Возникали свои ритуалы, своя мода — плавки и купальники с символикой волны или акулы. Рождался новый сленг: «сухпайки» (те, кто не мог измениться), «ныряльщики» (новички), «глубинники» (продвинутые ученики).

Алексей наблюдал за этим с холодной отстраненностью стратега. Он видел, как его учение превращается в товар, в развлечение, в моду. В каком-то смысле это было кощунственно. Но он видел и другое.

Он видел сообщение от пожилого рыбака из Тасмании: «60 лет в море, а думал, что знаю о нем все. Оказалось, я даже не здоровался с ним правильно. Спасибо, парень».

Индустрия рождалась уродливой, коммерциализированной и небезопасной. Но под этим слоем шума происходило нечто настоящее. Рождалось сообщество. Люди, разбросанные по огромному континенту, чувствовали себя частью чего-то большего.

И Алексей понимал, что запустил механизм, который уже невозможно остановить. Он бросил в мир семя, и теперь оно прорастало сотнями независимых ростков. Осталось лишь направить эту бурлящую энергию в нужное русло. Дать им не просто чувство общности, а Великую Цель.

Тишина на мостике «Утренней Зари» была обманчивой. Внутри Алексея бушевала буря холодного, безжалостного анализа. Он наблюдал за австралийским хаосом, и его мысли работали с точностью штурманского компьютера.

Я смотрю на них и вижу не учеников, не последователей. Я вижу живой щит. Каждый человек, сумевший повторить хотя бы часть того, что могу я, — это гвоздь в крышку гроба интереса «Мицубиси» ко мне лично. Их охота была основана на уникальности товара. Что будет с ценностью алмаза, если песок на пляже внезапно начнет превращаться в бриллианты? Он обесценится. Моя единственная защита — сделать себя не уникальным, а первым. Первым в длинной очереди таких же, как я.

Он мысленно проигрывал возможные ходы корпорации.

Сценарий 1: Продолжение охоты. Бессмысленно. Даже если его схватят, в мире уже будут тысячи тех, кто обладает сходными навыками. Его знания перестают быть эксклюзивными.

Сценарий 2: Попытка контроля. Как запатентовать дыхание водой? Это стихия, и она не поддается корпоративному менеджменту.

Сценарий 3: Уничтожение явления. Как отличить «глубинного» от обычного человека? Это сплотит их еще сильнее.

Вывод был ясен. Массовизация его дара была единственной верной стратегией. Он вел информационную войну, и его оружием была сама эволюция.

Но одного лишь распространения знаний было недостаточно. Чтобы движение стало по-настоящему массовым, нужна была приманка попроще. Приманка, которая испокон веков заставляла людей бросать дома и плыть к черту на рога.

Золото.

Идея созрела в его сознании. Он посмотрел на архив своих записей. Там лежали те самые, не вошедшие в официальные отчеты кадры с «Синсё-мару»: золотые слитки, рассыпающиеся из сгнившего сундука. Это был символ. Символ богатства, лежащего буквально под ногами, которое до сих пор было недоступно.

А теперь эта охрана переставала быть абсолютной.

Его следующий шаг был очевиден. Нужно было бросить эту приманку в бурлящую воду австралийских школ. Превратить духовных искателей в авантюристов. В новых пиратов. В золотоискателей XXI века, вооруженных не кирками, а жабрами.

Я дам им не просто новую жизнь. Я дам им новую мечту. Древнюю, как мир, и потому — неистребимую. Они пойдут за золотом, а по пути научатся быть теми, кем должны стать. А я… я получу армию. Не армию солдат, верных мне. Армию вольных стрелков, верных своей жажде наживы. И эта армия будет надежнее любой личной преданности.

Алексей откинулся в кресле. План был готов. Безупречный и безжалостный. Он использовал самые низменные инстинкты людей, чтобы привести их к высшей цели — их собственной эволюции.

Он потянулся к клавиатуре. Пришло время записать самое главное обращение. Обращение, которое должно было запустить новую золотую лихорадку.

Работа началась в полной тишине. Алексей погрузился в цифровые архивы — не как ученый, а как режиссер, подбирающий кадры для самого важного фильма в своей жизни.

Он нашел папку с пометкой «Синсё-мару_Raw». Сырые, необработанные материалы. Те самые кадры, что были слишком откровенны для глянцевого телерепортажа.

Лучик фонаря выхватывал из мрака детали. Почерневшие шпангоуты, зияющая черная пасть в палубе, и из нее — содержимое трюма. Оно светилось. Тусклым, жирным, ядовито-желтым светом. Золото.

Не аккуратные слитки, а грубая, кошмарная роскошь. Бесформенные самородки, слипшиеся в чудовищные комья. Рассыпавшиеся цепи. Тысячи монет, разлетевшиеся по дну, как чешуя гигантской золотой рыбы.

Алексей увеличил изображение. Камера запечатлела каждую царапину на металле. Это было не абстракция. Это было богатство. Осязаемое, тяжелое, слепящее.

Он взял этот кадр — самый откровенный, самый алчный — и сделал его основой.

Затем он перешел к графике. На темный экран легла карта мира. Потом на ней начали проступать линии. Тонкие, как паутина, они тянулись через океаны.

Линия 1: Из Веракруса и Гаваны — через Атлантику — к берегам Испании. Маршрут «Золотого флота».

Линия 2: Из Гоа и Калькутты — вокруг мыса Доброй Надежды — в Лиссабон и Амстердам. Путь португальских и голландских каракк.

Линия 3: Из Манилы в Акапулько. Маршрут манильских галеонов.

Линия 4: Из Кантона и Шанхая — в Лондон. Британские клиперы.

Он анимировал их. Крошечные, стилизованные кораблики поплыли по этим линиям. И затем — начали исчезать. Один за другим. Каждое исчезновение сопровождалось сухой текстовой выжимкой:

«Нуэстра Сеньора де лас Мерседес», 1804 г. — 500 000 золотых монет.

*«Сан-Хосе», 1708 г. — 11 млн песо золотом и серебром.*

«Тильбюри», 1765 г. — груз индийских алмазов.

Цифры мелькали, накладываясь друг на друга, превращаясь в астрономическую сумму. Это была опись гигантского, неиспользуемого банковского хранилища, раскиданного по дну океана.

И последний штрих. Когда последний кораблик исчез, вся акватория вдоль этих маршрутов усыпалась мерцающими золотыми точками. Тысячами точек. Они лежали буквально в шаге от берега, но за непроницаемой для обычного человека стеной воды.

Алексей остановил запись. Монтаж был готов. От шокирующей реальности кадров с «Синсё-мару» — к гипнотизирующей абстракции карты сокровищ.

Он знал, что сейчас сделает. Он возьмет эту запись и обрежет последние секунды. Ту самую, где карта вся усыпана золотом. Он оставит ее на потом. Для финала.

А сейчас… сейчас нужно было записать обращение. Не учителя. Не пророка. А делового партнера. Человека, открывающего новый, доселе недоступный рынок.

Он поправил камеру и начал говорить. Его голос был спокоен, почти бесстрастен, но каждое слово было рассчитано с точностью до микрона.

— Вы научились дышать. Вы научились видеть в темноте. Вы почувствовали силу, которая отличает вас от всех остальных. Но сила — это лишь инструмент. Скажите, что вы будете с ней делать?

Он сделал паузу, глядя в объектив с легкой, почти циничной улыбкой человека, раскрывающего большой секрет.

— Я покажу вам.

Камера зафиксировала его лицо, но на этот раз в нем не было ни усталой мудрости учителя, ни отрешенности пророка. Взгляд Алексея был острым, цепким. Легкая, чуть кривая улыба тронула уголки его губ — знающая.

— Вы научились дышать. Вы научились видеть в темноте. Вы почувствовали силу, — его голос звучал негромко, но с металлической плотностью. — Сила — это инструмент. Дорогой, сложный, рискованный инструмент. И самый глупый вопрос, который можно задать — «зачем он?». Самый умный — «какую прибыль он может принести?».

Он сделал театральную паузу.

— Веками человечество с завистью смотрело на океан. Из-за его богатств. Тысячи судов, тысячи тонн золота, серебра, алмазов лежат на дне. Они так близко. Порой — в паре сотен метров от пляжа. Но между вами и ними — стена. Стена воды, давления, смерти. Стена, которую нельзя было обойти. До сегодняшнего дня.