Постепенно его разум начал входить в состояние полного сосредоточения. Вдох за вдохом он отрывался от конкретных мыслей, переходя на уровень интуитивного восприятия. Звуки, образы и ощущения вокруг будто стирались, оставляя только пульсацию элементарных законов, из которых состояла эта первозданная вселенная.

Время перестало существовать в привычном смысле.

Сначала показалось, что прошли лишь мгновения. Но затем, словно песок в неощутимых часах, начали исчезать дни, недели и месяцы. Кай уже не осознавал их смены, его внимание полностью поглотил внутренний мир. Он больше не ощущал разницы между собой и потоками, окружающими его. Все мысли о себе, о прошлом и даже о своей цели начали стираться, как следы на мокром песке.

Вокруг него разворачивались бесчисленные видения. Он видел, как жизнь рождает во Вселенной новые законы, а потом стремится забрать их у нее. Становясь достаточно сильными, мастера боевых искусств заполучают законы себе, создавая нечто сильное, и неподвластное Вселенной. Баланс вечно колебался то в одну сторону, то в другую.

Порой Кай забывал, зачем вошел в транс. Все существо Кая было сосредоточено на одной задаче — найти точку равновесия. В этом поиске он начинал терять грань между собой и вселенной, между наблюдателем и объектом наблюдения.

И все же с каждым новым столетием внутри него происходило что-то большее. Год сменялся годом, перетекая в десятилетия, а затем в столетия и тысячелетия. И подобное происходило даже во внешнем мире, где время текло гораздо медленнее...

В этот же момент, далеко, в мире живых, солнце золотило крыши бескрайнего города, раскинувшегося у подножия величественных гор. Просторный балкон, напоенный светом, утопал в тишине, нарушаемой лишь редкими звуками далекой суеты. На его краю стояла Кессия. Она только что завершила очередную длительную закрытую культивацию, которая длилась не одну тысячу лет.

Ее фигура, все еще окруженная тонкими струйками остаточной ауры, излучала силу и внутреннее спокойствие. Казалось, каждый аспект ее присутствия кричал о ее недосягаемости, о ее возросшем могуществе. Но взгляд Кессии выдавал иное.

Ее глаза, обращенные к горизонту, где городская суета сливалась с небесной синевой, прятали в себе тяжелую тень тоски. Где-то в самой глубине скрывалась печаль, которую она так долго пыталась подавить.

"Сколько уже прошло... Десять тысяч лет? Или же больше?" — мысленно прошептала она, прижав ладонь к холодному мрамору перил.

Кессия сделала глубокий вдох, словно надеялась вытолкнуть из себя это чувство, но оно не отпускало. Она не хотела верить, что Кай мертв. Это было немыслимо. Его сущность, его сила, его свет — все в нем казалось вечным. Но время, безжалостное и бесконечное, текло, стирая за собой даже самые отчетливые следы. Прошли не десятилетия, а тысячелетия. И каждый новый виток времени все сильнее сжимал ее сердце.

Город перед ее лицом жил своей жизнью. На улицах кипела торговля, в небесах, изредка нарушая тишину, мелькали силуэты могущественных культиваторов. Но все эти звуки и движения были для Кессии лишь фоном. Она больше не чувствовала к этому миру прежней привязанности.

Она провела рукой по перилам, пальцы ее были сильными, но в движении сквозила усталость. Внизу, далеко под балконом, ветер поднимал легкую пыль, играя с ее золотыми бликами. Этот ветер напомнил ей что-то давно забытое — его голос, его слова.

— Кай, — прошептала она почти беззвучно, словно боялась, что мир украдет это имя.

Ее лицо не выражало эмоций, оно было спокойным и величественным, как у истинного мастера. Но это спокойствие было маской, которую она носила так долго, что порой забывала о ней. И все же, ее глаза, которые никто сейчас не мог увидеть, выдавали ту самую рану, что не заживала тысячелетиями.

"Ты не мог исчезнуть. Ты — тот, кто должен изменить все. Если ты мертв, значит, и эта вселенная мертва для меня," — мысли ее были горьки, но в них теплился слабый огонек надежды. Надежды, которую она хранила несмотря ни на что.

Кессия окинула взглядом горизонт, ее взгляд стал холодным и решительным.

— Тысячелетия прошли, а я все еще жду. И если понадобится, я буду ждать столько, сколько потребуется, Кай.

С балкона был виден город, сверкающий в лучах солнца, но для Кессии он казался лишь тенью того, что она когда-то знала. Она отвернулась, уходя вглубь зала. Только ветер, ворвавшийся в ее покои, донес до ее ушей далекий отголосок ее собственного имени. Или это был всего лишь обман слуха?

Но прежде чем она успела попытаться отвлечь себя от тягостных воспоминаний, ее разум пронзила резкая и властная передача мысли.

Голос был знакомым, но не имел ни капли мягкости. Это была Вечная Матерь Духа, и ее тон, обычно сдержанный и холодный, звучал сейчас напряженно, почти тревожно.

"Всем Пожирателям Закона, немедленно явиться ко мне на экстренный совет! Это не обсуждается, даже если вы близки к прорыву!"

Передача оборвалась так же резко, как началась, но ее энергия еще несколько мгновений вибрировала в сознании Кессии. Она застыла на месте, а ее брови нахмурились.

"Экстренный совет? Неужели печать все же разрушится? Но Вечная Матерь Духа ведь говорила, что у нас еще есть время... Черт!" — мелькнуло в ее голове, и губы едва заметно сжались.

Но вскоре ее лицо вновь обрело привычное выражение — холодное, уверенное, лишенное каких-либо эмоций. Она сделала шаг и через мгновение ее фигура растворилась в воздухе, оставив за собой лишь легкий шлейф ее ауры.

Все, что осталось на балконе, это пустота. Ветер продолжал играть с золотыми отблесками пыли, а город внизу жил своей жизнью, не подозревая о происходящем.

Глава 976(Оредач.)

Кессия в мгновение ока оказалась у Храма Вечных Душ. Небо вокруг раскололось вспышками стремительных фигур, каждая из которых спешила к верхнему этажу. Легкие волны энергии проносились через пространство, делая воздух густым и напряженным.

— Все всполошились... — шепотом произнесла она, окинув взглядом десяток Пожирателей, что одновременно с ней летели вверх. В их аурах читались решимость и готовность к сражению. Очевидно, общий призыв взволновал всех, заставив прервать свои дела.

Взмахнув рукавами, Кессия ускорила подъем, разрывая ветра вокруг себя. Ее сердце билось слаженно и четко, но в глубине души зажглось легкое беспокойство. Призыв был слишком неожиданным, а тон Вечной Матери Духа — слишком тревожным, чтобы это могло быть обычным собранием.

Когда она достигла самого верха, на открытом балконе уже парила Вечная Матерь Духа. Ее крылья были распахнуты, а фиолетовая аура клубилась вокруг нее. Некоторые Пожиратели уже стояли рядом с ней и ожидали, пока все соберутся.

— Рад видеть, Кессия, — произнес трехглазый старик, кивая ей в знак приветствия. Он сам только приземлился на балкон. — Неужели у нас больше нет времени на подготовку? Не думаю, что мы сумеем выдержать сражение с Близнецами Жизни и Смерти...

— Это взаимно, Пожиратель Сердца Ремесленника, — с уважением ответила она. — Судя по поведению Вечной Матери Духа, дела плохи...

Кессия и старик подошли ближе, их взгляд остановился на алтаре под парящей Матерью. То, что они увидели, заставило их зрачки сузиться. Огромный ромбовидный артефакт в центре алтаря медленно трескался, а его поверхность покрывалась паутиной из черных линий. Это был один из специальных артефактов, связанных с печатью наложенной Злыми Богами на мир. В последние сотни лет Вечная Матерь Духа специально создала множество подобных, чтобы можно было отслеживать ситуацию.

— Черт... — вырвалось из ее уст. — Почему разрушение печати внезапно ускорилось? Еще недавно на нем было всего лишь несколько трещин.

— Вопрос не в том, как это произошло, — качая головой, ответил Пожиратель Сердца Ремесленника. — Вопрос в том, что нам с этим делать...

Тишина, нависшая над залом, была тяжелой. Казалось, даже законы вселенной затаили дыхание, ожидая, чем закончится это собрание.