Я очень хочу встретиться с вами, чтобы лично поговорить и всё рассказать, однако не могу. Меня уже подозревают в шпионаже. Слишком рано раскрывать себя.

Если же меня не станет… Я оставил тайник со всеми знаниями. Мой человек поделится с вами его местоположением.

Смерть страшит меня, Алексей Дмитриевич. Я чувствую, как над моей головой навис меч. Однако я должен сделать то, что считаю нужным. Надеюсь вы поступите так же, Алексей Дмитриевич.

Мы не должны позволить человечеству быть уничтоженными. Даже если придётся заплатить огромную цену.

Благодарю, если вы дочитали до этих строк. Мне нужно было выговориться. Надеюсь, когда всё это закончится, мы сможем встретиться лично и отпраздновать нашу победу.

Искренне на это надеюсь…'

На этом письмо заканчивалось. Сомневаюсь, что сам информатор верил, что сможет дожить до этого дня. Тут я мог только ему посочувствовать.

— Самопожертвование есть высший нравственный закон, — неожиданно проговорил Ворон. — Он знал, на что шёл. Любой, кто шпионит, всегда рискует собой. Это его путь. Тут не о чем сожалеть.

— Я и не спорю, — сказал я, сжигая письмо после прочтения. — Не будем рассуждать об этом. У нас теперь есть другая проблема.

— Предательство среди студентов? — сразу же догадался фамильяр. — Это да, проблема. Думаешь, это кто-то из костяка?

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Некоторые конечно ведут себя странно. Взять того же Новикова. Он никогда на занятиях толком не старается. Вечно молчит или ехидно смотрит на всех. Странное поведение? Да. Но не для шпиона того же «Краха». Он так много информации не добудет.

— Значит это кто-то из новеньких, — озвучил Ворон мои мысли.

— Наверняка. Вопрос только кто именно. Через пару дней придёт пополнение на тридцать человек. Того больше полсотни. Иди попробуй отыщи среди них предателя.

— Есть такая проблема, да, — согласился со мной фамильяр. — Сколько за каждым не следи, скорее всего не узнаешь. Только через ментальную проверку, но тогда ты информатора подставишь. Да и студенты будут крайне этим недовольны. Дилемма, однако.

— Самым лучшим вариантом будет делать вид, будто мы ничего не знаем, — немного подумав, сказал я. — Раз уж предателя не вычислишь, нужно дожидаться от него ошибки. Наверняка его действия будут связаны или со мной, или с Морозовыми. Других приоритетных целей я не вижу.

— Как вариант, — согласился Ворон. — Если Крах охотится за сущностями тьмы, зачем им будет нужна та же Фролова, например? Хотя они опять могут кого-то из твоих похитить, чтобы чисто тебя позлить и вынудить прийти в ловушку.

— Я не думаю, что им такой опыт понравится, — хмыкнул я в ответ. — Как минимум в следующий раз я могу прийти не один, а с целым отделом ИСБ, ректором и другими сильными магами. Вот тогда я бы посмотрел на реакцию «Краха». Заставит ли их подобное совершать ошибки, что приведут к их падению?

— А ещё на меня говорят, что я злопамятный, — усмехнулся Ворон. — А сам-то!

— Просто меня не надо злить, — хмыкнул я в ответ. — И почему об этом вечно забывают?

Начало нового учебного года выдалось для меня непростым. И вовсе не из-за новичков. С ними как раз всё было в порядке. Мои студенты показали им, кто чего стоит, а затем я уже распределил их по временным командам. Так, пока не пойму, у кого какие способности, и как они лучше будут синергировать друг с другом.

Отдельно порадовал граф Оболенский. Он не только приводил своих студентов для совместных тренировок, но и сам в них участвовал. Спарринговаться с графом мне было особенно интересно. Хоть какой-то достойный противник, когда я разумеется осознанно себя ограничиваю. Ну и к тому же он обучал мастерству меча других моих студентов.

Уж к чему-чему, а к холодному оружию у меня рука не лежала. Так что граф мне в этом деле очень сильно помог.

Так почему же начало выдалось непростым? Всё опять же из-за моих студентов. Кто бы мог подумать, что наблюдать, как они портят хорошие продукты, будет так больно.

— Александр Павлович, это же бифштексом должно быть, а не жареной подошвой, — сказал я, глядя на обгорелый кусок мяса. — Игорь Александрович, ну куда столько соли сыпете. Вы не овощное рагу сделаете, а солёное море. Артём Сергеевич, ну зачем опять столько перца…

Серьёзно, мне стоило огромных усилий, чтобы сдержаться и не начать ругаться на студентов. Нет, я понимаю, что вначале всегда тяжело. Особенно когда до этого практически не готовил. Но чёрт возьми, это же не самые сложные блюда. Как можно раз за разом наступать на одни и те же грабли? Тем более после всех моих объяснений. Они же маги. Как маг может не уследить за едой⁈

Не думал, что это окажется для меня настолько больной темой. Одно радовало — хотя бы княгиня Голицына показывала кулинарное мастерство. Она не умела сама готовить еду с помощью магии, но вот с помощью артефактов очень даже. Приготовленный ею жюльен с курицей и грибами так и вовсе вызвал восторг у моих вкусовых рецепторов.

Жизнь вновь стала размеренной и весёлой. Что ни говори, а обучать студентов всё равно доставляло мне удовольствие. Видеть, как они страдают и одновременно с этим становятся сильнее. Что может быть лучше?

Однако про себя я тоже не забывал и минимум два часа в день просиживал в библиотеке. Всё-таки разговаривать с Марией Игоревной на тему магии было интересно. Она была очень начитанной и образованной женщиной.

— Алексей Дмитриевич, вы слышали, что в столицу через пять дней приезжает музейная экспозиция? — стоило мне войти в библиотеку, как местная библиотекарша сразу озадачила меня вопросом. Причём даже без приветствия.

— Не слышал. О чём идёт речь? — с интересом спросил я.

— Там представлены труды древних магов, где в том числе есть уникальные гримуары. Меня, как специалиста, пригласили изучить данные труды и помочь в реставрации. Если хотите, можете сопроводить меня и тоже изучить материал, — предложила Мария Игоревна.

— Грех отказываться от такого щедрого предложения, — довольно улыбнулся я и подмигнул. — С меня должок.

— Бросьте, Алексей Дмитриевич, — улыбнулась в ответ женщина. — Мне наоборот, только спасибо скажут, если я в качестве исследователя приведу целого князя. Ваши познания в магии весьма обширны. Я не сомневаюсь, что другие учёные не упустят возможности с вами подискутировать на самые разные темы. Большинство же из них чисто теоретики и сами в магическом плане ничего не умеют.

— Даже так, — хмыкнул я. — Что ж, чувствую мне придётся на неделю другую оставить студентов без присмотра. Впрочем, вряд ли Аристарх Евгеньевич будет возражать, если их будет и дальше обучать сущность тьмы.

— Не сомневаюсь, что для них это станет необычным опытом, — сдержанно рассмеялась Мария Игоревна. — И для студентов, и для сущностей тьмы.

— На войне все средства хороши. Даже такие, — пожал я плечами. — Тем более если это работает.

Главное только чтобы музейная экспозиция не проходила совсем далеко от Академии. Ворон и Вельзи конечно могут отдаляться от меня на далёкие расстояния, но даже у них есть предел. Чем дальше они отдаляются, тем сложнее мне подпитывать их маной. А без неё они попросту вернуться в план тьмы.

Впрочем, ладно. Буду решать проблемы по мере их появления. Тем более экспозиция не сегодня приедет.

У Марии Игоревны я просидел ещё где-то пару часов. В основном мы обсуждали предстоящий поход и то, какие труды там находятся. Что меня особенно приятно удивило — большинство из них были посвящены Африке, а точнее их магии.

Африка в целом континент весьма специфичный. До «Великого Раскола» у них точно хватало отдельных племён, практикующих необычную и в основном древнюю магию. Я по праву мог их назвать одними из лучших ритуалистов в мире.

После «Великого Раскола» ситуация изменилась. Формально, по документам, вся Африка является единым государством, с избираемым лидером во главе. На деле же часть регионов колонизировали или оккупировали, остальные же не торопятся подчиняться государственной власти. Они живут своими порядками и зачастую традициями, уходящими в глубокую древность.