Сначала это было просто наблюдение. Потом Рин, сама того не осознавая, начала дышать в такт их синхронному, спокойному дыханию. Рэн бессознательно повторил за ней. Их собственная, тонкая связь, обычно замкнутая друг на друге, медленно начала растягиваться, как паутина, пытаясь найти точки соприкосновения с другим, более мощным энергетическим полем.

И тогда они начали слышать.

Сначала это был просто фоновый шум — лёгкий, высокочастотный писк, похожий на помехи в наушниках. Рин поморщилась, пытаясь отогнать навязчивый звук. Но он не исчезал, а лишь нарастал, превращаясь в невнятный гул, в котором иногда проскальзывали обрывки… чего-то. Не слов, а скорее ощущений: «…пологая… песок… нет, дальше…» — холодная, аналитическая нить Кейджи. «…вот эта неровность… обросшая… нужно проверить…» — более мягкий, интуитивный поток Ами.

Близнецы замерли, перестав дышать. Их взгляды встретились в немом, шокированном вопросе. Они слышали их. Слышали сам процесс их мышления, их безмолвный рабочий диалог!

Инстинктивно, движимые одним порывом, они сконцентрировались, пытаясь настроиться, «поймать волну» яснее. Это было похоже на попытку поймать две разные радиостанции на одной частоте — сначала лишь треск и какофония. Но потом, в один миг, их собственные «приёмники» синхронно щёлкнули, настроившись в унисон.

Тишину на палубе разорвал не звук, а вздох — единый, общий вздох облегчения и изумления. Помехи исчезли. Теперь они слышали всё с пугающей, кристальной ясностью, как если бы Кейджи и Ами стояли рядом и проговаривали каждую мысль вслух.

«…поворачивай левее, там резкий свал… вижу… жаль, не то, просто скала…»

«…какая странная структура… похоже на старую сеть… или обломки…»

Кейджи у руля вдруг замер и медленно обернулся. Его глаза, широко раскрытые от изумления, встретились с поражёнными взглядами близнецов. Ами тоже открыла глаза и смотрела на них, на её губах играла удивлённая, восторженная улыбка.

— Вы… — прошептал Кейджи, и его мысленный голос прозвучал для всех четверых так же отчётливо, как и произнесённый вслух. — Вы слышите нас.

Это был не вопрос. Это было констатацией ошеломляющего факта.

Связь, которую они безуспешно пытались установить вчера в кают-компании, теперь работала сама собой, легко и естественно, подкреплённая общей целью и мощным энергетическим полем их совместного поиска. Они были не просто четырьмя людьми на лодке. Они стали единым организмом, единым инструментом. И этот инструмент обрёл новый, невероятный голос.

Эйфория от открытия витала в воздухе, густая и сладкая, как морской бриз. Но Кейджи, всё ещё стоявший у штурвала, мысленно ощупывал новую, расширенную реальность. «Слышать — это одно. А как это работает там, внизу? В её стихии?» — его мысль, чёткая и весомая, прозвучала для всех троих.

Ответом ему стала волна живого, неподдельного интереса от Ами и Рэна. И — острая, колючая вспышка страха, тут же приглушённая стыдом. Это была Рин. Все повернулись к ней. Девушка сжалась, её пальцы бессознательно вцепились в планширь.

— Я… — её реальный голос прозвучал тихо и сдавленно, а мысленный кричал о давней, детской фобии: темнота воды, невесомость, чувство беспомощности. — Я не очень хорошо плаваю. И… гидрокостюмы такие тесные.

Её смущение и страх были такими же голыми и очевидными, как если бы она выкрикнула это на палубе. Но вместо насмешек или раздражения её окутала волна тёплого, поддерживающего понимания, исходящая от всех троих. Ами мысленно послала ей образ: себя, впервые погружающуюся после Изменения, тот же животный ужас и последующее преодоление.

— Нам не нужно «хорошо плавать» в старом смысле, — вслух сказал Кейджи, и его голос был спокоен и ободряющ. — Мы проверим связь. Всего на несколько минут. И ты будешь не одна. Мы все будем с тобой. По-настоящему.

Решение созрело мгновенно и единогласно. «Умихару» лег в дрейф в уединённой бухте неподалёку от Муроцу. Вода здесь была спокойной и прозрачной, как стекло, на дне виднелись валуны, поросшие бурыми водорослями.

Началась подготовка. Рин действительно нервничала, её пальцы дрожали, когда она натягивала чёрный неопрен. «Он меняет всё тело… все увидят…» — металась её мысль.

«Мы видим тебя совсем другую, — тут же пришёл тёплый, твёрдый ответ от Ами. — Силу. Грацию. А это — просто скафандр для тех, кто ещё не вспомнил, как дышать водой».

Рэн, оставшийся на палубе, молча взял на себя роль страхующего. Он проверил их снаряжение с нечеловеческой тщательностью, его спокойная уверенность тонким ручейком вливалась в общее ментальное поле, стабилизируя нервозность сестры.

И вот они трое — Кейджи, Ами и Рин — стояли на трапе, залитые уже высоким солнцем. Последний взгляд, последний кивок. И они шагнули вниз.

Холодные объятия воды встретили их. Серебристая россыпь пузырей закрыла обзор на мгновение, а когда рассеялась, Рин почувствовала, как её страх накрывает с головой. Она беспомощно забилась, инстинктивно пытаясь всплыть.

Но в следующий миг её сознание окутало нечто иное. Не паника, а спокойный, ясный поток.

«Спокойно. Выдохни. Смотри на меня», — прозвучал внутри голос Кейджи, и она увидела его руку, протянутую к ней.

«Почувствуй воду. Она держит тебя. Она не враг», — добавил голос Ами, и с ним пришло ощущение лёгкости, почти невесомости.

Их связь под водой не просто работала. Она усилилась, стала объёмнее, чище, насыщеннее. Воздушные помехи исчезли, осталась только кристальная ясность. Рин перестала бороться. Она позволила воде держать себя, доверившись ей — и им. Она посмотрела сквозь маску на Кейджи и Ами, и они улыбнулись ей, их улыбки были видны только в их общем ментальном пространстве — тёплые, ободряющие, гордые.

Они парили втроём в толще бирюзовой воды, связанные не верёвками, а чем-то куда более прочным. Рэн с палубы был с ними — его спокойное, наблюдательное присутствие было якорем, точкой отсчёта в этом новом мире.

«Я… я слышу вас», — робко, мысленно произнесла Рин, и её восторг, смешанный с изумлением, вырвался наружу яркой, сияющей вспышкой, которую почувствовали все.

«Добро пожаловать домой», — ответил Кейджи.

Это было не просто погружение. Это было крещение.

Паника Рин окончательно растворилась, сменившись нарастающим изумлением. Мир под водой, который всегда казался ей враждебным и чужим, теперь раскрывался во всей своей ослепительной красоте. Солнечные лучи, преломляясь в толще воды, рисовали на песчаном дне колышущиеся золотые узоры. Стайки мелких серебристых рыб, словно живое серебро, синхронно поворачивали то в одну, то в другую сторону. Пурпурные и оранжевые актинии шевелили щупальцами, а между темными валунами прятались неуловимые бычки.

«Красота-то какая…» — пронеслось в общем поле её мысль, наивная и восторженная. И в ответ она получила тёплые волны согласия от Ами и одобрительную «ухмылку» от Кейджи.

Именно в этот момент из голубой дымки на них выпорхнули они. Сначала это были всего лишь быстрые, изящные тени на периферии зрения. Но через мгновение их окружила целая стая дельфинов-афалин. Они появились бесшумно, словно возникли из самой воды. Три-четыре особи, их мощные, идеальные тела сверкали на солнце серо-стальным блеском.

Они не плыли мимо. Они замедлили ход и начали кружить вокруг трёх непонятных, медлительных существ, издававших такой странный, притягательный «шум» — ровный гул их ментальной связи. Дельфины подплывали совсем близко, их умные, любопытные глаза с тёмными обводками изучающе разглядывали людей сквозь маски. Один из них, самый смелый, развернулся и легко, играючи коснулся плавником руки Рин.

«Они… они чувствуют нас!» — мысль Ами прозвучала с таким же детским восторгом, как до этого у Рин.

«Чувствуют нашу связь. Для них мы — один большой, интересный дельфин», — мысленно «фыркнул» Кейджи, но и в его «голосе» слышалось изумление.