Он наблюдал, как Греггсон по рации докладывает об отсутствии подозрительной активности на палубе. Его голос был ровным, но Алексей уловил в нем легкую, сдерживаемую дрожь. Дельфин, пытающийся казаться грозным.

Уголки его губ под водой дрогнули в подобии улыбки. Холодной, беззубой, акульей улыбкой.

Пусть играют в свои игры. Пусть обыскивают его прошлое. Он уже смотрел в их будущее. И в этом будущем один из дельфинов уже был помечен. Как добыча.

Они закончили обыск. Построились на палубе «Марлина-2», безмолвные и неудовлетворенные. Их позы, видимые ему как сгустки тепла на фоне холодного металла, выдавали разочарование, смешанное с напряжением. Они нашли пустую скорлупу. Историю панического бегства. Все было чисто, слишком чисто, и это их настораживало. Слишком идеальная картина.

Один за другим они стали сходить на причал. Рейнольдс, Греггсон... Райдер шел последним. Он остановился на краю пирса, и его голова медленно поворачивалась, сканируя акваторию. Не взгляд испуганного человека, ищущего угрозу. Взгляд тактика, оценивающего местность.

Его остановила не мистическая уверенность, а профессиональная паранойя, отточенная годами в горячих точках и на допросах. Он смотрел на участок воды между «Марлином-2» и старым волнорезом. Не потому что видел там что-то, а потому что это было идеальное укрытие. Близко к цели. Хороший обзор. Глубина, достаточная, чтобы скрыть человека. Естественная тень. Любой грамотный боец, отступая с корабля, выбрал бы именно этот путь. Он не видел Алексея. Он видел логику его возможных действий.

Его взгляд был прицельным, потому что он прицеливался в тактическую вероятность. Он изучал эту точку так же, как сапер изучает наиболее вероятное место для мины-ловушки. Он вглядывался не в воду, а в собственную карту угроз, и эта точка на ней горела красным.

Алексей, затаившийся в ледяной воде, понял это. Он почувствовал не сверхъестественную связь, а холодный укол профессионального уважения. Этот человек мыслил тем же категориями, что и он. Не данными, не кодами, а пространством, тенью и тактическим расчетом. Он не почуял его. Он его предугадал.

Райдер простоял так несколько секунд, его лицо оставалось каменным. Затем он медленно, демонстративно, повернулся спиной к темной воде и пошел догонять своих людей. Это был не уход. Это было сообщение. Я знаю, где ты мог бы быть. И теперь ты знаешь, что я это знаю.

Алексей позволил себе сделать первый за много минут вдох. Воздух с шипом наполнил его легкие.

Он отступил не потому, что был раскрыт, а потому что первый раунд интеллектуального поединка был окончен. Они обменялись не взглядами, а ходами. Райдер показал, что он не просто технарь с антенной. Он — полевой оперативник с чутьем. Алексей ответил ему совершенной тишиной и неподвижностью, доказав, что его мастерство скрытности равно или превосходит мастерство охотника.

Игра, начавшаяся в киберпространстве, окончательно переместилась в мир теней у пирса. Он больше не был невидимым призраком. Он был конкретной целью для равного по уровню противника.

А значит, и правила теперь были другими.

Ночь в порту Йокосука была не покоем, а сменой декораций. Грубый гул дня сменился натянутой, звенящей тишиной, нарушаемой лишь скрипом канатов, всплесками воды о сваи и далекими гудками буксиров. Фонари отбрасывали острые, длинные тени, превращая знакомые очертания кранов и складов в подобие фантасмагорического города-лабиринта.

Алексей наблюдал.

Его убежище в нише волнореза было идеальным — слепым пятном на стыке углов обзора камер, местом, которое человеческий глаз автоматически пропускал, выхватывая более очевидные укрытия. Ледяная вода стала частью его естества, жидким продолжением кожи, приглушающим всякий след собственного тепла. Он был камнем. Корнем. Частью ночного пейзажа.

Именно поэтому он уловил изменение в ритме порта еще до того, как увидел их. Не нарушение тишины, а ее искажение.

Сначала это был звук. Не лязг механизмов и не привычная перекличка ночной охраны, а ровные, приглушенные шаги, чуждые здешней небрежной поступи. Потом — запах. Дорогой одежный крем и легкий аромат антисептика для рук, врезавшиеся в пропитанный солью и мазутом воздух.

Они вышли на открытую площадку перед складом №7, где он числился Кейджи Танакой. Не четверо, как у «Марлина-2». Трое. Райдер, Рейнольдс и Вальс. Греггсона не было. Разделились, — мгновенно проанализировал Алексей. — Греггсон остался с техникой, на связи. Эти трое — для "работы с полем".

Райдер не суетился. Он стоял под скудным светом одинокого фонаря, руки в карманах темной ветровки, и его взгляд, холодный и тяжелый, скользил по спящим корпусам судов и грудам контейнеров, как луч прожектора. Он не искал улики. Он вычислял аномалии.

Их методы были допотопными, выверенными десятилетиями полевой работы. Никаких хакерских атак, никаких пеленгаторов. Охота вернулась к истокам.

Рейнольдс бесшумно скользнула к будке сонного сторожа. Не показывая удостоверения, не повышая голоса, она что-то говорила ему, ее слова были быстрыми и острыми, как лезвие. Алексей видел, как старик съежился, заморгал, его рука неуверенно поднялась, указывая куда-то вглубь порта. Ищут того, кто нанимал. Ищут начальника смены.

Вальс тем временем методично, с помощью компактного тепловизора, сканировал окна административного здания и казарм рабочих. Старая, как мир, тактика — засечь не спящего в час глухой ночи, того, кто бодрствует, пока другие спят.

Но главную работу вел Райдер. Он встал в тени, неподвижный, и просто смотрел. Впитывал картину. Его голова была повернута в ту сторону, где на отшибе стояли самые старые, самые заброшенные склады — идеальное место, чтобы затеряться. Там же числился и его, Алексея, склад.

Они не искали Кейджи. Они выискивали любое несоответствие в устоявшейся жизни порта. Любую песчинку, нарушающую идеальный рисунок на песке. И их сеть, медленная и неумолимая, неотвратимо плыла прямо на него.

Алексей медленно выдохнул. Стратегия «акулы», терпеливо выжидающей в темноте, была правильной, но недостаточной. Дельфины оказались умнее. Они не бросались в атаку. Они методично прочесывали воду своими сонарами, и рано или поздно их эхолокация наткнулась бы на него.

Он наблюдал, как Райдер, не сказав ни слова своим людям, сделал едва заметный жест рукой. Тени ожили, начав движение в сторону административного здания. Их путь лежал прямо через его район.

Угроза из призрачной и далекой стала конкретной и осязаемой. Они были здесь. Они задавали вопросы. И скоро ответы приведут их прямо к нему.

Оставаться в тени больше не было вариантом. Пришло время не ждать, пока его найдут. Пришло время активной обороны. Пришло время создать охотникам новую, куда более кровавую и неотложную реальность.

Он отлип от мокрого камня и бесшумно, как тень от плывущего облака, начал движение вдоль линии причала. Его цель была не бегство. Его цель был первый, точечный удар.

Мысль созрела в его сознании мгновенно, готовая и цельная, как будто ждала своего часа. Он не просто знал порт. Он чувствовал его скелет — его слабые места, его скрытые ритмы и вековые болезни. Он был его частью. И сейчас он собирался обратить его анатомию против врага.

Он перемещался в тени, как призрак, оставляя на мокром бетоне лишь мимолетные отпечатки босых ног, которые первый же дождь смоет без следа. Его цель находилась в сердце погрузочной зоны — штабели гигантских контейнеров, взгроможденные друг на друга стальными уступами каньона.

Здесь царил иной масштаб. Здесь люди были букашками, а законы физики — единственным богом.

Алексей остановился у основания одной из таких гор. Его взгляд упал на многотонную махину, висевшую на тросах портального крана. Контейнер с кодом «HMCU-449107-8» болтался на крюке, готовый к перемещению на палубу грузового судна. Все было как обычно. Кроме одного.