Гериса реакция домового насторожила.

— Значит, отложим занятия по магии Смерти, — заявил он. — Будем учиться, когда будешь в городе, чтобы не беспокоить твоего «соседа». Кто знает, на какие пакости он способен?

Я был, конечно, иного мнения. Не верил я, что Авдей Евсеевич будет мне пакостить, но на всякий случай последовал советам наставника.

Алексей и maman пришли с работы вечером вместе — как я и думал.

— А что это ты сегодня вдруг приехал? — maman, конечно, была рада моему приезду, но… Некоторые нотки недовольства в её голосе имело место быть.

— Дела были, мэм, — ответил я, обнимая её. — Завтра тоже весь день в беготне.

— А мы завтра в театр идём, — сообщил Алексей за ужином.

— Опять? — удивился я. — Ходили же неделю назад!

Мне театр не нравился. И балет тоже не нравился. Алексей виновато пожал плечами.

— Когда свадьбу играть собираетесь? — перевел я «стрелки».

— Весной, — ответила maman. — После нового года подадим заявления, а расписываться планируем где-то в апреле. Правда, Алёшенька?

Ого! Уже «Алешенька»!

— Мы свадьбу, как таковую, решили не играть, — пояснил он, проглотив кусок голубца. — Распишемся да в ресторане посидим.

— Так что подарок с тебя! — озорно пошутила maman.

— Обижаешь, мэм! — отозвался я. — С платьем, костюмом решили вопрос? Могу помочь.

— Будет здорово! — обрадовалась maman.

Глава 32.

Дела житейские, обыденные

Устинов заявился без звонка в десять часов. С самого ура после пробежки на свежем воздухе я занялся упаковкой своих оставшихся шмоток, решив окончательно перебраться в деревню.

Прослушав ночью звуки из комнаты «молодоженов», я понял, что стал лишним на этом празднике жизни. У maman началась вторая юность, да и Алексей вроде как не совсем старый дядька. Еще мне братика или сестренку заделают. Не стоит им мешать жить и радоваться.

Я не планировал запускать чекиста в свою комнату, но как-то не воспрепятствовал этому. А Денис разулся, разделся и вместо кухни вдруг пошел ко мне.

Обнаружив раскрытый чемодан, сумку, кучки одежды, а также других более интересных вещей типа шкатулки, папки, пары ножей, толстой тетради и т.д. (надо отдать должное ему, проверять и трогать не стал!) удивленно поднял брови.

— Пакуюсь, Дэн, — пояснил я. — Окончательно решил вот съехать с хаты.

— Проблемы с родичами? — поинтересовался Устинов. — Давай порешаем?

— Какие проблемы? — возмутился я. — Всё супер. Просто, понимаешь, город — это не то. Город не даёт силы, наоборот… А вот природа… Природа — это жизнь!

— Давай тебе телефон проведем? — предложил Денис. На мой удивленный взгляд он пояснил:

— Да всё равно я знаю, в какой глухомани ты обитаешь! Может, хватит прятаться, а?

— Телефон, конечно, хорошо, — задумчиво ответил я и срезал его вопросом. — Зачем пришел-то? Ты ж просто так не зайдёшь.

Денис на секунду смутился, замялся.

— Дело есть, — обаятельно улыбнулся он. Настолько приветливо, что я, не зная его, даже бы не заподозрил никакого подвоха. Но он, во-первых, был чекистом, а значит, еще тем артистом, Станиславский бы восторженно хлопал в ладоши и плакал бы от удовольствия, а во-вторых, я был магом — аура Дениса пыхнула желтизной.

— Какое такое дело? — я тоже максимально приветливо улыбнулся в ответ. Денис сразу посмурнел.

— Дэн! — засмеялся я и процитировал фразу из бородатого анекдота. — Ты не мудри, ты пальцем покажи! Что надо-то?

Он вздохнул и почти с восторгом заявил:

— Вот хрен тебя вокруг пальца обведешь! Тяжело с колдуном работать, однако!

— А ты не работай, — посоветовал я. — Ты б дружил просто и всё. Глядишь, всё по-другому у нас с тобой было бы.

Денис криво усмехнулся:

— Ну, ты ж понимаешь, Антон. Я хоть и обязан тебе жизнью, здоровьем, здоровьем жены, но я ж офицер. Я присягу давал.

— Ладно, — я прервал его моральные терзания. — Говори, что надо.

— Помнишь, мы проверяли одного человека? — напомнил он. — Которого в шпионаже подозревали?

Я кивнул, не глядя на него. Еще бы не помнить! Только не проверяли, а отрабатывали ему задание сообщить какому-то Петру Петровичу насчет серебристого цилиндра.

— Что, опять шпионы?

— Мы не только шпионами занимаемся, — покачал головой Денис. — У нас и терроризм, и контрабанда, и наркотики, и коррупция. Хотя, официально в СССР коррупции как таковой нет, — поправился он. — Есть отдельные злоупотребления.

— Артист! — я даже сказал это вслух. — Идём на кухню.

Я поставил на плиту чайник, зажег газ.

— Кофе? Чай?

— Кофе!

Кофе на этот случай у меня был уже намолот. Я засыпал его в турку, залил кипятком из чайника, немного подождал, помешивая ложкой. Потом заново вскипятил и разлил по чашкам.

— Прошу! Сахар, молоко — сам.

Денис пил кофе, смакуя каждый глоток. Мне даже захотелось ему еще предложить, так аппетитно он это делал. Когда чашка опустела, он встал, подошел к мойке, сполоснул её. Поставил вверх дном на полотенце сушиться.

— Да я бы сам помыл, — заметил я.

— Есть товарищи, — он снова сел за стол напротив меня. — Облечённые властью, которые решили, что они выше закона.

Я сразу вспомнил про комсомольского секретаря.

— Таким не место в нашем обществе, — продолжил Денис. — Помочь нам выявить их, так сказать, гражданский долг каждого советского человека.

— О друг мой, Аркадий Николаевич! — вспомнил я «Отцы и дети». — Об одном тебя прошу: не говори красиво!

— Что? — не понял Денис. — Поясни!

— Что надо? — ответил я. — Ты можешь сказать: что конкретно надо сделать?

— Некоторых людей проверить под гипнозом, как ты в гостинице тогда делал, — пояснил он. — Но только, чтобы они не вспомнили об этом никогда. Чтоб на сто процентов не вспомнили, понимаешь?

Он так смотрел на меня, как ребенок, ожидающий обещанную конфету. Я почувствовал, что мой возможный отказ его не то, чтобы разочарует, а чуть ли не убьёт, образно говоря. Причин отказывать ему я пока не видел.

— Да никто и не вспомнит, — задумчиво сказал я словно про себя. — Это и не обсуждается. Даже задумываться об этом не стоит.

— Вот и отлично! — обрадовался Денис. — Значит, договорились!

— Ничего мы не договорились, — возмутился я. — Я тебе просто обрисовал ситуацию, но еще не дал согласия. Телефон когда проведешь?

Подумав немного, я пришел к выводу, что телефон мне в деревне очень был бы кстати.

Денис задумался, почесал затылок.

— Подумать надо, — выдал он. — Но в течение двух недель точно!

— И чтоб без всяких там «жучков», — потребовал я. — Если что, нашей дружбе сразу конец! Согласен?

Денис вздохнул, кивнул:

— По рукам!

Уже одеваясь, он вдруг замер и вспомнил:

— По твою душу в часть басмачи приезжали! В смысле, по Фокину, конечно, не по твою. Киреев звонил. Помнишь его?

— Особист, — кивнул я.

— Вот-вот, — подтвердил Денис. — Приезжали два мента, оперативники с уголовного розыска. Один местный, с Читинского УВД, а второй из Ферганы. Всё расспрашивали, разнюхивали. Мало того, Кирееву коллега с Читы звонил, просил им содействие оказать.

— Оказал?

— Оказал! — засмеялся Денис. — Он мужик правильный. Этих дальше КПП не пустил, отследил их телодвижения на жилзоне. Узбек там своих земляков искать начал. В общем, устроил им веселую жизнь. Но ты смотри, не расслабляйся. Эти товарищи так всё не оставят. Имей ввиду. Заметишь возле себя шевеления, сразу сообщи! Понял?

Я кивнул.

— Это очень серьезно, Антон! — повторил Денис. — У них там до сих пор средневековье.

— Да понял я! — еще раз подтвердил я. — Если что, позвоню, обозначусь. Скрывать не буду. Ты с телефоном вопрос реши!

— Решим, — обещал Денис. — В течение двух недель решим.

Мишка пришел после трех часов дня. Ввалился в прихожую, пожал руку и полез обниматься.