В таких размышлениях, гуляя по лесу, наслаждаясь нежданным отдыхом, собирая нужные травы и примечая, где что скоро поспеет, она и не заметила, как прошло несколько часов. Поняв, что день пошел на убыль и через пару часов стемнеет, Ярмилка поспешила обратно на знакомую опушку. За Александра она особенно не волновалась: еда у него была с собой, вода — недалеко, а так — место сухое, хищников в этих местах, в близи деревни, не водилось, так что она была за него спокойна. Но уже подходя к месту, Ярмилка поняла, что что-то случилось. Сначала она почувствовала запах железа, который ветер доносил с поляны, потом на тропинке приметила капли крови. С бешено стучащим сердцем кинулась она под дерево, где должен был ждать ее Александр.

Он сидел, прислонившись в стволу, голова откинута, глаза закрыты, одна рука прижимала что-то к груди.

«Умер!?» — взвилась и оборвалась мысль, но, к своей радости, Ярмилка заметила, как медленно поднимается его грудь.

«Жив!»

Она обвела взглядом местность. Вокруг валялось около двух десятков подранных шакалов, и, недалеко от Александра лежали, прижавшись к друг другу в вечном сне, два огромных волка.

«Что это? Боги пресветлые! Что вообще здесь могло произойти!? До деревни час ходу! Откуда здесь волки и шакалы!?»

— Александр, — тихо позвала она парня, осторожно подходя поближе, — Ты как? Цел? Что здесь случилось?

Парень медленно открыл глаза, узнав Ярмилку, улыбнулся ей, но обведя взором местность снова помрачнел и покачал головой.

— Вот, — вместо ответа, он чуть отодвинул руку, и Ярмилка увидела у него на груди маленький серебристый комок меха, который открыл глаза и взглянул на девочку чистыми ясными голубыми глазами.

— Это же волчонок!? — Ярмилка прижала ко рту ладонь.

— Да, — согласился Александр, — а вон его родители, — тяжело вздохнув, он кивнул он на волков.

— Но как? Откуда? — ошарашенная увиденным, Ярмилка только и могла, что размахивать руками, — Это же не мыслимо! В нашем лесу! Да здесь даже уже при моей бабке волков не было! Как такое возможно!?

— Не знаю, — покачал головой Александр и стал медленно, словно подбирая слова рассказывать, — Волки на поляне появились внезапно. Поднял голову, а они уже здесь. Я даже испугаться не успел. А тут еще волчица как подскочит ко мне и прям в руки отдала малыша, которого тащила в пасти. А потом они оба отошли немного от нас и развернулись. Я видел, как тяжело они дышат. Волк-отец был уже ранен, видимо, он и до этого с кем-то сражался. А через несколько секунд на поляну выскочили шакалы. Ну, чем все закончилось — ты видишь, — помолчав минуту, с глазами полными слез, Александр добавил, — они защищали меня с волчонком даже раненные, и не упали, пока не разорвали последнего шакала.

— Как жаль, что я не пришла раньше, — всхлипнула Ярмилка, — может быть смогла бы им помочь.

— Вряд ли, — покачал головой Александр, — Когда битва закончилась, они оба посмотрели на меня, как бы прося защитить малыша, и сразу упали замертво.

Ярмилка вытерла слезы и протянула руку к пушистому комочку.

— Можно погладить? — робко спросила она Александра.

— Конечно, — кивнул парень, — Теперь он — моя ответственность.

— Я буду помогать, — полушепотом сказала Ярмилка и быстро добавила, — если ты позволишь, конечно.

Александр только кивнул:

— От дружеской помощи никто не отказывается. Его родители спасли меня, уверен, что шакалы не прошли бы мимо, так что я должен во что бы то ни стало сохранить ему жизнь.

Вернувшись домой, они застали встревоженную Лукерью.

— Солнце почти село, вы чего так задержались то, а? Я вот уже за дядькой Михеем бежать собралась! Хорошо, гляжу — вы идете, воротилась назад.

Александр молча кивнул ей и попросил Ярмилку сходить к соседям за молоком.

А когда девочка вернулась, Лукерья уже носилась с маленьким волчонком, как с родным ребенком. Без конца гладила, называла сиротинушкой и была вне себя от расстройства.

— Да уж, — медленно протянул Александр, заметив удивление девочки, — вот такая вот необычная у меня матушка, добрая очень.

Ярмилка спокойно кивнула.

«Конечно добрая, — улыбнулась она своим мыслям, — вон сколько всего для меня делает и воли дает, другая бы свою батрачку по уши в работе схоронила, а эта только смеется, когда я предлагаю что-нибудь убрать или приготовить, да только что и просит, так сыночка её хорошо лечить. И кушать много заставляет. Да, хорошая она, повезло с ней Александру. И маленькому шалопаю повезло, что в ту семью попал, — с легкой завистью подумала Ярмилка, — эти точно не обидят».

Она слегка подогрела молоко и перелив в блюдце поставила перед мордочкой малыша. Но тот лишь смотрел на неё с недоумением и какой-то тоской. Тогда она обмакнула палец и сунула его волчонку, он жадно облизал, слегка вильнув хвостом.

— Смотри, как бы палец не откусил! — встрепенулась Лукерья.

Девочка покачала головой.

— Маленький, иди ко мне, — и подтянула его к себе на колени. Рядом поставила блюдце да так и кормила волчонка, обмакивая свои пальцы и давая с них слизывать. Но волчонок оказался на редкость сообразительным и уже к концу своего ужина сделал пару глотком самостоятельно из миски.

Занимаясь серым питомцем, Ярмилка тихонько рассказывала Лукерье новости, выходило, что все ингредиенты будут у них примерно недели через две, а потом Александра опять ждет лечение на полмесяца. Лукерья, кивая, соглашалась.

— Так что если хотите, можете меня пока матери вернуть, — не поднимая глаз сказала Ярмилка, а как трава поспеет, я вернусь.

— Да ты что, милая! — всполошилась мать Александра, — Или тебе у нас плохо живется? Или так сильно соскучилась по родным?

— Так ведь сейчас делать нечего, — еще тише прошептала девочка.

— Ну-у как нечего? — Лукерья заозиралась по сторонам. Потом взгляд ее остановился на сером комочке, заснувшим после ужина на коленях у Ярмилки, — вот ты мне, пожалуйста, скажи, и кто теперь этим мохнатым заниматься будет, а? — и, припустив строгости в голосе, добавила, — Сами притащили из леса, сами и воспитывайте теперь!

— Да, Ярмилка, матушка права, — подал голос Александр, — нам теперь с волчонком без тебя никак. Его выгуливать надо, все-таки его дом — это лес. А я туда сам, боюсь, пока еще не дойду.

— Ну, надо, так надо, — ни минуты не раздумывая согласилась девочка, которая была очень счастлива остаться в этот доме.

Со следующего дня у Ярмилки начались настоящие летние каникулы. Она, конечно, даже названия такого не знала, но это не помешало ей себя чувствовать самой счастливой девочкой в мире. С утра они втроём: она, Александр и волчонок уходили в лес. На ту опушку, где была битва, они, конечно, больше никогда не возвращались, обходя ее всегда стороной с молчаливого обоюдного согласия, тем более, что в лесу красивых мест хватало. Долго Александр еще гулять не мог, и к обеду они делали привал, в каком-нибудь живописном месте. Ярмилка выпускала волчонка и заливисто хохотала, глядя, как он гоняется за бабочками, путая их иногда с цветами, и тогда его носик весь оказывался в пыльце. Но еще больше она радовалась, глядя, как Александр с каждым днем становится все выносливее и сильнее. И хоть они пока и не занимались лечением, все же воздух леса тоже делал свое целебное дело.

Спустя две недели, все травы были собраны и опять началась сложная ежедневная, рутинная работа. Отвары и золотинки так и мелькали у Ярмилки в руках. Волчок, которого с его согласия назвали Тимом, постоянно вертелся под ногами, но к счастью не мешал. И хотя и было видно, что скучает без леса, но он не скулил и наружу без надобности не просился.

Наконец, настал такой долгожданный всеми день. Ярмилка вытащила последнюю золотинку из сияния парня. Взглянула, улыбаясь, на Александра, но что-то в ее глазах замутилось, и она обессиленная опустилась на лавку. Тут же побежала тетушка Лукерья, которая уговорила ее прилечь и вздремнуть. А проснувшись рано утром, Ярмилка обнаружила, что Александра с волчонком нету.