Старший наряда кивнул. Валентин вытащил из кармана блокнот и ручку:

— Дайте мне ваши данные для награждения грамотой обкома ВЛКСМ!

Милиционеры переглянулись, радостно заулыбались.

— Грамота обкома ВЛКСМ предполагает еще и премию, — добавил Валентин.

Старший наряда продиктовал должности, звания, фамилии. Валентин записал.

— Ну, вы меня поняли? — он спрятал блокнот во внутренний карман. — Пьяного парня определенно необходимо задержать и доставить в медвытрезвитель. А по результатам сообщить по месту работы или учебы.

— Кстати, — он понизил голос. — Если вы проведете в отношении него определенную воспитательную работу, то я буду только рад.

Валентин многозначительно улыбнулся. Сержант кивнул.

— Пошли, догоним! — скомандовал старший наряда. — Распустилась совсем молодежь!

Глава 28.

Закон и дышло

Наталья толкнула меня локтем в бок.

— Встань! — сонно попросила она меня. — Ну, пожалуйста, встань! Посмотри, кто там!

Уже минут десять к ней в дверь квартиры кто-то упрямо звонил, потом стал долбиться и, кажется, даже ногами.

— Я его убью!

Едва продрав глаза, я встал с кровати. Наталья тут же завернулась с головой в одеяло. Я наощупь вышел в прихожую, включил свет, взглянул на часы: два часа ночи. Почти два часа. Без десяти минут.

— Кто там? — через дверь поинтересовался я.

— Антоха, открывай! — послышался истерический голос Андрюхи. — Это я, Комаров. Открывай, с Мишкой проблемы!

— Млиат! — не сдержался я, открывая замок. — Заходи!

Андрюха ворвался в прихожую и сходу потребовал:

— Дай пятерку с таксистом расплатиться!

— Я сейчас! — бросил он, сбегая по лестнице. Я надел брюки, рубашку. Плотнее прикрыл дверь в комнату, чтобы не тревожить Наталью.

Нет, ночью у нас ничего такого не случилось. Она воздерживалась, а я не настаивал. Разве что погладились, понежились, потискались. Но немного. Я грешил на проделки Гериса. Иначе бы не удержался, честное слово.

Андрюха вернулся. Я прижал палец к губам и шепотом потребовал:

— Тише! Наташа спит! Что там такое?

— Мишку менты замели! — сообщил Андрэ яростным шепотом. — Отвезли в «мыльник». Если оттуда бумага в институт уйдет, вылетит Мишаня из вуза белым лебедем.

— Кто сказал?

— Мне Аленка позвонила, — пояснил Андрюха. — Они по поселку гуляли, напоролись на наряд. Менты то ли новые, то ли чересчур принципиальные. Докопались до Мишки, отвели его в опорный пункт, вызвали «бобик» и увезли.

— А где Ленка-то?

— Вон, в подъезде стоит…

— Во ты дурак, — я покачал головой. — Она ж замёрзнет там. Тащи её сюда, а я пока оденусь.

Алёнка подтвердила слова Андрэ в полном объеме.

— А вы, часом, не догонялись? — мелькнула у меня мысль.

Алёнка покаянно развела руками:

— Миша где-то чекушку самогонки достал. Ну, и выпил из горла. А тут они, как из-под земли выскочили…

— Понятно, — вздохнул я, прикидывая, что можно сделать.

— Ладно, — я махнул рукой. — Пошли!

Я заскочил в комнату. Наташа сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Я вкратце ей всё объяснил.

— Пойдём спасать! — подытожил я. — Ты спи. Я за тобой в понедельник с утра приеду.

На прощанье я чмокнул её в щеку.

Телефон был только возле остановки. Там же стояла одинокая машина такси. Андрюха и Алёнка встали рядом, дожидаясь, пока я дозвонюсь.

«Если не получится дозвониться, пойду один, — подумал я. — Брать штурмом вытрезвитель!»

Я дозвонился. Вениамин Вениаминович Шишкин оказался весьма рад моему звонку в два часа ночи.

— Давай с утра вместе приедем туда и все вопросы решим, — предложил он. Я отказался:

— Мне сказали, что его избили, Вениамин Вениаминович. Поэтому я сейчас еду к вытрезвителю. Надеюсь, всё-таки вы мне поможете. Мне бы не хотелось самому его вытаскивать.

— Ладно! — согласился Шишкин. — Буду ждать тебя там, у входа. Знаешь, где вытрезивтель-то?

— На Коммунарах?

— На Коммунарах.

Городской вытрезвитель находился на улице Парижских коммунаров. Слово «Парижских» как-то со временем выпало, и улица стала просто «Улицей Коммунаров».

Таксист с меня запросил «пятерку». Я согласился.

— Андрэ, Алёнка! — скомандовал я, садясь в машину. — Ждите меня дома у Мишки. Через пару часов я его привезу.

— Что случилось? — поинтересовался водитель по дороге.

— Менты друга повязали, в мыльник отправили, — сообщил я и соврал. — А он трезвый был, гулял с подругой.

— Ха! — усмехнулся таксист. — Это они могут. Обдерут, деньги, часы сымут, отделают… Сталина на них нет!

Дальше до самого «мыльника» мы ехали молча.

Шишкин уже был на месте. Мы пожали друг другу руки.

— Пошли!

То ли его здесь знали, то ли он уже зашел, представился до моего прихода, но дежурный сержант на «вертушке» пропустил нас внутрь помещения без проблем, даже не проверив документы.

Мишка сидел уже в дежурной части. Выглядел он… не очень: джинсы грязные, модная клетчатая рубашка тоже грязная и без пуговиц, куртка с полуоторванным рукавом и в грязи. Шапка отсутствовала.

Сам он тоже выглядел не «айсово»: разбитые опухшие губы, заплывший от фингала левый глаз.

— О, Антоха приехал! — попытался он пошутить. — А мы тут плюшками балуемся…

— Сильно баловались? — едва сдерживая нахлынувшую ярость, поинтересовался я.

— Еще ребра, кажется, поломали, — сообщил Мишка.

Я взглянул на Шишкина. Вениамин Вениаминович нахмурился.

— Его таким привезли! — голос дежурного сбился на фальцет.

— Кто привез? — спросил я. Дежурный, с погонами майора, посмотрел на Шишкина, словно спрашивая разрешения ответить. Шишкин повторил мой вопрос:

— Кто? Кто, млиат?

— ППСники на «бобике» с Заводского РОВД, — быстро ответил дежурный. — В таком виде и привезли.

— Может, он упал, — ляпнул вдогонку дежурный. — Пьяный же! Себя не контролирует.

— Сейчас ты у меня упадешь, — сказал я. — Прямо здесь и насмерть.

Я ухватил его рукой за грудки, легко вытащил из-за стола. Приподнял. Шишкин открыл рот. Представляю его реакцию: дежурный, полного телосложения мужик лет сорока, весил под сотню килограммов. А тут он висел в моей руке, болтая ногами над полом. Майор по-бабьи заверещал. Шишкин ухватил меня за руку, повис на ней:

— Отставить! Немедленно отпусти его!

Я отпустил руку. Дежурный упал на пол. Шишкин оттолкнул меня к двери. Мишка улыбнулся, кривя губы.

— Кто его так? Повторил я.

— Это не мы! — дежурный поднялся, отряхнулся. — Это ППСники, точно. Мы его пальцем не тронули.

— Это не они, — едва шевеля разбитыми губами, сказал Мишка.

— Вы его принимать не должны были, — заметил Шишкин. — Вы должны были немедленно вызвать скорую. Утром подадите рапорт в кадры.

Дежурный понуро кивнул.

— Где его документы?

Майор протянул несколько листочков:

— Протокол задержания, протокол освидетельствования, расписка…

— Где заключение врача? — ухмыльнулся Шишкин.

Майор нехотя протянул еще лист бумаги.

— Ого! — удивился Шишкин. — Следов побоев не имеется… Значит, получается, всё-таки вы его избили! Где врач?

Дежурный пожал плечами.

— Вещи его где? — спросил я. — Часы?

Я помнил, у Мишки были классные часы на руке, импортные, кварцевые с семью мелодиями «NEC*USA».

— Не было у него ни денег, ни часов! — заявил майор.

— Меня менты обобрали, когда били, — пояснил Мишка. Каждое слово ему давалось с трудом.

— Они обратно поехали? — спросил я.

Дежурный кивнул.

— Поедем, Миш, — предложил я. — Успеем их сейчас в опорном отловить!

Мы встали, направились к двери. Шишкин рванулся за нами, успев сказать дежурному:

— В понедельник рапорт! Понял?

Такси и не думал уезжать. Еще бы! Я ж водителю вручил рубль и приказал ждать, пообещав, что поедем обратно за «пятерку».