И не успел я согласно кивнуть головой, что понял его, как волчица уже передала мне своего малыша и встала в оборону рядом с мужем.

Из глаз Сэма потекли слезы.

— Ты даже не представляешь, как быстро все случилось. Эта стая налетела, словно туча. Со всех сторон они бросались на волков, все сразу, ни останавливаясь ни на секунду. А я. Я мог только прижимать к себе брата, и надеяться, что нас не заметят. Через несколько мгновений все было кончено. А потом пришла ты.

— Мне очень жаль, — прошептала еле слышно Ярмилка, — твой отец, твой дядя с тетей — это все так ужасно… И, больше не сдерживаясь, Ярмилка зарыдала.

— Я отомщу! Я уничтожу всех, кто имел отношение к гибели двух королевских семей, — ноздри Сэма гневно раздувались, а на сжатых кулаках забелели костяшки, — теперь, когда ты очистила меня от проклятья, я смог снять иллюзию отца и снова выгляжу, как принц! И я буду принцем. Я верну себе трон, чего бы мне это не стоило.

Ярмилка сидела на бревне и всхлипывала, закрывая ладонями лицо, не глядя на нее, куда-то в сторону смотрел и юный принц. Между ними повисла тишина.

«Что же теперь будет? Как все странно и не понятно, — роились в голове девушки печальные мысли, — Сэм. Что теперь с ним будет? Куда он поедет? Кто сможет ему помочь? … Как жаль, что он не хочет остаться здесь. Мы… хотя нет, нет никакого «мы»! Сэм всегда будет принцем, даже без короны, его сердце осталось там, во дворце, а я… я просто глупая деревенская девчонка, которая решила, что она может понравиться принцу».

Вдруг из-под куста высунулась любопытная мордашка и чуть влажный нос ткнулся Ярмилке в ноги.

— Тим, — нежно улыбнулась и погладила она волчонка, — потом её рука замерла и она испуганно спросила у Сэма, — А когда он превратиться в мальчика? Он же сможет?

— Сможет, — не очень уверенно ответил Сэм, — но для этого ему нужна поддержка рода, первые превращения должны происходить рядом с такими же, как они. Но это сейчас не возможно. Его отца предал кто-то из близкого окружения, но я не знаю, кто. Поэтому везти малыша на родину — сейчас будет очень для него опасно. Пусть его враги считают, что он погиб вместе с родителями. А когда он вырастет, то без труда вернет себе трон, по закону крови. У оборотней с этим очень строго. Каждый из них чувствует альфу, а уж тем более под силой короля склонится.

— Но его разум? Кто он сейчас? Зверь или человек? — с любовью заглядывая в смышлёные глазенки Тима, расспрашивала Ярмилка.

— Точно не знаю. Но вроде бы, пока дети маленькие их разум отделен от разума волка, так как тот взрослеет быстрее, и только когда человек достигает совершеннолетия у них происходит настоящее совмещение. И тогда уже оборотни не просто чувствуют своего зверя, а могут с ним общаться.

— Ты думаешь, он понимает нас? — спросила Ярмилка.

— Да, конечно понимает… Но, скорее всего, как зверь.

Ярмилка, продолжая поглаживать волчонка, подняла на Сэма глаза:

— И что теперь?

— Что именно, — нахмурился принц. В принципе, он прекрасно понимал, о чем она спрашивает, но всеми силами оттягивал ответ.

— Что теперь ты будешь делать? — спросила Ярмилка прямо, боясь посмотреть ему в глаза.

— Я уеду, — тихо, и так же не глядя, сказал Сэм, — Но я не забуду тебя и вернусь. Просто подожди меня. И, то, — замялся немного Сэм, — то, что я подарил тебе кольцо — это больше, чем просто подарок на день рождения.

— Нет, — отрицательно покачала головой Ярмилка, — это не ты подарил мне кольцо, это был Александр.

— Мм…, — замялся Сэм, — я думал, что ты все поняла про магию иллюзии, и что Александром все это время был я.

— Да, поняла, — кивнула Ярмилка почти равнодушно, — про магию иллюзии я все поняла, — Но сначала, ты понравился мне как Сэм, а твое внимание и забота заставили почувствовать меня чем-то большим, чем обыкновенная деревенская простушка, а потом ты исчез. Без всяких объяснений. Я понимаю, что ты болел и не мог забрать шкатулочку, но потом... Неужели нельзя было мне довериться? Неужели наша дружба значила для тебя так мало? Я ведь осталась с разбитым сердцем, думая, что ты на ком-то женился и сразу же забыл меня. Нет, я конечно, никогда не претендовала на тебя, я прекрасно понимаю разницу между нами, между нашим положением...

Сэм попытался что-то сказать, но Ярмилка покачала головой и сердито продолжила:

— Но ты исчез молча, и мне было очень больно. А потом в моей жизни появился Александр, интересный симпатичный парень, с таким же упрямым и сильным характером, который обещал остаться рядом со мной, обещал научиться работать по хозяйству и стать «местным». Но теперь и его нет. А ты… в общем я снова одна. И, знаешь, что? Мне никто не нужен, ни ты, ни он. Я больше не хочу ни к кому привязываться и никого любить!

— Ярмилка, — замялся Сэм, — я понимаю, что сейчас ты расстроена, но поверь, я считаю тебя особенной, всегда так считал. А сейчас, когда ты исцелила меня от проклятия, сделала то, с чем не справились лучшие врачи королевства, я вообще считаю тебя лучшей и самой одаренной девушкой в стране! А что касается нас… просто поверь, мы еще будем вместе…. Да, я сделаю все, чтобы в будущем мы были вместе, — и он, нахмурив брови, кинул, обещая это то ли себе, то ли девушке.

Ярмилка сидела, опустив глаза, и молчала.

Сэм, потоптавшись немного на месте, продолжил:

— Мы с Лукерьей уедем сегодня ночью, будем добираться в королевство моей матери. И, Ярмилка, ты согласишься приглядеть за Тимом? Брать его с собой — это жестоко. Во-первых, тяжелая дорога, во-вторых, когда мы будем в королевстве оборотней там каждый может по запаху признать в нем наследника. Но он же еще ребенок и защитить себя не сможет. И я пока не обладаю никакой властью, чтобы помочь ему.

Ярмилка и Тим одновременно взглянули на Сэма и внимательно слушали его объяснения. Потом девушка перевела взгляд на волчонка:

— Ну что, Тим, останешься со мной? Обещаю заботиться о тебе, как о младшем братишке.

Тим молча потерся головой о ее колени и лизнул руку.

Ярмилка поднялась, сделала несколько шагов по направлению домой, потом обернулась:

— Прощайте, Самуэль Александер Сигизмунд! Желаю вам легкой дороги и успешного воцарения на престоле. Вы образованный, добрый и умный человек. Вы будете прекрасным правителем, — кивнув, она отвернулась и быстро пошла в деревню, а сзади за ней семенил ее маленький подопечный.

Зайдя к Лукерье за своими вещами, она, не выдержав ее сочувствующего взгляда, расплакалась.

— Ну будет тебе, девонька, будет. Ты ведь и сама понимаешь, где он, а где мы. Наше дело простое — служить ему и его семье. А вот то, что спасла ему жизнь — поверь, никто не забудет. Ни он, ни я… Вот, держи пока этот мешочек, — она протянула ей увесистый кошель с монетами, — Это на первое время. А потом, как устроимся во дворце — еще пришлем.

Ярмилка пожала плечами, что-то говорить, спорить или отказываться от денег, объяснять, что она им бесплатно помогала и ни на что не претендовала — уже не хотелось.

Она положила мешочек поверх одежды.

— Одно не знаю, — горестно вздохнула она, — как матушке Тимку показать. Она же с ума сойдет, что у нас волчонок расти будет. Скорее меня с ним в лес выгонит, чем его примет…

— Да уж, ситуация, — протянула Лукерья, — А знаешь, что? Оставь его покуда здесь, а до вечера мы с Сэмом что-нибудь придумаем.

Ярмилка кивнула и добавила:

— И еще, тетушка Лукерья, вы, пожалуйста, эту шкатулочку заберите. Писать мне уже никто не будет, а коли матушка найдет — криков не оберешься, — девушка боязливо передернула плечами.

«Да и мне такая память ни к чему, надо побыстрее позабыть и принца со всеми его письмами, и Александра, с его разговорами, да обещаниями!»

Собрав все свои немногочисленные вещички, Ярмилка встала, поклонилась в пояс дому и хозяйке и, понурив голову, пошла в родной дом.

— О, глядите- ка, кто к нам пожаловал! — не удержавшись съязвила сестрица Мария, заметив Ярмилку на пороге, — Что пришла раньше сроку? Выгнали тебя? Надоела?