— Вы смеете мне перечить!? — страж поднял в удивлении бровь, — вы должны были привести ребенка еще в три года, но вместо этого прятали её от государства больше десяти лет! А если бы случился выплеск магической энергии? Если бы всю вашу деревню смело от открывшейся стихии!? Полицейский покраснел и сжал кулаки, глаза его сузились от гнева, и он начал тяжело дышать. Травница втянула голову в плечи. С такой стороны она никогда не думала о своей дочери и её возможностях, как мага.

— Что теперь будет? — еле слышно прошептала она.

— Сначала измерят её силу и определят направление, если оно будет выше среднего, то сразу заберут в академию магии, чтобы научить контролировать способности, а если меньше, то поставят на контроль, и ей будет необходимо каждый год появляться и проходить заново проверку. Но рано или поздно ей все равно придется ехать в академию. Маги обязаны отучиться там от года до десяти лет, в зависимости от уровня силы.

— Значит, если у неё мало силы, мы сможем завтра уехать домой? — с надеждой спросила травница.

— Даже не надейся женщина, у тебя не получится обмануть артефакт или подкупить служащих, — покачал головой полицейский.

— Да я и не собиралась, — попыталась оправдаться травница, но глядя в насмешливые глаза стража, засмущалась и покраснела.

— Иди к детям, и имей виду — вы под моим личным надзором, не советую шутить! А завтра к восьми часам утра чтобы была готова вместе с дочерью.

Травница кивнула и поспешила удалиться.

С тяжелым сердцем поднималась она по ступенькам в свою комнату. Будущее было туманным и неопределенным. Только сегодня она, казалось, осознала ценность своей дочери и даже прониклась к ней какой-то теплотой, впервые почувствовала что-то похожее на гордость за неё и вот — её Ярмилку собираются забрать. Открыв дверь, она увидела испуганных девочек. Мария что-то зло выговаривала своей сестре, а Ярмилка смотрела в темное окно пустым взглядом. Услышав мать, обе встрепенулись. Травница не знала, как рассказать дочери правду о ее рождении и об отце, и она начала разговор с привычного ворчания:

— Ярмилка, ты прекрасно знаешь, как люди относятся к цвету твоих волос! Я постоянно прошу тебя убирать волосы под платок, но твоё непослушание навлекло сегодня на нас кучу проблем. Тебя приняли за благородную девушку, и, чтобы развеять сомнения полицейского, завтра нам придется пройти в Ратушу. Там ты пройдешь какой-то магический тест. И, — она сделала театральную паузу, — если у тебя вдруг что-то обнаружат — тебя заберут!

Ярмилка молчала. Она не знала, что такое магические способности и не понимала, куда её могут забрать.

— Тебя заберут в город, ты будешь жить в каменном мешке и больше никогда не увидишь леса, — помогла матери Мария, знавшая девочку немного лучше. Ярмилка побледнела. Если минуту назад поход в Ратушу выглядел новым событием в её жизни, то теперь она не на шутку испугалась. Без леса она просто не представляла своей жизни. Ей стало страшно.

— Вот и думай, — кивнула мать, — прежде чем говорить всякие глупости на тесте. Надеюсь, — она подозрительно взглянула на дочь, — у тебя действительно нет никаких магических способностей. Ярмилка отчаянно замотала головой, а мать удовлетворенно хмыкнула:

— Ну, естественно, откуда им быть. Ладно, ложитесь спать, — велела она девочкам и первая растянулась на своей кровати.

Ярмилке досталась другая кровать, одна на двоих с сестрой, и та долго шикала на каждое её движение, пока девочка ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Наконец она затихла, но сон от переживаний еще долго не шел к ней. И, в итоге, проснувшись на заре, Ярмилка была в очень мрачном, совершенно несвойственном для неё настроении.

Когда мать проснулась, Ярмилка была уже одета, умыта и даже расчёсана — Мария заплела ей две тугие косы и сложила их крендельком.

— Ну что ж, пойдем, беда моя рыжая, — громко вздохнула, одеваясь, мать, — это ж надо, так день испортить! Ни тебе завтрака, ни чашки чая, да и что делать теперь с товаром — ума не приложу! Да еще было бы чё проверять, а то так, смех один, — бурчала, не переставая, женщина. Ярмилка втянула голову в плечи и боялась даже вздохнуть в сторону матери, шла и думала, а ну, правда, обнаружат что она видит золотые узоры и запрут ее где-то. Как же она тогда жить будет? Ей стало себя так жалко, что она уже готовилась разреветься, но тут они спустились вниз и увидели вчерашнего полицейского. Он тоже был не в настроении, хмуро взглянул на девочку, кивнул её матери и проводил к коляске.

«Карета!» — слезы моментально высохли, а душа Ярмилки готова была запеть от восторга, ведь она сейчас поедет в самой настоящей карете. Но девочка строго осадило свою радость. Полночи думая о словах матери, она твердо решила скрыть ото всех, что видит узоры на людях. Лес ей был дороже всего на свете, и терять его она никак не хотела.

Когда они подъехали к Ратуше, Ярмилка-вчерашняя охнула бы от восторга и радостно бы начала пересчитывать количество этажей и окон в этом высоченном здании, но сегодняшней Ярмилке до этого не было никакого дела. Ну, почти никакого. Она лишь украдкой запрокинула голову, посмотрела на крышу, которая была где-то высоко в небе, и тут же вернула себе сосредоточенное, почти суровое выражение лица.

Полицейский помог матери выбраться из коляски, и все вместе они прошли во внутрь. Обитые тканью стены, мягкий пушистый ковер под ногами — Ярмилка была уверена, что более красивого помещения просто не существует. Пройдя через несколько комнат, они остановились в довольно просторной и светлой. К ним вышел пожилой светловолосый старичок.

— Маг Корнелиус, — представился он, — я буду проводить тестирование девочки. Говорил он вроде бы ласково, но взгляд его был строгим и пронзительным. Он посмотрел на Ярмилку — словно в душу заглянул — она аж поёжилась, и принялся объяснять, — Сейчас ты подойдешь к вот этой подставке и возьмешь с неё прозрачный шар. От того в какой цвет он окрасится, мы сможем понять, какой вид магии у тебя есть. Зеленый — будет обозначать связь со всем живым, в будущем такие маги могут растить деревья и помогать созревать урожаю. Синий — цвет воды, эти маги меняют русла рек или вызывают дождь в засуху, наполняют колодцы водой и усмиряют море во время шторма. Красный — огонь, цвет и стихия воинов, такие маги обычно служат в армии или полиции. Коричневый — цвет земли, эти маги умеют сдвигать земные пласты и возводить целые стены из неё, а черный — цвет смерти, ну, надеюсь, это не твой случай… А ты малышка, как думаешь, какой цвет будет у тебя?

Ярмилка была уверена, что золотой. Она поняла это сразу, как только маг начал свои объяснения, но про этот цвет Корнелиус ничего не сказал, а спрашивать она боялась, так как ей совсем не хотелось выдать себя! Она отрицательно покачала головой.

— Я ничего не знаю о магии, господин, и не думаю, что она у меня есть, — покачала она еще раз головой и для убедительности пожала плечами, — уверена, это какая-то ошибка. Я — самая обыкновенная девочка, у нас таких в деревне полно...

— Ну, есть только один способ это проверить, — улыбаясь, Корнелиус протянул ей руку, — смелее, подходи к подставке и бери шар в руки.

Оглянувшись на мать, Ярмилка увидела, как та недовольно сжала губы, но вслух сказать что-либо поостереглась. Поняв, что от неё она не дождётся никакой поддержки, девочка подошла к шару и несмело взяла его в руку. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом он начал теплеть и, как бы изнутри, окрашиваться мягким слегка золотистым сиянием.

Корнелиус в недоумении уставился на шарик. Полицейский потер глаза. Но нежное сияние никуда не исчезло.

— Как странно! — воскликнул маг, — впервые вижу такой цвет!

Он по кругу обошел девочку. У Ярмилки, которая поняла, что провалила испытание, появились в глазах слезы и затряслись руки.

— Осторожнее, милое дитя, не надо бояться! — воскликнул маг, подхватывая почти выпавший шарик. Шарик в его руках тут же стал темно серым.