Аделин не могла не задаться вопросом: если ее судьба приведет ее к такому же существованию, будет ли она тоже частью этого мира — поглощенной, угнетенной, бесконечно повторяющей свои действия, но уже не живущей? Ее взгляд вернулся к Гидеону. Он, казалось, внимательно следил за ее мыслями, за каждым движением. Он знал, что она видит больше, чем просто ряд слуг, он знал, как легко можно попасть в эту сеть.

И в то же время, она поняла, что эти слуги — не просто жертвы. Они стали частью этого мира, частью чего-то гораздо большего, чем просто существование в четырех стенах. Это было не спасение, а одержимость. В этот момент Аделин почувствовала, как что-то внутри нее сжалось, как будто тень замка коснулась ее собственной души. Что если ее будущее было предначертано в этих стенах?

Слуга, который подошел к ней с чашей, взглянул на нее, и Аделин снова поймала в его взгляде ту же боль, что и у остальных. Она понимала, что эти люди, несмотря на свою безмолвную покорность, стали частью того, что она могла бы назвать проклятием. И даже если ей удастся избежать этой участи, насколько она сама была свободна, если в ее мире такие вещи были возможны?

Гидеон молчал, но глаза не сводил с нее. Она чувствовала, как он анализирует каждое ее движение, каждое изменение в ее восприятии, словно проверяя, как глубоко она готова погрузиться в его мир. Она встретилась с его взглядом, и в этом взгляде не было никакой тени насмешки, лишь холодная, почти болезненная искренность, как будто он сам пытался понять, насколько далеко она готова зайти.

— Ты видишь их, — его голос прозвучал спокойно, почти с удовольствием, как будто он знал, что эта встреча неизбежна. — А в их глазах ты будешь видеть себя

Аделин чувствовала на себе взгляд Гидеона, его молчаливое наблюдение, но теперь ей не хотелось быть всего лишь наблюдателем. Она знала, что он видит ее, что все, что она делает, находится под его вниманием. Это было, как некое испытание, как если бы ее решение проявить себя в этот момент было важно для него. Она решила не оставаться в тени его присутствия.

Взгляд ее скользнул по комнате, осматривая слуг, стоящих вдоль стены. Все они были в идеальных костюмах, аккуратно подогнанных, без единого пятнышка, с безупречно выкрахмаленными манжетами и воротниками, но что-то в их лицах, в их движениях, в их стоической неподвижности говорило о другом. Это не были просто служители. Это были люди, чьи жизни были связаны с этим замком, и они уже не могли себе представить иной жизни.

Аделин не могла не заметить, как их взгляды были полны подчинения. Это не было просто уважение, это было глубокое ощущение собственной несостоятельности перед этим миром. Но в ее душе, в ее сознании что-то изменилось. Она не чувствовала их слабости как угрозу. Напротив, в этот момент она почувствовала власть. Сила, которую давала ей не просто жизнь в этом месте, но и ее статус рядом с Гидеоном.

Когда ее взгляд встретился с одним из слуг, она не смогла скрыть легкой ухмылки. Он стоял, не отводя глаз, готовый к ее распоряжению, готовый выполнить любой ее приказ. Это ощущение подчиненности, это полное отсутствие сопротивления — она начинала понимать, как все это работает.

— Подойди, — сказала она, ее голос был мягким, но решительным, и слуга сразу двинулся в ее сторону. Он подошел так быстро, что Аделин едва успела осознать, что приказала ему это. Она наблюдала за ним, как он стоял, ожидая дальнейших указаний.

Он был мужчина, с невысоким ростом и бледным лицом, с тихим взглядом, который не осмеливался встретиться с ее глазами. Его подчиненность казалась абсолютной, и в этом было что-то… соблазнительное для нее. Она почувствовала, как его стойкость сломлена. Это была не просто покорность. Это было полное принятие своей роли.

— Что ты можешь мне рассказать о том, что происходит в этом замке? — спросила она, голос ее оставался спокойным, почти холодным. В его взгляде мелькнула растерянность, но слуга тут же понял, что от него ждут правды, и начал отвечать.

— Мы все служим вам, госпожа, и служим Гидеону. Мы подчиняемся его воле. Мы не можем уйти отсюда. Наши жизни здесь — это наш долг, — его голос был тихим, но Аделин услышала в нем нечто важное — чувство, что, возможно, эти люди не так свободны, как ей казалось.

Аделин ощущала, как что-то поднималось внутри нее. Это было не просто любопытство. Это было полное осознание своей роли в этой системе. Она стояла в центре замка, окруженная людьми, которые не могли выбрать свою судьбу. И ей нравилось это ощущение. Она начинала понимать, что ее здесь место далеко не как простого наблюдателя. Она могла стать частью этого мира. Важной частью.

— Ты хочешь служить мне?" — снова спросила она, ее взгляд был уверенным. Слуга кивнул, и его ответ был простым:

— Да, госпожа. Я служу.

Ее грудь наполнилась странным чувством, которое она не могла сразу объяснить. Это было не удовлетворение от того, что он подчинился. Это было ощущение силы, власти, которая была доступна каждому, кто оказался здесь. Она могла управлять ими, а они не могли сделать ничего, чтобы этому сопротивляться.

Где-то в глубине души Аделин осознавала, что именно эта власть — она будет ее двигать дальше. Ее жизнь больше не будет такой, как раньше. Все, что происходило здесь, ее окружало, и она была готова принимать это.

Когда она отпустила слугу и он вернулся на свое место, она снова почувствовала взгляд Гидеона. Это был не просто взгляд интереса. Это было что-то большее, как если бы он знал, что она только что сделала шаг в сторону этого мира. И, возможно, этот шаг не был последним.

Аделин проснулась рано, хотя в этом замке даже утро было не столь ярким, как в ее воспоминаниях. Стены замка поглощали свет, оставляя только тусклое сияние, как если бы все вокруг было застыло в вечности. И в этом пространстве, полном тени и мрака, она чувствовала себя как часть какого-то более большого, непостижимого механизма.

Когда дверь ее комнаты мягко отворилась, она даже не сразу подняла взгляд. Но голос Гидеона был неожиданным — не голосом ее хозяина, а скорее приглашением, не похожим на те холодные приказы, к которым она привыкла.

— Встань, Аделин, — его голос был тихим, но звучал в нем странная твердость, от которой у нее мгновенно заныло в груди. Он не был таким, как раньше. Это не был обычный Гидеон, которого она знала.

Аделин встала, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Она посмотрела на него, и в его взгляде не было привычной холодности, только некая неизведанная глубина, словно он был готов открыть что-то важное, что скрывалось за его вечным молчанием.

Гидеон протянул ей руку. Это был жест, который не оставлял места для отказа. Он стоял прямо перед ней, сдержанный и загадочный, его глаза были серьезными, не давая никакого объяснения. Он не сказал ни слова, но его присутствие наполнило пространство тем, что можно было только почувствовать. Это было не приглашение, а требование.

Она не колебалась, ее рука почти сама потянулась к его. Странное чувство охватило ее — ощущение того, что этот момент, эта тишина, каждый шаг, который они делают, ведут ее к неизбежному. Она осознавала, что это больше не просто прогулка по замку. Это было нечто важное. Она могла почувствовать, как его рука, холодная и властная, но в то же время обладающая какой-то странной нежностью, тянет ее в место, о котором она догадывалась, но не решалась пока что осознать.

Они шли молча, шаг за шагом, не обращая внимания на величественные картины на стенах, на темные ковры, которые они проходили. В этом путешествии не было ничего обыденного. Это был не просто путь. Это было погружение в нечто, от чего невозможно было отступить. Как будто весь этот замок был не просто зданием, а чем-то живым, что дышало, следило за каждым их движением.

Аделин чувствовала, как ее сердце ускоряет свой ритм, когда она осознавала, куда они направляются. Каждый шаг приближал ее к тому месту, которое она уже успела заметить в своих самых темных снах. Алтарь. Таинственное место, которое она только слышала в рассказах, но никогда не видела собственными глазами. Он был скрыт от обычных глаз, но ей предстояло узнать, что скрывается за его дверями.