Щелчок. Ментальный интерфейс погас. Симфония DeepNet оборвалась на полустаккато, оставив после себя оглушительную тишину физического мира. Алексей медленно провел рукой по лицу, ощущая под пальцами влажную прохладу кожи. Адреналин все еще пел в крови, но теперь его песня была тревожной, минорной.

Пеленгация.

Слово висело в воздухе, тяжелое и неоспоримое. Они не могли достать его в цифровом океане, поэтому решили осушить воду. Найти скалу, на которой он стоял.

Он подошел к зашторенному иллюминатору. Указательным пальцем он раздвинул плотную ткань ровно настолько, чтобы один глаз получил обзор пирса.

Первые пять секунд — ничего. Обычная портовая рутина. Грузчики в засаленных комбинезонах курили у сложенных ящиков. С рефрижератора с шипением выходил пар. Вода лениво плескалась о бетонные сваи.

А потом он их увидел.

Не всех сразу. Сначала — одного. Высокий мужчина в темной ветровке, слишком новой и функциональной для этого места. Он не курил, не разговаривал по телефону, не смотрел на корабли. Его взгляд методично сканировал пространство, двигаясь по строгой, невидимой сетке. Охранник на посту. Но какой пост мог быть здесь, у задворков коммерческого причала?

Алексей сузил глаза, заставляя зрение сфокусироваться на деталях. Обувь. Полуботинки из матовой кожи, без единой царапины, с толстой, амортизирующей подошвой. Такие носят спецназовцы для долгих пеших патрулей. Не уставшие рабочие ботинки, не скользкие кроссовки докеров — тактическая обувь для городской среды.

Его взгляд скользнул дальше. Вторая фигура, у края склада. Сидит на ящике, сгорбившись над планшетом? Нет. Руки свободны. Планшет — лишь камуфляж, прикрывающий его истинное занятие. Между коленей, почти невидимо, стоял неприметный черный чемоданчик. Из его торца торчала короткая, телескопическая антенна. Портативный пеленгатор. Они не просто искали глазами. Они слушали эфир, выискивая малейшую дрожь его цифрового голоса.

Третий... Четвертый... Они не сбивались в кучу, не выдавали себя общением. Они были точками единой сети, растянутой по пирсу. Живыми датчиками, соединенными невидимой паутиной раций и общего замысла.

Алексей отпустил шторку. В полумраке каюты его лицо было каменной маской, но внутри все кричало. Это не была паника. Это был холодный, яростный расчет, сталкивающийся с новой, неучтенной переменной.

Они не просто вышли на район. Они уже здесь. В его доме. Дышат его воздухом. И их профессионализм был безмолвным упреком его самоуверенности. Он думал, что сражается с бюрократами в костюмах, воюющими клавиатурами. А ему прислали охотников.

Его рука сама потянулась к клавиатуре, к соблазну ударить по ним слепящим цифровым ударом, затопить их приборы шумом, послать вирус в их планшеты. Но он сжал пальцы в кулак, пока суставы не побелели.

Нет. Это именно то, чего они ждут. Подтверждение, что их пеленг точен. Что призрак здесь.

Он отступил вглубь каюты, в тень. Его мозг, только что оперировавший гигабайтами в виртуальном пространстве, теперь переключился на новую задачу. Задачу выживания в мире плоти и бетона.

Они нашли его скалу. Что ж. Значит, ему придется превратить ее в крепость. Или в ловушку.

Он замер в центре каюты, став точкой абсолютного покоя в сердце нарастающей бури. Дыхание замедлилось, выверяя ритм, превращая тело в антенну. Импульс — и его сознание, упругое и острое, как щупальце, рванулось не в глобальную сеть, а внутрь локальной паутины порта.

Это не был взлом. Это было скольжение. Он не ломал двери, а просачивался сквозь стены, используя дыры, оставленные человеческой ленью и корпоративной экономией. Стандартные пароли к серверам службы безопасности. Открытые порты на системах видеонаблюдения. Устаревшее ПО, которое он изучил еще в первые дни своей жизни в порту, просто чтобы занять чем-то свой вездесущий разум.

Перед его внутренним взором вспыхнула мозаика из десятков камер. Черно-белый мир, лишенный цвета, но полный движения. Он пролистывал потоки данных, не видя людей — лишь тепловые сигнатуры и векторы движения. Его мозг, идеальный процессор для распознавания паттернов, отсекал привычное: грузчиков, докеров, клерков. Оставалось аномальное. Четыре фигуры. Их маршруты не имели логистического смысла. Они описывали зигзаги, петли, возвращались на исходные точки. Тактическая сетка поиска.

Увеличить.

Мысленная команда. Камеры с большим разрешением, установленные на административных зданиях. Кадры стали четче. Он заставил три разных камеры сфокусироваться на лицах. Резкость. Контуры скул. Форма бровей. Разрез глаз.

И тут его сознание совершило тот самый прыжок, который отделял его от любого хакера на планете. Оно не полезло в интернет. Оно обратилось внутрь, к гигантской, выстроенной им за месяцы библиотеке — ментальной копии утекших архивов ЦРУ, ФБР, Моссада. Терабайты лиц, имен, биометрических данных, которые он скачал когда-то «на всякий случай», как тайный инструмент будущих войн.

Автоматическая сверка. Мгновенная, безмолвная.

Щелчок.

Идентификатор #774-Gamma. Ричард «Рик» Вальс, спецагент АНБ. Прикомандирован к подразделению «Кайрос». Специализация — оперативная радиоэлектронная разведка.

Щелчок.

Идентификатор #881-Theta. Майкл Греггсон, старший аналитик «Кайрос». Профиль — кибер-контрразведка, анализ поведенческих паттернов.

Щелчок.

Идентификатор #992-Omega. Джулия Рейнольдс, технический оператор. Эксперт по системам пассивного слежения.

И четвертый… Старший. Тот, что с антенной. Его лицо совпало с низкочастотным снимком из архива под грифом «Только для служебного пользования».

Щелчок.

Идентификатор #001-Alpha. Джейсон Райдер. Руководитель второй смены «Кайрос».

Ледяная волна прокатилась по его позвоночнику. Это не была простая поисковая партия. Это был карательный отряд. Те самые люди, чью репутацию он растоптал, чьи системы заставил извергать аутоиммунную атаку. Они пришли не по приказу. Они пришли по зову крови. По личной обиде.

Он отключился. Его сознание вернулось в каюту, принеся с собой не просто информацию, а приговор. Они знали, кто он. Вернее, знали, с кем имеют дело — с тем, кто унизил их. И они были здесь, в нескольких десятках метров, дыша одним с ним воздухом, сжимая в руках антенны, настроенные на его дыхание.

Профессионалы. Оскорбленные профессионалы. Самый опасный тип противника. Рациональный расчет в них отныне был спаян с животной жаждой реванша.

Алексей медленно выдохнул. Страх кристаллизовался, превращаясь в нечто иное. В холодную, бриллиантовую твердость.

Они пришли охотиться на акулу. Что ж. Он посмотрит, выдержат ли их нервы, когда они узнают, что акула не просто прячется. Она наблюдает за ними из темноты, зная каждое их имя.

Знать имя врага — еще не победа. Это лишь первый шаг к пониманию его намерений. А намерения нужно было подтвердить. Цифровые следы могли врать. Биометрические совпадения — быть ошибкой. Ему нужен был голос. Живое, неотредактированное слово, сорванное с губ самих охотников.

«Марлин-2» был клеткой. Выйти на палубу — значит подставить себя под прицелы их скрытых камер, под безжалостный электронный взгляд пеленгаторов. Но оставаться здесь — значит слепнуть.

Алексей двинулся к корме, к запасному выходу — узкому лазу, ведущему в трюм соседнего снегоуборщика «Снежинка», стоящего вплотную. Старое, ржавое судно, списанное на металлолом. Он давно проложил этот путь, инстинктивно создавая пути для отступления. Тело протиснулось в темноту, покрываясь липкой паутиной и пылью. Через пять минут он уже был на берегу, сливаясь с вечерней толпой портовых рабочих, идущих на смену.

Его цель была в пятидесяти метрах — «Бар „У Дока“». Место, где стирались границы между моряками всех национальностей, где пахло дешевым пивом, жареной рыбой и тоской по дому. И где, как он заметил ранее, один из охотников, Греггсон, заходил — не пить, а сделать вид, что он свой в этой среде.