— До конца договора еще пять дней осталось, — не поздоровавшись, кивнула мать, — Что случилось? Натворила пойди что?

— Добрый день, — кивнула Ярмилка, — Нет, ничего не натворила, просто Лукерья с сыном в город уезжают, вот мои услуги больше и не нужны.

— Пф, — фыркнула Мария, — а я знала, что ты ничего сделать не сможешь! То же мне лекарка нашлась. Поедут, небось, к настоящему доктору.

— Денег за эти дни не верну, — грубо сказала мать, зло посмотрев на младшую дочь.

Ярмилка молча достала кошель с деньгами и положила на стол.

— Это награда, за то, что парня вылечила, — пожала она равнодушно плечами, а потом развернулась и ушла в сарай, где тут же приступила к привычной работе.

«Ну и пусть. Пусть так все вышло, — думала она без конца, — главное, он — жив. А я… Мне и здесь хорошо. Все привычное, все родное. Да и Тимка со мной останется, надеюсь».

К ней несколько раз заглядывала Мария, пытаясь разговорить и разузнать, за что Ярмилку так щедро наградили, но каждый раз получив в ответ одно и тоже объяснение, она раздраженная уходила.

А вечером случилось нечто непредвиденное: приехал дядька Михей, который сказал, что встретил на дороге полицейского и тот передал ему письмо от градоначальника.

«А, ежели прочесть не смогут, передай им на словах, — сказал мне полицейский, — Во-первых, Ярмилке запрещено выходить замуж до восемнадцатилетия, это — указ градоначальника, во вторых, в восемнадцать лет она еще раз будет вызвана в Ратушу для определение силы, в третьих — вот, волчонок, передается в вашу семью на воспитание, за него так же будет получать деньги на его содержание. Воспитывать его будет Ярмилка, а за его жизнь и здоровье — отвечать будете вы. Ну и одежду, книги для учебы и деньги будут так же привозиться раз в три месяца».

— Ну, вот вроде всё и передал, — сказал дядька Михей, протягивая письмо на гербовой бумаге.

И пока мать и Мария в недоумении рассматривали и перечитывали указ градоначальника, Ярмилка счастливо рассмеявшись, подхватила Тима на руки и убежала в сарай.

— Ну и ладно, — махнула мать Ярмилки, — лишь бы деньги платили.

Через несколько дней стало понятно, что волчонок ни к кому кроме Ярмилке идти на руки не будет. Он шипел и даже кусался, когда кто-то из домочадцев его пытался погладить. И даже от еды отказывался, если его пыталась накормить кто-то другой. В общем, к радости матери и обиде Марии, все заботы о волчонке полностью легли на плечи Ярмилки.

— Слышишь, Ярмилка, смотри, следи за волчонком хорошо, не приведи боги с ним что-то случится, я перед градоначальником ответ держать не хочу. Поняла меня? — выдав это длинное напутствие, мать сурово посмотрела на неё и с тех пор волком больше не интересовалась.

Она еще, правда, несколько дней ходила бурчала, что ей запретили выдавать дочь замуж без разрешения, но посчитав, сколько она получит за эти годы от мага, поняла, что это намного больше, чем выкуп от жениха, и успокоилась.

Успокоилась и Ярмилка. Отказавшись от, как ей казалось, несбыточных мечтаний и надежд, она вернулась к своей привычной жизни: лес, травы, их сбор и заготовка, а так же лечение людей. Она была очень счастлива, что у нее есть свободное время, и она снова может помогать простым людям. Ну и, конечно, она всем сердцем привязалась к волчонку, который платил ей преданностью и верностью. Жители деревни правда первое время удивлялись такому питомцу, но так как дикие звери были от них далеко, и они никогда не видели вреда от хищников, то и волчонка особо не боялись. Постепенно подрастая, Тим становился красивым, статным волком. Его шкура так и осталась серой, с серебряным отливом, а глаза по прежнему были голубыми.

Вот только он никак ни говорить не хотел, ни в человека не оборачивался. Ярмилка часто вспоминала, что Сэм сказал, что волки могут общаться ментально, но этого не происходило, несмотря ни на какие уговоры и задушевные беседы, зверь оставался зверем.

Помог случай…

После отъезда Сэма Ярмилка всеми силами старалась не грустить. И в этом ей хорошо помогли заботы о волчонке и помощь матери. Она сутками пропадала в лесу, собирала огромные мешки трав, сушила, сортировала, составляла сборы.

С приходом осенних холодов работы на свежем воздухе стало меньше, но зато появилось чуть больше времени для учебы. И любимым временем суток для Ярмилки стали долгие осенние вечера, когда она могла спокойно посидеть над своей книгой при огарке свечи, одной рукой перелистывая страницы, а другой — поглаживая шелковистый мех волчонка. Снова и снова перелистывала она знакомые страница Сборника по травам, соединяя в уме травы, ища новые сочетания. Вскоре она рискнула перейти и к практике. Новые сборы получались сильные, помогали быстро, молва о них разлеталась среди постоянных клиентов травниц. А к началу зимы даже ее мать признала, что сборы у Ярмилки выходят знатные. Ну а раз они были популярные и хорошо продавались, то и она была не против ее деятельности. Таким образом, Ярмилку оставили в покое, признав её пользу, а она практически переехала жить в сарай, пристроенный к дому, в котором шла сушка и заготовка травы.

Прошло два года.

Тимьян вырос и стал настоящим взрослым волком. Сильным, высоким, мощным. Но если для окружающих он и изменился, то Ярмилка этого совсем не замечала. Для нее он оставался милым пушистым теплым комочком, который и потискать можно, когда одиноко, и поговорить, глядя в глаза, когда грустно или радостно. Ну а Тим в свою очередь только ее и признавал своей хозяйкой и больше никого не подпускал, ни к себе, ни к ней.

Одним зимним утром Ярмилка снова проснулась в сарае. Накануне она допоздна засиделась над географией мира и сил после трудового дня хватило только на то, чтобы задуть огарок свечи. В сарае, где сортировалась трава, был приятный запах, и Ярмилка не имела ничего против, чтобы засыпать прям здесь. Тем более, что тогда и ее вечный охранник и друг укладывался к ней под бочок. Обнимая Тима за мягкую шерсть, она целовала его в нос, желала хороших снов и была по настоящему счастлива. Вот и сейчас, только проснувшись, первое, что она увидела, был внимательный взгляд голубых глаз волка.

— Привет, милый, — прошептала девушка ласково, протягивая к нему свою руку,

Волк приподнялся и потянувшись к Ярмилке, начал вылизывать ее лицо.

— Фу, перестань, — замотала она головой, пытаясь увернуться от утренней процедуры, — Я сама умоюсь, водой, — она насмешливо посмотрела на волка, — а потом и тебя расчешу, смотри, как шерсть свалялась, — проговорила она, проводя пятерней по бокам Тима.

Волк фыркнул, поджал хвост и бочком отошел от Ярмилки, встал возле дверей и тихонечко заскулил.

— Ну уж нет! — расхохоталась девушка, — Так просто от меня не сбежишь! Никакого леса, пока я тебя не вычешу..

Тим обиженно посмотрел на Ярмилку, и ее сердце опять сжалось, ей все время казалось, что еще чуть-чуть и волк заговорит. Он был таким умным и понимающим! Но почему-то до сих пор молчал.

— Ладно, хозяин леса, выпущу тебя, — сказала Ярмилка, подходя к двери, — но, обещай к завтраку вернуться, да?

Волк фыркнул и мотнул головой.

— Хорошо, — улыбнулась девушка, выпуская его из дома, — беги!

Пока Тим где-то гулял, Ярмилка привела себя в порядок: умылась и переплела косы. После она еще раз проверила сборы — сегодня их будет разносить Мария, а Ярмилке выпало счастье съездить в город, так как с прошлыми книжками из магазина пришла записка, в которой продавец просит девушку появиться перед новым сезоном и самостоятельно выбрать необходимую литературу. По этой причине настроение у Ярмилке было радостное и предвкушающее чего-то нового и необычного. Она порхала по сараю, кружилась и что-то напевала себе под нос…

— Ну, все готово? — резкий звонкий голос вывел Ярмилку из эйфории.

— Д-да, Мария, — я все сложила, — вот здесь сборы от простуды, здесь — для коленок и спины, у кого кости ноют…