он не питомец, — Ярмилка нахмурила брови и подняла взгляд на принца, — Он ваш брат. По крови.