Все события, лица, организации —

исключительно плод воображения автора.

Любые совпадения случайны.

Наследник чародея.

Книга 8.

Охота на чародея.

Пролог.

— Ну, и где он? — обманчиво ласковым голосом поинтересовался Киструсс. Он сидел за своим столом в своём рабочем кабинете. Подполковник Устинов стоял перед генералом навытяжку, опасаясь лишний раз вдохнуть-выдохнуть.

Генерал уже не раз продемонстрировал, что может быть не только добрым начальником, но достаточно жёстким руководителем: два сотрудника Управления за прошедший год уехали — один на три года в командировку в Диксон на нижестоящую должность, другой в Якутию, правда, на равноценную должность. И если первый исключительно «по залёту» (показался разок на работе в не совсем трезвом состоянии), то второй из-за того, что не смог справиться с порученной ему задачей. И вообще-то, честно говоря, даже не один раз. Вот и отправили сотрудника опыта набираться в края вечной мерзлоты. И отказаться — не откажешься. Вмиг вылетишь «в народное хозяйство» с волчьим билетом. Даже в тюрьму и то не возьмут! Есть, знаете ли, примеры…

— Что молчите, Денис Владимирович? — Киструсс ядовито улыбнулся. — Где наш подопечный?

— Не могу знать, товарищ генерал! — ответил Денис, вытянувшись по стойке смирно.

— А кто может?

Киструсс встал, одернул китель (по неизвестной Устинову причине генерал сегодня был в форме), не спеша подошел к оперработнику, замер в шаге от него.

— Кто может знать, где находится наш объект? — повторил генерал. — Не рассматривайте это, как риторический вопрос. Не молчите! Отвечайте!

— Возможно, знает его приятель Василий Макарович Батманов, у которого Ковалёв фактически находится в подчинении, — ответил Устинов, не меняя стойки. — Остальные, включая близких и родственников, не в курсе.

— Мать опросили?

— Так точно!

— Отца? Друзей? Бывших соседей? Подружек?

— Никита Павлович! — взмолился Устинов. — Всех опросили, кого можно было достать. Никто не знает! Даже этот, церковник Коломойцев. Единственное, что удалось выяснить, Ковалев взял на месяц отпуск за свой счет на работе и предупредил, что уезжает на месяц.

— Куда?

Устинов развёл руками.

— Выясняйте! — бросил Киструсс. — У вас двое суток. Сегодня пятница, в понедельник жду от вас доклада. Мне надо знать точно, где он находится. Надеюсь, вам не нужно объяснять, почему?

Устинов отрицательно покачал головой. Три дня назад из Центра пришла ориентировка: по данным Первого главка к региону отмечен повышенный интерес иностранных спецслужб и требование принять срочные меры, усилить бдительность и прочее. Такие ориентировки просто так не рассылались.

— Вот и хорошо, — кивнул Киструсс и добавил. — Что ничего хорошего. Берите в помощь Ершова и за выходные плюс сегодняшний день выверните город наизнанку, но я должен знать точно, где Ковалёв! Идите!

— Есть! — Устинов развернулся кругом через левое плечо и почти строевым шагом вышел из кабинета.

Киструсс нажал кнопку селектора:

— Елизавета Ивановна! У тебя там в загашнике валерьянка или корвалол есть? Неси!

Устинов вышел из кабинета начальника Управления, бросил ошалевший взгляд на секретаря неизменную Елизавету Ивановну и быстро выскочил в коридор. Он дошел до своего кабинета — своего, уже с месяц он сидел в гордом одиночестве. Правда, кабинет был одно название: узкий «пенал» два с половиной метра в ширину и пять метров в длину, в котором едва помещался письменный стол, три стула, двухстворчатый шкаф для одежды да высокий выше человеческого роста сейф. Тесновато было в кабинете. Даже чай приходилось кипятить на письменном столе.

Устинов поднял трубку внутреннего телефона, набрал номер Ершова:

— Игорь! Зайди ко мне срочно!

— Что случилось, Дэн? — Ершов появился в кабинете буквально через пару минут.

— Шеф мне тебя на выходные отдал в рабство, — пошутил Устинов и пояснил. — Антон пропал. Будем искать. Доклад с конкретными данными шефу в понедельник.

Ершов с чувством выругался. Все выходные насмарку.

— Начальника отдела предупреди, — сказал он. — Чтоб мне другую задачу не успел «нарисовать».

Устинов кивнул и ответил:

— Сейчас позвоню, скажу. А ты бери блокнот и через десять минут подходи ко мне, набросаем планчик, что кто творить будет, а кто вытворять, и где. Сдается мне, первым делом поеду завтра в район, в лесхоз. А ты по его одноклассникам в поселке пройдись. Как раз выходной, все дома должны быть. По крайней мере, утром. Хотя толку от этого? Я ж уже ходил, опрашивал…

Глава 1.

Чита — это очень далеко.

За билет до Читы на самолет я заплатил 104 рубля. Билет взял прямо в кассе аэропорта, до которого добрался на такси с Казанского вокзала Москвы. Пришлось, конечно, и к кассиру, и к таксисту применить конструкты подчинения: билеты на самолет остались только «бронированные», а таксист меньше, чем за сто рублей в Домодедово ехать не хотел.

Кроме Макарыча и Фомы, никто не знал, куда я направился. Фома, к которому я пригнал в тот же вечер, показал мне заказное письмо, где было всего лишь несколько строк:

«Брат! Лежу в хирургии военного госпиталя в г. Чите (улица Горького) со сломанным позвоночником. Родителям не говори. Найди Антоху, скажи ему. Он поможет. Иначе хана. Леонид».

Письмо было написано аккуратным женским почерком. Явно не Фога писал. Внизу — приписка:

«Письмо писала медсестра под диктовку. Ваш брат не может шевелиться».

Вариантов не было. Перед тем, как ехать, я предупредил Макарыча, что уеду в Читу ориентировочно на месяц, чтобы он, в случае чего помог Наталье Михайловне. Проинструктировал домового. Попросил помочь Еремеича леснику:

— Силантий Еремеевич! Дай заклинание короткой дороги Макарычу, очень тебя прошу! Мне уехать надо, а тут помощь нужна будет! — я выразительно махнул рукой в сторону дома Цветаны.

Лесной хозяин сморщился, как будто съел лимон, но согласился.

Потом добежал до Цветаны, предупредил Наталью Михайловну об отъезде на месяц.

— Если что, Наталья Михайловна, обращайтесь к Василию Макаровичу! Он поможет.

Сунул ей пачку десятирублевок в банковской упаковке, авось хватит пока. Наташка встревожилась.

— Что такое? Что случилось?

Она не отставала от меня в течение, наверное, получаса, пока я не отрезал:

— Еще не знаю. Но мне надо срочно уехать. И не спрашивай, всё равно не скажу! А поссориться можем.

— Осторожней, Антон! — она чмокнула меня щеки по очереди. — Пожалуйста.

С собой я тоже взял пачку червонцев: растряс кубышку, потряс «закрома родины». На всякий случай забрал у Фомы паспорт брата и на поезде выехал в Москву.

Самолет, Ту-154, летел с промежуточной посадкой в Омске. Нас два раза покормили. Несмотря на высокую стоимость билетов, салон самолета был забит напрочь. Багажа у меня не было. Один только «дипломат» со сменой белья: трусы, майка, носки. Да плюс еще всякие мои чародейские «прибамбасы»: незаметный окружающим нож на поясе, перстень с черным агатом, на который Еремеич по моей просьбе наложил «отвод глаз» и амулет на шее от Смотрителя кладбища с защитой от нечисти. Смотритель также поведал, что с этим амулетом, как опознавательным знаком, меня встретят на любом кладбище как дорогого гостя.

— Лишь бы в могилу раньше времени не определили, — пошутил я.

— Могут и спрятать, если понадобится, — ухнул в ответ Смотритель.

Чита меня встретила солнцем, легким морозцем и пронизывающим ветром. По бетонке, куда мы сгрузились с трапа, даже наблюдалась легкая позёмка. И это в середине октября! У нас еще золотая осень не кончилась, а здесь ветер по бетонке снежок гнал. И при этом еще и солнышко светило.