— То есть я теперь… что. Лечусь как в игре, — буркнул я.

Катя фыркнула.

— В игре ты нажимаешь кнопку. Тут ты просто живёшь, и организм вытягивает из действительности все, что может.

— А насколько может, — спросила Ксюша, уже включившаяся в разговор, и при этом она подтягивала футболку так, будто сама не замечала, как у неё всё съезжает.

Катя посмотрела на неё, будто выбирала пример, и почему-то сказала с той самой аристократической прямотой, от которой иногда хочется дать по губам.

— Вот обычный человек проживёт, условно, сто лет. Если повезёт и если не угробит себя, то может и до ста двадцати.

Она сказала «обычный человек» и глянула на Ксюшу так, будто Ксюша для неё почему-то всё ещё «обычная». Я сразу понял, откуда это. У Ксюши внутри есть магия, но по социальному коду Катя всё равно ставит её ниже, и уколы идут автоматически.

— А маг, — продолжила более гордо, делая нажим на этом слове, Катя, — если развивает источник, если держит ману, может жить сто пятьдесят. Двести. Двести пятьдесят.

— Серьёзно? — я поднял бровь.

Катя кивнула.

— Ходят слухи, что наш император вообще живёт дольше, чем официально указано.

— В каком смысле дольше, — я почувствовал, как разговор уводит меня от «ниже живота», и это было спасением. Значит нужно говорить об этом дальше.

— По официальным данным ему сто восемьдесят пять, — сказала Катя. — В этом году юбилей.

Ксюша тихо присвистнула.

— Сто восемьдесят пять. Нормально.

— А по факту, — Катя чуть понизила голос, как будто это уже не тема для спальни, а тема для шёпота, — говорят, что он был и прошлым императором. Просто его «поменяли». Магически.

Я усмехнулся и вспомнил то, что видел сам.

— Понимаю, магов у нас действительно хватает, причем самых разных, — сказал я. — Я уже сталкивался с таким, когда с ожерельем разбирался, у меня до сих пор в голове не укладывается, что кто-то мог провернуть такое. Через стену. С железом, с бетоном. А вещь — исчезла. И вместо неё положили другую.

Катя кивнула.

— Вот. Поэтому я не удивлюсь, если существуют маги, которые могут менять внешность.

Ксюша качнула головой.

— Я — нет, — сказала она сразу. — Я могу менять внешность на время. Иллюзией. Снять, надеть, держать. Но это не «новое лицо». Это всего лишь временная картинка.

Катя посмотрела на неё быстро, как на ученицу.

— Ты другое, ты это иллюзия, временная обманка. А я говорю про тех, кто работает с телом более глубоко и по-настоящему.

Ксюша прищурилась и вдруг сама задумалась, решив продолжать.

— Хотя… если сильный маг иллюзий, он может держать облик постоянно. Теоретически. Но тогда есть нюансы. Если маг сдохнет — облик слетит. И вот тогда будет весело.

— Значит, если все о чем говорят, это правда, то император это продумал, — сказал я. — Нашёл либо мага, либо хирурга. Или связку. И то, и другое. Чтобы внешность поменяли так, что он и без иллюзии другой, но с помощью магии это вышло более удобно и быстро.

Катя хмыкнула.

— Да. Или так.

Мысли продолжили появляться дальше. Я почувствовал, как разговор цепляет профессиональную часть мозга.

— Тогда любой преступник с таким магом под боком может делать что угодно, — сказал я. — Камеры снимут лицо, рост, вес, пропорции. А потом маг меняет тебе морду — и привет. Ищи ветер в поле.

Катя кивнула.

— Есть магическое вмешательство в тела. Косметология, например. Но там всё иначе.

— В каком плане иначе, — я уже поймал азарт. Тот, который иногда заменяет сон и мог отвлечь абсолютно от всего.

Катя коснулась своих губ ногтем, нажала чуть-чуть, и это движение почему-то дало мне вспышку в животе сильнее, чем стоило бы. Я видел, что Ксюша тоже это заметила. И Катя заметила, что Ксюша заметила. И вот эта тройная цепочка была одновременно смешной и выматывающей.

— Вот губы, — сказала Катя. — Есть обычная хирургия, пластика, всякие уколы, жидкости. Там всё понятно.

Ксюша хмыкнула.

— Ну, а ты как будто не знаешь. Я по твоим губешкам вижу, что тебя накачали полностью.

Катя посмотрела на неё ледяным взглядом.

— Вообще-то они настоящие.

— Конечно, — Ксюша улыбнулась так, что слово «конечно» стало плевком.

Катя не дала ей развить тему дальше.

— Магия делает по-другому. Ты закачиваешь туда ману. И эффект держится время. Потом мана уходит — и губы возвращаются. Грудь, да, я слышала, тоже делают. Но это всё локально. И это в любом случае не полноценная метаморфоза, она постоянно требует контроля и подпитки.

Я кивнул.

— Но я уверен, что есть умельцы, которые могут менять и рост, и ноги, и позвоночник?

Катя вздохнула.

— Это противоречит анатомии.

— Согласна, — неожиданно поддержала Ксюша, и в голосе у неё прозвучало что-то личное. — Но у меня была знакомая. Вдруг стала выше сантиметров на пять. Как получилось — не рассказывала.

Катя посмотрела на неё с интересом.

— В серой зоне, значит.

— Логично, — сказал я. — На этом же можно было бы делать деньги. Пришёл, заплатил, стал выше. В документы внёс. Всё красиво.

Катя кивнула.

— Пытались все это поставить на контроль. Не получилось и оно ушло в серую зону. Слишком сложно содержать. И слишком невыгодно тем, у кого есть сила. Лучше сделать все подпольно и не водиться ни с документами, ни с налоговой.

— И учитывай ещё одно. Маги в основном аристократы. Среди простолюдинов маг — редкость.

— Если мы представим, — сказал я, подхватывая ее мысль, — и у рода есть такая способность. Они могут открыть клинику по удлинению ног. Или будут заниматься промышленностью, а параллельно делать бизнес на хирургии. Странно, что никто не занимается еще этим в белую.

Катя усмехнулась.

— А теперь представь, — сказала она и почему-то посмотрела на Ксюшу, — глава рода будет какой-нибудь шлюхе будет удлинять ноги, увеличивать таз, менять лицо. А потом эта шлюха уйдёт к врагу, и враг будет пользоваться тем, что сделал твой род.

Ксюша сжала губы. Укол был не про абстрактную «шлюху», он был про неё и про её мать, даже если Катя делала вид, что это просто пример.

— Понял, — сказал я. — Не самый приятный расклад.

— Вот, — Катя кивнула. — Это уже дело чести и репутации. А внутри рода почему бы и нет. Создать свою гвардию. Убийц. Воров. Людей, которые могут исчезнуть. Вот и не кричат об этом на каждом шагу и не открывают официальные бизнесы. Зачем выносить секреты из семьи.

Я вспомнил свое дело про краску на машинах и выдохнул.

— Как с машинами, — сказал я. — Там тоже магия, просто в другом виде. Краска, лицензии, контроль.

Катя кивнула сразу.

— Именно. И этой краской могут пользоваться не все. Есть лицензии на оборудование.

— Вот почему Алексей не хотел в это лезть, — сказал я. — Потому что нужна лицензия.

— И очень дорогая, — подтвердила Катя.

Ксюша всё это время сидела молча. И я вдруг понял, почему. Она была воспитана не как аристократка. У неё есть магия, да. Но правила, нюансы, теневая экономика силы — этому учат в семье, если семья не мразь и шлюха, которой интереснее продавать дочь, чем обучать её жить.

Я поймал себя на том, что думаю грубо и прямо. И не стал это сглаживать. Это был мой голос. И моя злость в этом тоже была моя.

Да и я со своим даром до сих пор до конца не разобрался. Пока не залез в библиотеку, я вообще плавал как слепой. И даже там я не нашёл достаточно, чтобы понять, как наращивать именно такие виды дара, как мой. Я искал инструкцию и четкие данные, а находил только намёки и чужие умные слова.

Я вдохнул глубже и поймал взгляд Ксюши. Она смотрела на мою ладонь, на зажившую кожу, и в этом взгляде было не восхищение. Скорее тревога.

— То есть это нормально, — спросила она тихо, решив вернуться к моему здоровью. — Что у тебя за ночь так?

Катя качнула головой.

— Нормально, если у него источник сильнее, чем он думает.

Я посмотрел на бинты, на чистую кожу под ними, и внутри снова поднялась та же странная неправильность. Это ощущение, что я проснулся не так, как должен. Слишком быстро. Слишком дневно. Слишком живо.