Дрозд ударил меня «двойкой», начиная с левой руки. Первый удар я сбил, стараясь, чтобы ударить по руке максимально больнее. Вторую руку я перехватил, потянул на себя, одновременно нанося удар по голени, по косточке, завернул ему руку за спину и подтянул повыше.

Дрозд упал на колени, взвыл. В кубрике кто-то (кажется, Смирнов Серега) смачно выругался. Я задрал руку чуть выше. Дроздов взвыл, заорал:

— Больно, отпусти! Всё, всё, сдаюсь!

— Технично, — раздался чей-то спокойный голос. И тут же кто-то несколько раз звучно хлопнул в ладоши.

— Отставить! — скомандовал тот же голос. — Встать! Строиться, батарея!

Я отпустил Дроздову руку, встал, вытянувшись. Вслед за мной встали остальные, включая Дрозда.

Перед нами стоял комбат-2 Евтушенков.

— Драку устроили? — обманчиво спокойным голосом поинтересовался он. — Рядовой Дроздов, очевидно, зачинщик…

— Никак нет, товарищ капитан! — отозвался я. — Мы с рядовым Дроздовым продемонстрировали батарее приемы рукопашного боя системы Кадочникова. Никакой драки. Исключительно демонстрация приемов.

Евтушенков засмеялся.

— Демонстрация, говоришь? Приемов рукопашного боя?

— Так точно! — ответил я.

Дроздов кивнул, подтверждая мои слова. Комбат осклабился, укоризненно покачал головой.

— Демонстрацию приемов надо проводить не здесь, а в спортгородке.

— Так холодно же, товарищ капитан! — я развел руками. — А посередине казармы — люди не поймут. Вот мы и здесь…

— Так точно, товарищ капитан, — подал голос Дроздов и попытался меня приобнять за плечо. — Мы вот с Фокой… Виноват, с младшим сержантом Фокиным и показали…

Я пнул его локтем в бок. Дроздов тут же охнул и согнулся. Евтушенков нахмурился:

— Два наряда вне очереди обоим. Младший сержант Фокин дежурным, рядовой Дроздов дневальным. Заступаете завтра вместе.

— Есть два наряда вне очереди! — громко отрапортовал я. Дроздов смолчал. Он восстанавливал дыхание. Евтушенков ушел. Я повернулся к Дрозду и вполголоса, но внятно заявил:

— Завтра к вечеру вернешь все деньги, которые ты у меня забрал за полгода. Понял?

Дроздов со злобой посмотрел на меня, скривился.

— Или ребра тебе переломаю и скажу, что так и было!

Я отвернулся и пошел из кубрика на выход. Есть хотелось, аж в животе урчало. Разумеется, как я и думал, Дроздов кинулся на меня сзади, намереваясь врезать по моей буйной головушке. Только когда он подскочил, размахнулся, я повернулся и от души со всей своей пролетарской ненавистью воткнул ему ногу в живот, да так, что он отлетел, врезавшись в кровать. Красиво получилось…

Все расступились, пропуская меня. Только дембель Серега Смирнов подал голос:

— Ну, теперь будешь ходить, оглядывайся почаще.

— И спи вполглаза, — добавил Батяйко.

Я повернулся:

— В следующий раз я щадить никого не буду. Отправлю на дембель через госпиталь. Кстати, Батя, — я ткнул в Батяйко пальцем, — ты мне мою «парадку-то» верни!

Батяйко нахмурился. Полгода назад, когда мы прибыли из учебки, он «положил глаз» на мою новую парадную форму, китель и брюки, благо размер у нас был одинаковый. И безапелляционно заявил, что забирает её себе на дембель, а я себе, дескать, потом надыбаю. Типа, у тех же молодых возьму.

Глава 9.

Розыск и его результаты

В срок, отведенный начальником Управления, Устинов уложился. Он сидел, ожидая вызова из приёмной, и размышлял. Думал, что делать дальше? Что предложить в сложившейся ситуации? Какие меры принимать и стоит ли вообще что-то предпринимать?

Ершову легче. Он своё отработал, всё, что запланировано, сделал, а к начальству идти одному Устинову. Денис опять вздохнул и прямо-таки с ненавистью взглянул на телефонный аппарат внутренней связи, на диск которого кто-то из предшественников налепил пятикопеечную монету гербом вверх.

Сильно, аж под ложечкой засосало, захотелось покурить. И не уйдешь, вдруг генерал вызовет? Дело такое… Генералы ждать не любят. Денис опять вздохнул.

Он встал, достал кипятильник, поллитровую банку. Налил в неё из стеклянного ребристого графина воды. Из тумбочки вытащил банку растворимого кофе «Московский», пачку сахара.

Дверь резко распахнулась. В кабинет стремительно зашел Киструсс. Он быстро огляделся, оценил обстановку, поинтересовался:

— Кофе пьёшь? Молодец! На мою долю хватит?

— Так точно, товарищ генерал! — отозвался замерший на месте Устинов.

— Наливай, а то уйду!

Киструсс подошел к столу, придвинул второй стул, сел, усмехнулся:

— Тесновато у тебя здесь, конечно… Ну, это пока. Временно. Разберемся с Колдуном, побольше кабинетик получишь!

— Да ты садись, садись! — Киструсс немного раздраженно махнул рукой. — Не отсвечивай!

В этот момент вода в банке закипела. Денис достал еще один бокал, для генерала, радуясь, что предусмотрительно помыл его утром. Всыпал себе и гостю растворимого кофе по ложке с верхом, с горкой. Себе две ложки сахару, генералу одну, памятуя, как заваривала Елизавета Ивановна. Протянул бокал генералу.

Киструсс кивнул в знак благодарности, пригубил, заметил:

— Всё-таки варёный намного лучше!

Устинов вздохнул.

— Ладно, — Киструсс сделал еще один глоток, отставил кружку, — докладывай, что успел выяснить!

Устинов разложил бумаги перед собой, вытащил еще влажную фотографию — едва успел отпечатать в лаборатории Управления.

— В ходе проверочных оперативно-розыскных мероприятий установлено, что Ковалев сейчас находится в воинской части в/ч 16*** в Читинской области.

Киструсс вытаращил глаза, привстал:

— Что он там забыл?

Устинов протянул фотографию:

— Вот, с чего всё началось. Две недели назад один из его приятелей прислал это письмо с просьбой о помощи. Приятель, Фокин Леонид Иванович, проходит срочную службу в в/ч 16***. Попал в госпиталь с переломом позвоночника. Находился в гарнизонном госпитале в г. Чита. После получения письма младший брат Фокина Фома Иванович через общих знакомых обратился за помощью к Ковалеву. Тот незамедлительно вылетел к нему. Спустя четыре дня после его отъезда домой якобы в отпуск приезжает совершенно здоровый Фокин Леонид Иванович. Я связался по спецсвязи с дежурным особого отдела Читинского гарнизона. Он проверил и сообщил, что Фокин Леонид Иванович выписался из госпиталя и направлен по месту службы, где и находится в настоящее время.

Устинов развел руками. Вот так, мол. Дальше сами думайте!

— Получается, — осторожно, словно взвешивая каждое слово, сказал Киструсс, — что этот самый Фокин одновременно и здесь, и там? Так что ли?

— Получается, что так, товарищ генерал, — ответил Устинов. — Фокин приехал в гражданской одежде. У него в наличии паспорт и билет на самолет. Военного билета нет.

Устинов довольно улыбнулся.

— Значит, Фокин дезертир? — засмеялся Киструсс. — Фактически получается?

— Я считаю, Никита Павлович, — уклончиво ответил Устинов. — Что вместо Фокина службу в воинской части проходит наш Ковалёв. Учитывая, что у Фокина на руках обратный билет на самолет через 10 дней, он скоро вернется обратно к прежнему месту службы.

— А зачем? Почему это вдруг они поменялись?

Устинов развел руками. Киструсс допил свою порцию кофе, с видимым сожалением поставил бокал на стол.

— Еще? — предложил Денис, угадав желание генерала.

Тот на секунду задумался, отрицательно покачал головой:

— Нет. Пожалуй, не стоит. Ты с Фокиным на контакт выходил?

— Никак нет, — ответил Устинов. — Исключительно с его окружением. Письмо, полученное братом, пришлось негласно изъять, переснять, потом вернуть.

— А про письмо откуда узнали?

— Провели легендированный опрос одноклассников Ковалева, — улыбнулся одними губами Устинов. — Выяснили, но они ничего не заподозрили.

Устинов встал, быстро навел порядок: убрал банку, кипятильник, бокалы со стола в тумбочку. Киструсс с одобрением посмотрел на его действия.