— Что это вообще было, Петров? — вытер слезу умиления Эрик, — Заклинание?

— Самое настоящее, — пафосно ответил Алексей, радуясь, что смог разрядить обстановку. — Мнемоническое. Так острова Японии по убыванию размеров и запоминаются: Хоккайдо, Хонсю, Сикоку, Кюсю. «Милая Хоккайдо, я тебя Хонсю, за твою Сикоку я тебя Кюсю». Видишь? Все просто. Теперь не заблудишься.

— Гениально и безумно, — покачал головой Эрик, но улыбка не сходила с его лица.

Шутка, простая и дурацкая, стала крючком, зацепившимся за край обшей надежды. Она висела в воздухе, как мыльный пузырь, переливаясь всеми цветами былой, нормальной жизни, где были смешные запоминалки, учеба, туризм и никаких концов света. Она была крошечным островком нормальности в океане безумия. Казалось, еще чуть-чуть — и они причалят к большому, прочному берегу, где эта нормальность и осталась.

Они еще не знали, что Алексей только что произнес над этим берегом веселую, легкомысленную эпитафию, — прошелестело в сознании Арханта. Мы цеплялись за обрывки прошлого, как за спасательные круги, не зная, что они сделаны из свинца.

Тишина на «Колыбели» стала привычной, почти естественной средой. Её нарушал лишь ропот дизелей и скрип палубы. Поэтому, когда дверь радиорубки с грохотом распахнулась, все на мостике вздрогнули, как от выстрела.

В проеме стоял Карлссон. Но это был не тот одержимый алхимик, что неделями вслушивался в шипение пустоты. Его лицо, обычно бледное, теперь пылало неестественным румянцем, а глаза были широко раскрыты, полные не ужаса, а шокированного, почти маниакального торжества.

— Капитан! — его голос сорвался на визгливый фальцет, и он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Эфир... Он... жив! Полон! Но это... это не то, что мы ждали.

Капитан резко развернулся, отложив бинокль. На его лице не было надежды — лишь мгновенная, привычная готовность к новой беде.

— Объясни.

— Я... я не знаю, как. Помехи почти стихли. Ионизация спала. Идут передачи. Мощные, четкие. Но не наши частоты. Не маяки... — Карлссон мотнул головой, пытаясь найти слова. — Это... новости. Американские, британские... Они... они говорят такое, что...

Капитан молча двинулся к радиорубке. Команда замерла, застыв в ожидании. Через мгновение из репродукторов, вмонтированных в стены корабля, раздался голос. Четкий, спокойный, поставленный баритон диктора, говорящий на безупречном английском. Тон был не истеричным, а деловым, почти благостным, как при объявлении о росте акций на бирже.

«...подтверждают, что операция «Возмездие Небес» достигла всех поставленных целей. Режимы в Пекине, Пхеньяне и Нью-Дели более не представляют угрозы для свободного мира. Коалиционные силы приступают к этапу стабилизации...»

В воздухе повисло непонимание.

— Что? Какую операцию? Какое возмездие? — прошептал кто-то.

— Тише! — рыкнул капитан из рубки.

Голос диктора продолжал, невозмутимый:

«...временные трудности со связью в Азиатско-Тихоокеанском регионе, вызванные геомагнитной аномалией, успешно преодолены. Усилиями инженеров коалиции уже восстановлена работа ключевых спутниковых группировок. Мы приносим наши глубочайшие соболезнования мирному населению, пострадавшему от хаоса и беззакония, спровоцированным действиями свергнутых режимов...»

Ледяная тишина повисла на мостике. Слова были ясны, но их смысл не укладывался в голове. Это звучало как сводка с очередных учений, а не как сообщение о конце света.

И тут Алексей вспомнил. Телевизор. Старый, допотопный телевизор, вмонтированный в стену кают-компании. Его использовали раз в год для показа новогоднего обращения капитана. Он был всегда выключен, пылился в углу. Цельный, немой кусок пластика и стекла.

Не говоря ни слова, он сорвался с места и побежал вниз. Через минуту в кают-компании собралась толпа. Алексей, дрожащими руками, нашел пульт. Батарейки, к всеобщему удивлению, еще подавали признаки жизни.

Он нажал кнопку.

Телевизор молчал.

Он переключил на внешнюю антенну.

Экран засветился мертвенной синевой.

И вдруг — рывок. Изображение проплыло, запрыгало и застыло. На экране был логотип международного новостного канала. И тот же самый диктор, в идеальном костюме и при галстуке, говорил с невозмутимым выражением лица.

«...открываются беспрецедентные возможности для переустройства региона в соответствии с принципами демократии и свободного рынка. По предварительным оценкам, восстановление займет не более двух десятилетий...»

Кто-то позади Алексея сдавленно выдохнул:

— Господи... Да они... Они совсем с ума сошли... Это же...

Алексей не слышал. Его рука сама потянулась к карману. Его смартфон, старый, верный, разряженный и бесполезный. Он машинально нажал на кнопку питания. И — о чудо — значок батареи показал три процента. Он судорожно ткнул в иконку браузера.

Страница грузилась мучительно долго. Спутниковый интернет, видимо, все еще работал с перебоями. Наконец, загрузилась стартовая страница новостного портала.

Заголовки бросились в глаза, кричащие, победные, бесчеловечные в своей деловитости:

«Эра нового мира: как Запад остановил тиранов»

«Биржевые индексы бьют рекорды на фоне новостей о стабилизации»

«Аналитики: крах китайской экономики откроет рынок сбыта на триллионы долларов»

«Гуманитарные миссии готовятся к входу в зону ответственности»

Алексей медленно опустился на стул, не в силах оторвать глаз от экрана. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Они ждали разрушений, хаоса, криков о помощи. А получили — пресс-релизы победителей. Холодные, расчетливые, отполированные тексты, в которых гибель сотен миллионов людей называлась «временными трудностями» и «открывающимися возможностями».

Мы прорвались сквозь тишину, — мысленно произнес Архант. Но тишина оказалась куда милосерднее, чем эта леденящая душу реальность.

Кают-компания «Колыбели» превратилась в штаб по приему апокалипсиса. Люди стояли в оцепенении, уставившись на мерцающий экран телевизора, где под бодрые фанфары крутили ролик о «силе и единстве свободного мира». Алексей, бледный, сидел за столом, подключив свой наконец-то заряженный на все сто смартфон к розетке. Он лихорадочно листал сайты международных новостных агентств, которые грузились с чудовищной задержкой, выдергивая из потока информации самые чудовищные фрагменты. Это были не крики ужаса, а сухие, официальные сводки, от которых кровь стыла в жилах.

Он не читал — он сканировал, выхватывая ключевые фразы и зачитывая их вслух срывающимся голосом, пока остальные слушали, не в силах вымолвить слово.

«…по последним данным Пентагона, в ходе операции «Возмездие Небес» было применено ровно 527 ядерных боезарядов по заранее выверенным стратегическим целям на территории КНР, КНДР и Индии. Удар признан исключительно успешным…» — его голос дрогнул на слове «успешным».

«…основной ударной силой выступили баллистические ракеты подводных лодок класса «Огайо», находившихся в акватории Тихого океана. Полное отсутствие противодействия со стороны систем ПВО противника подтвердило расчеты о тотальном выходе из строя их электроники в результате геомагнитной аномалии…»