Шишкин ухватил меня за рукав:

— Ты их сейчас искать собираешься?

— Ага. Поедешь с нами?

Он замялся.

— Если я пойду их один искать, то их потом никто не найдёт! — добавил я. — Смотри… Поехали!

Мишка сел на заднее сиденье. Я уселся рядом. Вениамин Вениаминович смачно выругался и поспешно сел рядом с водителем.

— И почему у тебя вечно проблемы!

— А из-за кого они? — со злостью в голосе поинтересовался я. — Из-за твоих коллег! Если они менты, им всё можно что ли?

Мишка откинулся на спину, прикрыл глаза.

— Поехали в Химик к опорному пункту, — скомандовал я. — Будем восстанавливать социальную справедливость.

Дорога заняла минут тридцать. Этого времени мне хватило, чтобы подлечить-подлатать приятеля. Во всяком случае, когда он выходил из машины, у него остался на лице лишь позеленевший синяк под глазом.

— Ты как? — спросил я у него.

Мишка пошевелил плечами, крутанул торсом вправо-влево, замер, прислушиваясь к ощущениям.

— Нормально, — довольно ответил он. — Как будто ничего и не было.

— Охренеть! — то ли восхищенно, то ли удивленно отозвался Шишкин. — С тобой, Антон, не соскучишься!

— Сейчас еще веселее будет, — сообщил я, направляясь к зданию опорного пункта. Возле входа курили два милиционера. Оба младших сержанта.

— Они? — провернулся я к Мишке.

— Ага! — радостно подтвердил он. — Еще одного нету.

— Стой! — заорал Шишкин мне в спину. Я стремительно подскочил к курящим милиционерам, вломил боковым в челюсть одному, потом с другой руки также второму. Они разлетелись в разные стороны, как кегли.

— Ты что творишь? — Шишкин подскочил ко мне, обхватил за пояс, пытаясь оттащить. Я легко освободился из захвата.

— Восстанавливаю социальную справедливость!

— Стоять! — заорал Шишкин опять. — Ты у меня в тюрьму сядешь!

Один из постовых заскрёб рукой по кобуре, пытаясь достать пистолет. Ага, щаззз! Конструкт паралича в одного, затем во второго.

Я повернулся к Шишкину, завёл руками:

— Необходимая самооборона! Пошли искать третьего!

— Стой! — он ухватил меня за плечо. Я скинул руку:

— Вень! Я за своих друзей любого порву, понимаешь? Не боись, убивать не буду. Но наказать — накажу. Ты же их не посадишь? Всё равно ведь отмажутся, а?

Шишкин снова ухватил меня за плечо, пытаясь остановить:

— Я тебе обещаю, что они понесут соответствующее наказание.

— Вень Венич, их посадят? За то, что они сделали с моим другом: избили, ограбили, пользуясь служебным положением, были в форме, с оружием — их за это посадят?

— Так нельзя, — Шишкин ничего больше мне сказать не смог.

— Пошли! — я потащил его за собой.

В опорном пункте сидели двое: старший лейтенант и сержант. Старлей спал в кресле за столом, сержант сидел на старой ободранной больничной кушетке с дымящейся кружкой в руке.

— Вкусный чай? — спросил я и, не дожидаясь ответа, ударил по донышку кружки. Горячий чай выплеснулся прямо в лицо. Сержант заорал, вскочил и тут же получил от меня кулаком в лицо.

Старлей проснулся и попытался вскочить.

— Сидеть! — приказал Шишкин, демонстрируя удостоверение, представился. — Заместитель начальника управления уголовного розыска майор Шишкин. Так мы службу несём?

— А в чём, собственно, дело, товарищ майор? — удивился старлей.

— Я сейчас! — сказал я, выходя на улицу. Там я отменил действие паралича, ухватил постовых за воротники шинелей и поволок в опорник. Мишке приказал следовать за мной.

Я затащил постовых, едва держащихся на ногах, в кабинет и швырнул к столу. Старлей удивленно вытаращился на меня.

— Вот эти три ублюдка в погонах избили и ограбили моего друга! — сказал я и демонстративно оскалился. — Сейчас я их буду убивать, если мы не решим вопрос по-хорошему.

И подмигнул занервничавшему Шишкину.

— Где деньги? Часы? — рявкнул я.

— Шапка! — подал голос Мишка.

ППСники поднялись на ноги, стали лихорадочно выгребать содержимое карманов. Я поддал пинка сержанту, придавая ускорение его действиям. Часы, конечно, оказались у него. А вот денег оказалось мало, меньше той суммы, что была у Мишки.

— У меня пятнадцать рублей было! — заявил Мишка. — С мелочью.

На столе было меньше десятки.

— Мы на вокзал заехали, — виновато пояснил сержант. — Сигарет купили, газировки.

— Газировки… — передразнил Шишкин. — Вы себе статью подняли с пола: грабёж да еще организованной группой лиц!

— С нанесением телесных повреждений, — добавил я.

— Шапка где? — напомнил Мишка.

— Шапку мы не брали, — растерянно ответил младший сержант. — Наверное, упала где-то…

— Упала… — опять передразнил Шишкин.

— Значит так, уроды, — подытожил я. — Завтра к полудню с вас 500 рублей. Компенсация за побои, за испорченные вещи, за шапку. Тогда мой друг претензий к вам иметь не будет…

— Пятьсот рублей! — воскликнул сержант. — Это дохрена!

— Шестьсот рублей, — ответил я. — Сейчас и семьсот будет. Только слово скажи…

— Или сядете, — угрюмо подтвердил Шишкин. — Прямо в понедельник. Как придете на службу, так за вами и приедут.

ППСники сникли. Старлей молчал. Он переводил глаза на меня, на Мишку, на Шишкина, не выдержал:

— Ну, так нельзя, в конце концов…

— Заткнись! — яростно рявкнул я. — Человека ни за что избили, ограбили. И кто? Представители закона, блюстители социалистического правопорядка, наша советская милиция! Кстати, прямо при тебе. Ты ж в опорнике дежурил? Хочешь в соучастники? Можно устроить.

Старлей помотал головой.

— Шестьсот рублей — нормальная компенсация, чтобы не сесть, подытожил я.

Шишкин кивнул в знак согласия.

— Деньги принесете ему до полудня домой, — я показал на Мишку. — Если он позвонит мне в пять минут первого и скажет, что денег нет… Извините, ребята, вам останется только податься в бега.

— На адвокатов потом больше потратите, — недовольно буркнул Шишкин, не глядя на меня. Настроение у него вдруг резко пошло на минус. Похоже, у него наступило осознание того, что он всё-таки «сдал» своих коллег наперекор корпоративной этике.

— Ладно, — согласился сержант.

— Вот урод втравил нас в историю! — в сердцах выдал младший сержант. — Послушались, блин, козла…

— Какой урод? — заинтересовался я.

— А, — милиционер махнул рукой, — возле клуба подошел один, сказал, что в обкоме работает, показал на него.

— Сказал, что ходит, пьёт спиртное, нарушает общественный порядок, — подтвердил сержант. — Пообещал грамоты нам дать от обкома комсомола. И сказал, мол, не будет возражать, если мы его «воспитаем», так сказать, по дороге.

— А он не представился? Не сказал, как его зовут? — спросил я.

— Как не сказал? — сержант достал блокнотик из внутреннего кармана кителя, развернул, зачитал. — Третий секретарь обкома ВЛКСМ Валентин Федорович Славин. Он и удостоверение своё показал…

Вот, значит, ты какой — северный олень!

Глава 29.

Месть, любовь и шпионаж

В понедельник я за Наташкой приехал на пару часов позже, чем планировал. Нет, я её предупредил еще ночью с субботы на воскресенье. После того, как проводил Мишку домой, пошел досыпать к Наташке, благо ключ от своей квартиры она мне вручила.

Про проделки Валентина я ей рассказывать не стал, только сказал, что у меня на утро понедельника дела наметились, и я приеду за ней часам к одиннадцати.

Сам же к 8.00 утра понедельника запарковался напротив входа в обком ВЛКСМ и принялся высматривать бывшего Наташкиного однокурсника сотоварищи. Я быстро понял, что со временем я немного погорячился. Ответственные комсомольские работники так рано на службу не приходят. Ближе к девяти народ стал потихоньку подтягиваться.

Первыми пришли друзья Валентина. Сам он приехал на служебной (а как же иначе?) «Волге» с водителем.

Я же говорил, понос — надёжней всего! Все трое получили отлично напитанный магией конструкт этого заклинания. Посмотреть бы на них через пару минут. Но в само здание я зайти не рискнул. Надо сказать, что пристнопамятный участковый Дубовицкий в свое время получил этот конструкт значительно слабее и то провалялся в больнице с подозрением на дизентерию три недели, похудев одеждой минимум на два размера.