Тётушка Лукерья была неразговорчива и задумчива.

— Ярмилка, — начала было она разговор после завтрака, но, видимо передумав, махнула рукой и лишь сказала:

— Иди к речке, там Александрушко сказал, что будет ждать тебя после завтрака.

Радостно кивнув, девочка сунула в рот последний кусочек пирожка и на ходу прожевывая кинулась к речке.

Добежав она стала оглядываться в поисках темноволосой фигуры.

Но неожиданно из воды показался… Сэм.

Он улыбнулся и помахал Ярмилке рукой. Она же, забыв обо всем, куда и к кому бежала, ошарашенно смотрела на принца, который вылез из воды, накинул на себя рубашку и медленно подойдя к ней, тихонько сказал:

— Привет, Ярмилка, нам надо поговорить.

Ярмилка смущенно кивнула и присела на валявшееся на берегу дерево.

— Помнишь, этой весной я писал тебе, что плохо себя чувствую и меня смотрели разные доктора, да ничем не могли помочь?

— Да, — кивнула девочка, — и я рада, что кто-то все-таки смог тебя исцелить.

Сэм помолчал.

— Я тоже очень этому рад, и поверь, ты удивишься, когда узнаешь, кто это был.

Но давай по порядку. В начале мая я вернулся во дворец и застал своего отца..

— Короля?

— Да, короля. Я застал его умирающим. Оказывается, точно такая же болезнь-проклятье как у меня, было наложено и на него, только видимо раньше. Королевской магии из рода в род всегда является магия иллюзии, но это государственная тайна, поэтому я не мог рассказать тебе этого раньше. И из-за иллюзии никто из придворных, и даже моя мать, не догадывались в каком он ужасном состоянии. Лекари, связанные обетом молчания, пытались ему помочь, но все делали в тайне. Если бы он не скрывал, я бы успел привезти к нему тебя, и мы бы спасли его, — Сэм сжал кулаки.

— Почему же он все скрывал? — тихо спросила Ярмилка, у которой мысли разбегались, как напуганная стайка рыб, в разные стороны

— Он боялся паники во дворце. Больной монарх — слабый монарх, а значит могли найтись те, кто попытался бы захватить трон.

Сэм сделал паузу, было видно, что ему очень тяжело говорить.

— Но в итоге, так и произошло. Пока он выжидал и искал предателей, им надоел цветущий вид моего отца, и они решили ускорить процесс, просто его убив, не дожидаясь, пока болезнь сделает свое дело. В один из дней, когда я был у отца, к нему в комнату ворвались вооруженные люди. В последнюю секунду отец наложил на меня иллюзию. Я стал темноволосым, с черными глазами, самым обычным парнем, таким же, как все наши слуги.

Сэм помрачнел, стиснул зубы, но продолжил:

— Отца при мне проткнули мечом, а меня и других слуг просто выпихнули их комнаты. Я был уже очень болен, сам еле стоял на ногах и не смог сражаться, — покачал он головой, — но, наверное, я никогда не смогу себе этого простить.

— Ну причем тут ты! — воскликнула возмущенно Ярмилка, — И… мне так жаль твоего отца, и… значит теперь ты — король? — она смотрела на Сэма расширившимися от ужаса зрачками.

Тот отрицательно покачал головой.

— Не, власть захватил наш Первый министр, — кивнув, скривился Сэм, — год назад отец по моей просьбе отказался подписывать брачный договор между мной и его дочерью, вот он и затаил обиду. Да такую, что пообещал нас обоих со света сжить. И, в итоге, наслал смертельную порчу.

При слове порча, в голове Ярмилки шевельнулась какая-та мысль, но ухватиться за нее она не успела.

Сэм встревоженно глядя на нее, продолжил

— Я осторожно пробрался на кухню, там одной из кухарок работала моя бывшая кормилица. Когда я вырос, отец щедро наградил ее, подарил ей домик в городе и положил хорошее содержание. Но ей было жаль расставаться со мной и она попросилась на кухню. Там, на кухне я и вырос, — он мягко улыбнулся, и Ярмилку кольнула мысль, что она уже не раз и не два видела эту мягкую улыбку, ставшую уже не просто знакомой, а почти родной.

— Туда, на кухню, прибегал я со своими радостями и горестями, и всегда был обласкан и накормлен. Лукерья — для меня всегда была родным человеком… И как только я ее разыскал, — продолжил Сэм свой рассказ, — мы с ней быстро покинули замок, вернее, она вывозила меня, уже почти потерявшего сознание, из дворца на телеге. К счастью, она знала о тебе, о твоем даре и название деревни, где ты живешь. К сожалению, ни у нее, ни у меня не было возможности вернуться за почтовой шкатулочкой.

— Получается, что тетушка Лукерья, это..

— Да, это моя кормилица, кивнул Сэм, а Александр — это иллюзия, которую отец наложил на меня перед смертью. И, подкрепленная его жизнью, она оказалось очень сильной, настолько, что я не смог ее снять самостоятельно, пока находился под проклятием.

— Но почему ты мне ничего не сказал? — удивленно прошептала Ярмилка, — Даже тебе, простому парню, только появившемуся у нас в деревне, я помогла с радостью и от всей души. Неужели ты думаешь, что я бы не сделала того же для друга?

— В том то и дело, я прекрасно знаю, какая ты добрая. И не сомневался, что ты приложишь все силы, чтобы помочь мне. Я был уверен, что для тебя нет разницы, принц перед тобой или простой крестьянский парень.

— Но я все равно не понимаю, — помотала головой девушка и немного растерянно продолжила, — ты ведь говорил, что навсегда останешься в деревне, научишься сеять и пахать?

— Ярмилка, поверь мне, — горячо вскричал Сэм, —так все и было! Я жил под иллюзией и был уверен, что она уже никогда не спадет. А как я мог претендовать на трон в королевстве магов, выглядя, будто крестьянин? Эта борьба была бы заранее обречена на поражение… Поэтому я мечтал только об одном — выздороветь. Я смотрел на тебя, на эту простую жизнь в деревни и мне казалось, что я смогу привыкнуть, смогу смириться, забыть, что родился принцем… понимаешь? — Сэм с надеждой посмотрел на Ярмилку.

— Наверное, да, — прошептала она, — но ты меня обманул…

— В чем!? — искренне удивился Сэм, — Я ведь был абсолютно уверен, что больше не принц, что пути назад нет… Отец убит, я умирал, и мне не хотелось, чтобы ты меня жалела, как принца. Не хотелось быть неудачником в твоих глазах. Ты на самом деле много для меня значишь, понимаешь?

Ярмилка молча кивнула. Ей было очень сложно всё это осознать и принять ситуацию. С одной стороны, новости о королевской семье были просто ужасные, но с другой стороны — она прекрасно помнила сколько слез пролила в подушку по ночам, думая о принце и его исчезновении, как переживала и молила светлых богов помочь хоть что-то узнать о его судьбе. И сейчас, она знала правду, но облегчения ей это не принесло. Она закусила губу, чтобы не разрыдаться, и постаралась сменить тему:

— А что с королевой? Где она? Ты знаешь?

— С мамой? Да, знаю. Это тоже печальная история. Когда убили отца и они поняли, что я исчез, Первый министр отправил королеву в один из монастырей, якобы успокоиться и молиться за наше государство, но на самом деле в заточение. К счастью, ей удалось бежать, и она добралась до своего брата — короля соседнего государства. Они — оборотни. Волки. Мать умоляла его помочь мне, потому что верила, что я жив. И он со своим отрядом отправился к нам в государство на поддержку, с целью разыскать меня и вернуть трон. Но в дороге их тоже предали, сначала свои, а потом уже и люди Первого министра подоспели. В итоге, после нескольких нападений из всего отряда остался только моя дядя и его беременная жена, которая не захотела оставаться в замке и поехала вместе с мужем. Прячась в лесу, она родила малыша, но их с мужем опять выследили, и они снова уходили от погони. Помнишь, тот день, когда у нам появился Тим?

Ярмилка вздрогнула. «Неужели Тим — это ребенок королевской четы?»

— Так вот, — продолжил Сэм свой рассказ, — я сидел под деревом, когда внезапно появились волки. Волк-отец посмотрел на меня и мысленно сказал: «Привет, Сэм, наконец-то мы тебя нашли. Я рад, что ты жив, твоя мать — у меня на родине. Скоро здесь появятся наемники. В любом случае — позаботься о своем двоюродном брате. Тимьян — тоже единственные наследник своего государства».