— Эмми... — его голос был низким, едва слышным. Он ждал, он хотел понять, что она почувствует.

Но она была готова. Она вновь приблизилась к нему, не в силах держать дистанцию, и в этот раз поцелуй был более глубоким, теплым и страстным. Это было не просто желание — это было нечто большее, что оба ощущали между собой. Лукас сразу откликнулся, его поцелуй становился более интенсивным, он глубже тянул ее к себе, обвивая ее тело своими руками, словно пытаясь запечатлеть этот момент.

Все остальное исчезло, шум в голове стих, и оставалась только тишина и они — двое, которые больше не нуждались в словах.

Нью-Йорк, кафе на углу Пятой и 41-й. Середина января 2024 года

Мокрый асфальт плыл под ногами, отражая серое небо и голые ветки деревьев. Январь держался упрямо — холодный, ветреный, с намеком на снег, который все не решался пойти. Эмми пришла на встречу раньше и уже заказала второй латте, когда Лукас наконец появился в дверях кофейни.

Он заметил ее сразу — чуть вздрогнул, как от внезапного всплеска памяти, и неловко улыбнулся, прежде чем направиться к столику. Эмми подняла глаза и, как обычно, спряталась за усмешкой.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — отозвался Лукас, снимая шарф. — Ты давно?

— Минут пятнадцать, — она сделала глоток. — Я просто… решила подстраховаться.

— Ага. Я тоже почти пришел вовремя.

Они оба засмеялись — слишком быстро, слишком громко. А потом — тишина. Лукас сел напротив, достал блокнот, словно защищаясь им, и отодвинул чашку ближе к себе.

— Ну что… — начал он.

— Нам стоит обсудить… — начала она одновременно с ним.

И снова — пауза.

— Извини, — сказали они в один голос, и снова — сдержанный смех, как будто оба смотрели плохую драмеди о самих себе.

— Окей. Это... странно, — выдохнул Лукас, почесав затылок. — Я не знаю, как быть.

— Я тоже, — призналась Эмми. — Все как-то слишком…

— Сложно?

Она кивнула. Хотела добавить что-то еще — может быть, разрядить обстановку какой-нибудь иронией, но язык не повернулся. Той ночи никто не называл вслух. Она будто бы существовала в отдельной реальности, которую случайно пересекли.

— Мы ведь просто… ну, как будто были пьяны, — сказал он, не глядя ей в глаза.

— Ага. Устали. Перегорели. Эмоции. — Эмми пожала плечами. — Бывает.

И оба замолчали, как будто это «бывает» не оставило после себя тихой воронки, затягивающей все, что между ними могло бы быть.

— Но все-таки, — сказал Лукас чуть тише. — Было же хорошо.

Эмми подняла взгляд. Уголки ее губ дрогнули, но она быстро спрятала улыбку в чашке.

— В смысле... атмосферно? — уточнила она суховато, словно пыталась подобрать наиболее неподходящий к их ситуации термин.

— Ну, атмосферно — да. Но и просто… хорошо, — он пожал плечами, глядя на нее уже чуть увереннее. — Ты же не скажешь, что не было искры?

Она замерла. Не то чтобы собиралась отрицать — просто не знала, как сказать иначе, не выдавая себя полностью. В груди потеплело, но это тепло было из тех, что пугают.

— Лукас… — начала она осторожно. — Я правда не искала… отношений. Не ищу.

— Я тоже, — быстро согласился он, чуть слишком быстро. — Это же двадцать первый век век. Никто ничего не ищет. Оно просто находит тебя само.

Эмми фыркнула.

— Глубокомысленно. Как в цитатнике из соцсетей.

— Ага, — усмехнулся Лукас. — Но если серьезно… Я вот подумал. Мы с тобой проводим много времени вместе, и если вдруг — чисто гипотетически — это куда-то выльется… Это ведь не обязательно должно быть катастрофой, верно?

— Ты предлагаешь подписать пакт о ненападении?

— Скорее о взаимном удовольствии. С элементами кофе, книг и саркастических комментариев. И расследований, конечно.

Эмми покачала головой, пряча полуулыбку.

— Ты странный.

— Это мое второе имя. Лукас «‎Странный» Блэквелл, приятно познакомиться.

На мгновение между ними зависло что-то почти осязаемое. Они оба это почувствовали — и одновременно отвели взгляд.

Лукас снова сделал глоток кофе. Пауза затянулась. Он пару раз собирался что-то сказать, но передумывал, а потом все-таки заговорил:

— Слушай… я думал. Ну, пока мы не виделись. И… короче, у меня есть идея. Странная, сразу говорю.

Эмми насторожилась:

— Насколько странная?

— Сильно. Особенно если учесть, что мы буквально пять минут назад пытались не обсуждать... ту ночь.

Она опустила глаза, потом снова посмотрела на него, почти с вызовом:

— Окей. Выкладывай.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сицилию.

Она заморгала.

— Что?

— Ну да. В Сицилию. Южнее Палермо есть городок, где, по некоторым архивам, жила семья Карезе до эмиграции. Я нашел упоминание о старом нотариальном акте, связанном с каким-то «наследием» — еще до того, как Данте уехал в Америку. Я подумал, может, если мы найдем хоть что-то, это поможет нам собрать куски этой истории. Понять, чем вообще была эта семья — до и после...

Он говорил все быстрее, будто боялся, что передумает на ходу.

— Это не... свидание, если ты об этом. И не побег в итальянскую романтику. Чисто расследование. Ну, плюс еда. Ладно, может, немного романтики. Сложно избежать, это же Сицилия.

Эмми смотрела на него, как будто он только что предложил полететь на Луну.

— Ты правда хочешь, чтобы я сорвалась в другой конец света? С тобой. После всего?

Он посмотрел на нее спокойно, без давления.

— Да. Потому что, давай честно? Я не хочу больше обсуждать это короткими сообщениями. Я хочу видеть, как ты морщишь лоб, когда находишь зацепку. Хочу спорить с тобой о версиях, пока пьем вино в каком-нибудь забытом богом дворике. И если уж это что-то значит… то, может, стоит рискнуть.

Эмми долго молчала. Потом тихо спросила:

— У тебя случайно нет карточки «авантюрист года»?

— Я ее потерял где-то между четвертым бокалом вина и шестым аргументом за Сицилию.

Эмми смотрела в свое кофе, как будто могла там найти ответ. Молчание затянулось.

Лукас откинулся на спинку стула и чуть наклонил голову.

— Если серьезно. Что ты думаешь?

Он говорил мягко, без давления.

— Давай просто решим, что это будет наша авантюра, — добавил он после паузы. — Не работа. Не роман. Просто… непредсказуемость. Иногда ведь нужно сделать что-то, не думая слишком много.

Эмилия вздохнула и поставила чашку на блюдце с легким звоном. Потом посмотрела на него прямо, без привычной иронии в голосе.

— Я думаю… что мне действительно хочется поехать. — Она говорила медленно, подбирая слова. — Потому что я не могу воспринимать это просто как... отпуск или романтическую поездку. Там — мои корни. Возможно, ответы на те вопросы, которые никто в семье даже не решался задать. Мне важно знать, кем была Анжела на самом деле, кем был Данте, почему все пошло так, как пошло.

Она сделала паузу. Голос чуть дрогнул, но она справилась.

— Но я и правда устала. От Нью-Йорка, от архивов, от бесконечных догадок. Мне хочется выдохнуть, пожить хотя бы несколько дней по-настоящему. Просто быть, не анализируя каждый жест, каждый взгляд. — Она чуть улыбнулась. — А с тобой… почему-то кажется, что это возможно.

Лукас уже хотел что-то сказать, но она продолжила:

— Но я боюсь. Что там, в Сицилии, не осталось ничего. Что мы поедем и только убедимся — все стерто. Ни людей, ни следов, ни смысла. Только романтика, только виноград и закаты. А мне нужна правда. Без нее — все остальное невыносимо.

Он кивнул, медленно и серьезно. Потом сказал:

— Тогда давай поедем и убедимся. Или опровергнем. Вместе.

Эмми смотрела на него, как будто снова взвешивала все. Но в этот раз в ее глазах уже не было страха. Только решимость.

Эмми на мгновение молчала, словно вновь собираясь с мыслями. Взгляд ее не дрогнул, она больше не искала в его глазах поддержки — она приняла решение.

— Ладно, — сказала она, слегка улыбнувшись, но без тени сомнения в голосе. — Поехали. Мы все равно не можем просто сидеть здесь и ничего не делать.