Системы автоматической защиты, отточенные годами, среагировали безупречно и бездушно. Они видели лишь одно: мощнейший, изощренный взлом, исходящий из сети «своих». Протоколы не разбирались в причинах. Они начали блокировку. Целые подсети АНБ были отрезаны от ресурсов Пентагона в попытке локализовать угрозу.

В это же время, в Форт-Миде, царил хаос иного рода — хаос человеческий.

— Что происходит?! — рявкнул Рикер, вбегая в операционный зал «Кайрос». — Почему наши инструменты вышли из-под контроля? Остановите их!

— Мы не можем! — почти кричал Греггсон, бешено стуча по клавиатуре. — Они игнорируют команды отключения! Кажется... кажется, они атакуют не целевой сервер! Смотрите! Они... они бьют по нашим же адресам! По Пентагону!

Паника, холодная и липкая, разлилась по помещению. Они были пойманы в ловушку собственного изготовления. Их сканеры, их эксплойты, их инструменты, захваченные трояном, теперь, как одержимые, штурмовали оборону собственного министерства обороны.

Алексей, наблюдая за этим цифровым штормом через свои зеркала, видел не просто сбой. Он видел крах самой парадигмы.

«Самая надежная защита не выдержала атаки изнутри, — констатировал он. — Их левая рука не знает, что бьет правую».

Он доказал не просто свою силу. Он доказал их уязвимость. Он превратил их величайшую силу — сплоченную, могучую машину — в их же главную слабость. Машина начала пожирать саму себя.

Хаос достиг апогея. В Форт-Миде и Пентагоне царил ад из перекрестных обвинений, экстренных отключений и тщетных попыток понять, кто и почему нанес удар. В самый разгар этой неразберихи, когда нервы были натянуты до предела, на персональных рабочих станциях руководителя киберкомандования и его ближайших заместителей одновременно всплыло одно и то же окно.

Оно было пустым, черным, с текстом, написанным простым шрифтом, без идентификаторов отправителя. Сообщение было кратким, как приговор:

«Ваша сеть стала моим полигоном. Следующая цель — ПВО. Расчетное время до взлома: 4 минуты 33 секунды. Уведомление отправлено. Конец связи».

Окно исчезло так же внезапно, как и появилось, не оставив следов, не вызвав срабатывания систем защиты. Оно было подобно призрачному шепоту, прозвучавшему прямо в ушах. Сообщение не содержало угрозы в привычном смысле. Оно было констатацией факта. Факта, который поверг получателей в леденящий душу ужас.

В своей тихой комнате Алексей отключился от канала. Спектакль был окончен. Финал сыгран. Он не испытывал триумфа. Лишь холодное, безразличное удовлетворение от выполненной работы.

Мысль, подводящая черту под всей операцией, была безжалостна и точна: «Я не просто отбил атаку. Я показал, что могу в любой момент обратить их оружие против них самих. С этого дня их собственная мощь стала моим заложником».

Я больше не был мишенью. Я стал тенью, стоящей за плечом гиганта, держащей палец на спусковом крючке его же собственного ружья. Любая их следующая атака отныне будет сопровождаться вопросом: а не обратится ли она снова против нас? Их сила была нейтрализована не встречным ударом, а страхом перед самими собой.

— Отчет, — голос Рикера был сиплым от бессонницы. — Я хочу знать, КАК. Но прежде всего — ОТКУДА.

Аналитики, бледные как полотно, работали без перерыва. Они были лучшими в мире охотниками за призраками. И только что призрак плюнул им в лицо.

— Мы проанализировали обратный трафик, — доложила одна из них, Марта. Ее пальцы летали по клавиатуре. — Нам удалось извлечь образцы сигнатуры из карантинированных червей перед тем, как они самоуничтожились. Они использовали для внедрения цепочку одноразовых прокси... но один из них, в Осло, оставил лог. Микроскопический. В нем был зашит IP-адрес точки входа.

— Где? — прорычал Рикер.

— Это ничто, сэр. Одноразовый сервер в Тайване. Но его логи показывают входящее соединение... не через оптоволокно.

Она вывела на экран сложный график.

— Это спектрограмма спутникового сигнала. Стандарт Inmarsat. Кто-то выходил в сеть через VSAT-терминал.

В зале повисла тишина. Спутник — это и анонимность, и уязвимость. Каждый луч, идущий на спутник, можно отследить до точки на карте.

— Время совпадает с началом его первой публичной трансляции и нашей контратаки, — продолжила Марта. — Мы отправили срочный запрос по каналам DSD всем спутниковым операторам и нашим партнерам по «Пяти глазам»: «Предоставить геолокацию всех абонентов, создававших аномально высокий восходящий трафик в этот временной промежуток».

Ожидание заняло меньше часа. Ответ пришел из Австралии, от Управления общих сигналов.

На экране появилась карта мира. Одна-единственная красная точка пульсировала на северо-востоке залива Сагами.

— Абонентский терминал № B-774-ALPHA-9, — зачитала Марта. — Зарегистрирован на подставную офшорную компанию «Сирус Холдингс». В момент атаки и последующего инцидента терминал находился здесь.

Она увеличила масштаб. Точка была идеально центрирована в акватории военного порта Йокосука, Япония.

Рикер медленно улыбнулся. Это не была улыбка радости. Это был оскал охотника, наконец-то учуявшего кровь.

— Он не в облаках. Он на воде. Он в порту. — Он повернулся к команде. — Всем снаряжение. Сужаем круг до каждого судна в той акватории. Наш призрак только что обрел плоть. И мы ее разорвем.

Тишина на «Марлине-2» была обманчивой, как затишье в глазу бури. Не покой, а напряженное ожидание. Алексей стоял в центре каюты, превращенной в командный центр, с закрытыми глазами, но его сознание было приковано к гигантскому дисплею его разума. На нем пульсировала живая карта его творения — DeepNet.

Всего несколько часов назад он рвал цифровую плоть «Кайроса», обращал их же оружие против них, оставляя в их серверах дымящиеся руины и выжженную землю паники. Теперь его империя дышала ровно и мощно. Зеленые строки системных логов текли ровным потоком. Финансовые транзакции мерцали, как созвездия в чистом небе. Глубокий, низкочастотный гул шифрования был слышен ему одному — песнь могущества, барьер, о который разбились бы легионы хакеров.

Победа.

Слово отозвалось в нем не ликованием, а тяжестью, как свинцовый снаряд, застрявший в броне. Весом принятого решения. Осознанием той бездны, в которую он шагнул, превратившись из мишени в угрозу. Он не просто защищался. Он провел демонстрацию силы. Холодную, расчетливую, безжалостную.

Именно поэтому он почувствовал фальшь почти сразу.

Не сбой. Не грубый взлом. Не щелчок взведенного курка. Нечто иное. Едва уловимая рябь в эфире, искажающая идеальный ритм его сети. Его дар, этот сросшийся с мозгом анализатор спектра, уловил наводку.

Он мысленно натянул восприятие, как струну. Да, вот оно. Невидимый луч. Не луч — щуп. Холодный, безразличный, методичный. Он скользил по акватории порта, квадрат за квадратом, как луч прожектора с корабля береговой охраны, выискивая контрабандиста в ночи. Он касался борта «Марлина-2» — легкое, почти ласковое прикосновение, за которым стояла смертельная угроза, — и так же медленно отползал дальше.

Алексей открыл глаза. Физический мир — тесная каюта, запах моря, старого дерева и раскаленного процессора — наложился на цифровую карту угроз, пылающую в его сознании. Никаких красных меток. Никаких аномалий в коде. Никаких следов вторжения.

Только это давящее, животное чувство, поднимающееся из глубин подсознания. Чувство, которое он давно загнал в самый дальний угол своей новой сущности.

За мной охотятся.

Триумф рассыпался в прах, обнажив голый, ошеломляющий расчет. Они не полезли в лоб на его бастионы. Они не стали соревноваться с ним в цифровом фехтовании. Они пошли по старому, как мир, пути. Пеленгация. Они искали не дыру в его защите. Они искали его. Источник сигнала. Точку в пространстве.

Его крепость в эфире была неприступна. Но саму лодку, на которой он стоял, только что осветили лучом прожектора. Игра изменилась. Из войны богов в киберпространстве она превращалась в охоту на зверя в его же логове.