Алексей вошел внутрь. Шум, гам, приглушенный свет. Он стал тенью у стойки, заказал пиво, которое не стал пить, и растворился в полумраке, прислонившись к стене у разбитого музыкального автомата. Его взгляд, лишенный всякого интереса, был прикован к угловому столику, где сидели трое. Райдер, Греггсон и Рейнольдс. Они не пили. Перед ними стояли три стакана с водой.

Он замедлил дыхание, заглушив внутренний диалог. Его слух, обостренный мутацией, отсек грохот посуды, смех, музыку. Он выловил из какофонии их голоса. Приглушенные, но четкие.

— ...пеленг с вышки в Ацуги и с нашего судна в заливе сошелся здесь, — говорил Греггсон, его пальцы нервно барабанили по столу. — Чистейший сигнал. Электромагнитная вспышка, совпадающая с его первым видео до миллисекунды.

Райдер, старший, сидел неподвижно. Его голос был тише, но каждое слово било как молоток.

— Он здесь. На одном из этих ржавых корыт. Наш призрак обрел плоть. И плоть эту можно потрогать.

— Мы сужаем круг, — добавила Рейнольдс, ее глаза бесстрастно скользили по карте на планшете. — Проверяем все суда, способные держать стабильный спутниковый канал и дающие аномальное энергопотребление. Их осталось двенадцать.

— Он почуял нас, — Райдер сделал глоток воды. — Чувствую это. Крыса в трюме всегда знает, когда корабль тонет. Но теперь не он охотится. Теперь охотимся мы.

Алексей медленно отодвинулся от стены. Этого было достаточно. Больше, чем достаточно.

Он вышел из бара, и холодный ночной воздух обжег ему легкие. Теперь он знал не только их имена. Он знал их уверенность. Их метод. Их ахиллесову пяту.

Электромагнитная вспышка. Спутниковый канал. Энергопотребление.

Они не гении. Они — бухгалтеры. Бухгалтеры, которые складывают киловатты и гигагерцы. Они нашли его не благодаря гениальной догадке. Они просто обработали данные. Как машина.

А машину можно обмануть.

Он не пошел назад через трюм «Снежинки». Его ноги сами понесли его по темным, безлюдным улочкам портовой зоны, где груды контейнеров стояли как руины забытого города. Шаг был быстрым, автоматическим, но внутри царила ледяная, кристаллизирующаяся ясность.

Электромагнитная вспышка.

Слова Греггсона горели в его мозгу, как раскаленная проволока. Он представлял это. Свой первый выход. Тот самый, когда он, еще не Архант, а просто Алексей, сжигающий прошлое, запустил свое обращение в мир. Голос, полный боли и ярости. Силу, рвущуюся изнутри. Он думал, что посылает в эфир лишь биты и байты. Нуль и единицу.

А на самом деле он зажег в ночи гигантский костер.

Его спутниковый терминал на «Марлине-2», обычно дремлющий, в тот день рванул сокрушительным потоком данных. И каждый гигабайт был не просто цифрой. Это был радиосигнал. Мощный, чистый, узконаправленный луч, уходящий в небо. И этот луч, как оказалось, был виден. Не ему. Им.

Он сражался с призраками в серверах, взламывал шифры, строил неприступные цифровые крепости. Он думал, что война ведется в коде. А противник просто поднял голову и посмотрел на небо. Увидел его маяк. И пришел.

Горькая, едкая ирония подступала к горлу. Его сила — его дар, его прямая связь с цифровым океаном — оказалась его же демаскирующим фактором. Чтобы ударить по врагу, ему нужно было становиться частью эфира. А в эфире его можно было запеленговать. Он был как супергерой, невидимый в толпе, но чье сердце билось так громко, что его было слышно за милю.

Он остановился в тени гигантского контейнера, прислонился лбом к холодной, облупленной краске. Дыхание вырывалось ровным паром в холодном воздухе. Не страх. Не паника. Странное, почти отстраненное осознание фундаментальной ошибки в расчетах.

Он готовился к войне богов. К битве искусственных интеллектов, к сражениям на скоростях света. А они прислали рыбаков с сетями. Примитивно. Древне. Смертельно эффективно.

Его цифровая броня была непробиваема. Но она ничего не стоила против того, кто просто пришел и постучал в его физическую дверь.

Он выпрямился. Глаза, приспособленные видеть в темноте, смотрели в сторону, где в гавани покачивался на воде «Марлин-2». Его дом. Его крепость. Его клетка.

Игра действительно изменилась. Закончилась война масштабов, началась война расстояний. Война на десять метров. На пять. На длину вытянутой руки.

Они нашли его скалу. Что ж. Значит, ему придется сделать так, чтобы эта скала сама разбила их лодки.

Он вернулся на «Марлин-2» как призрак — не через трюм «Снежинки», а по воде, проплыв последние двадцать метров под поверхностью, в ледяной, безмолвной темноте, где его не видели их камеры и не слышали их микрофоны. Его тело, уже не совсем человеческое, почти не отреагировало на холод. Внутри горел другой огонь.

Каюта встретила его темнотой и тишиной. Он не включил свет. Его пальцы сами нашли клавиатуру в привычном месте. Прикосновение. И его сознание, как вода, хлынуло в систему.

Это не было подключением. Это было прощанием.

Перед его внутренним взором вспыхнула архитектура его цифровой крепости. Не как звездная карта, а как схема нервной системы. И он принялся за тончайшую, безжалостную хирургию.

Первым делом — логи. Годы работы. Все его сеансы связи, маршруты, IP-адреса, даже те, что были спрятаны за семью прокси. Он не стал их стирать. Стирание — это тоже след. Он перезаписал их. Не случайным мусором, а идеально сфабрикованной историей. Алгоритм, рожденный в его мозгу, взял его цифровой призрак и размножил его, отправив в десятки точек мира. Вот он, Алексей, якобы работает с сервера в Найроби. А вот — скачивает файлы через Бухарест. А здесь — проводит транзакцию из Сингапура. Каждая ложная запись была безупречна, с правильными временными метками, задержками, сигнатурами оборудования. Он создавал хор своих двойников, чтобы сбить с толку псов, идущих по одному-единственному следу.

Затем — виртуальные машины. Песочницы, где он тестировал эксплойты. Хранилища резервных копий. Он не удалял их. Он запустил каскадный сбой. Искра короткого замыкания в их ядре, и они начали самоуничтожаться, пожирая собственные данные, оставляя после себя лишь выжженную, оплавленную цифровую пустыню.

Шифрование. Он отозвал все текущие ключи. Все. Даже те, что защищали самые незначительные данные. Старая эпоха умерла в этот миг. Затем он сгенерировал новые. Но не на основе алгоритмов. Он ввел в уравнение новую переменную — уникальный электромагнитный отпечаток своего измененного мозга. Отныне его связь с ядром DeepNet должна была нести этот сакральный знак. Любой другой сигнал, даже с правильным ключом, но без этого «дыхания», будет отвергнут. Он не просто менял замки. Он менял саму природу ключа.

Работа была ювелирной, изматывающей. Он чувствовал, как уходит часть его самого. Как будто он отрезает от своего цифрового тела куски плоти и бросает их в топку. Это было харакири. Ритуальное самоуничтожение старой личности, старых привычек, старой безопасности.

Наконец, он добрался до самого сокровенного. Ядра Некрополя. Базы данных с мертвыми счетами, доступ к которым был его финансовой артерией. Он не тронул саму базу. Он уничтожил все ключи доступа, хранившиеся на «Марлине-2». Отныне путь к деньгам лежал только через его собственное, незаменимое сознание.

Он отключился.

Физическая усталость накатила на него, как бетонная плита. Он сидел в темноте, и его пальцы дрожали. Перед ним был лишь темный экран. Все связи разорваны. Все мосты сожжены. Все следы, которые можно было уничтожить, — уничтожены.

«Марлин-2» был теперь просто куском железа и пластика, пришвартованным в порту. Пуповина, связывавшая его со старым миром, была перерезана.

Он поднял голову. В глазах, привыкших к темноте, не было ни сожаления, ни страха. Лишь холодная, отполированная до зеркального блеска решимость.

Они охотились на Арханта. Что ж. С этой секунды Архант умер здесь. Осталось лишь пустое тело, в котором зрело нечто новое. Нечто, что не оставляет следов. Нечто, что охотится в тишине.