— Есть! — успокоил я его. — Наталья Михайловна тоже там?

— Кто? — ошарашенно взвился Андрюха. — Наташка? С какого перепугу?

— Любовь у них, — сообщил равнодушно, смоля сигарету, Мишка. — У тебя Ирка, у него Наташка.

— Она ж старше нас! — удивился Андрэ.

— Хрен ровесников не ищет, — всё также флегматично отозвался Мишка.

— Ща в лоб дам! — сообщил я.

— Ладно тебе, — отмахнулся он, шутливо разводя руками в стороны. — Ну, извините, барин!

Он затушил окурок. Бросил его в громадную каменную урну, стоящую у входа.

— Пошли? А то холодно.

— Вы идите, — сказал я, срисовав цветочный магазин «Флора» метрах в двадцати от нас. — А я подожду еще минут пять-десять.

— Заказ делать? — подобрался Андрэ.

— На себя делайте, — согласился я и, увидев его хитрую морду лица, добавил. — Только поэкономнее, поэкономнее. А то сами расплачиваться будете.

Они скрылись за дверью, а я рванул в цветочный. К моему великому сожалению там других живых цветов, кроме красных гвоздик да белых хризантем, ничего не было. Разве что в горшках. Я приобрел пять белых хризантем и добавил к ним две красных гвоздики. Композиция получилась достаточно симпатичная.

И вернулся я вовремя, успел: Наталья Михайловна уже подходила к кафе. Точнее, почти бежала от остановки. А завидев меня, замедлила и пошла уже совсем неторопливо.

Я направился к ней навстречу. Остановился, чмокнул в щеку, вручил букет, завернутый в газету (увы, иной упаковки в магазине на обнаружилось).

— Ничего, если я его в помещении посмотрю? — спросила Наталья Михайловна после ответного чмоканья и тоже в щеку.

— Идём скорей, а то холодно! — я взял её за руку.

Ребята в ожидании нас сдвинули два стола в один, благо посетителей, несмотря на субботний вечер, в кафе было мало. Мы подошли к столику, поздоровались. Мишка с Иркой отреагировали спокойно: Ирка в нашей школе не училась, Мишка и так знал про наши взаимоотношения. А вот Андрюха и Алёнка вытаращили глаза. Алёнка знать не знала, а Комар, как оказалось, до конца всё-таки не верил, что мы с Натальей Михайловной да хороводимся.

Наташка хихикнула и предложила:

— Только уж раз мы с вами вместе за одним столом, давайте друг друга звать на «ты». И, пожалуйста, не называйте меня по имени-отчеству. Просто Наталья или Наташа. Хорошо? Тем более, что с учительской работой, кажется, у меня всё благополучно кончилось.

И, повернувшись ко мне, спросила, шокируя всех в очередной раз:

— Да, дорогой?

Я последовал её примеру, чмокнул её в губы и ответил:

— Да, любимая.

Представляю, как Химик будет стоять от этой новости на ушах. Андрюха язык за зубами держать не может, Мишкина Алёнка тем более. И тут я вспомнил, что мы вроде как всей компанией собрались идти на дискотеку в поселковый клуб… Это будет нечто!

Девчонки заказали какие-то салаты, жюльены. Мишка с Андрюхой — мясо, точнее, антрекоты, бутерброды с красной икрой и по сто грамм коньяка. Девчонки, глядя на них, попросили шампанского. Я предложил сделать заказ Наталье, причем, на себя и на меня. В результате, мы съели по котлете «по-киевски» под отварную картошку и салат из свежих овощей.

— Ты что будешь, шампанское или коньяк? — спросила Наташка.

— А ты?

— Я сок апельсиновый, — она пожала плечами, добавив, — ты ж знаешь, мне сейчас нельзя…

— Я тогда тоже сок.

И Мишка, и Андрюха, и Алёнка подумали в меру своей «испорченности». Тут даже у Мишки наступила минута немоты. Одна Иринка подняла глаза и поинтересовалась:

— У вас уже… Да?

Наташка сделала вид, что не поняла вопроса, но потом рассмеялась и пояснила:

— Я простудилась, антибиотики пила. Курс лечения еще не закончился.

Шоковое состояние у мальчиков–девочек прошло. Андрюха даже прокашлялся. Хитроумная Наташка опять сделала вид, что не поняла их состояния. Только Мишка попытался незаметно мне подмигнуть, мол, шутку понял, оценил.

— А пойдем танцевать? — предложила Ирка, ухватив Андрюху за рукав. Бармен как раз включил магнитофон.

— Пошли!

Мы с Натальей почти одновременно поднялись вслед за ними. Мишка с Алёнкой остались сидеть.

Кроме нас, в зал вышли танцевать еще две пары, тоже молодые.

— На дискотеку пойдём? — тихо спросил я, наклоняясь к самому ушку, сдувая невесомую золотистую прядь. Наташка улыбнулась, ласка ей нравилась.

— Ты хочешь?

— Не особо, честно говоря. Я бы с тобой лучше всё это время провёл.

— Я тоже, — шепнула она, уткнувшись мне в район шеи. Её дыхание запускало по моему организму табуны мурашек, чьё передвижение прямо-таки вводило меня в расслабленный экстаз.

Мелодия закончилась. Мы отстранились друг от друга, ожидая следующей композиции. Ею оказалась моя любимая «Энигма» Аманды Лир. Я сразу же потянул Наталью к себе. Тут же рядом нарисовались Мишка и Алёнка. Чуть позже Андрюха уговорил-таки Ирку выйти потоптаться в обнимку под загадочное мурлыканье Аманды.

Однако потанцевать мне с Натальей не удалось. Как всегда, кто-нибудь да помешает. На этот раз им оказался элегантный до отвращения брюнет, похожий на латиноамериканца, в приталенном темно-синем костюме явно не производства «Большевички». Они сидели за соседним столиком, он и его два спутника, тоже в костюмах, галстуках, причесанные-побритые, и потягивали коньяк. Я заметил, что этот мачо бросает на мою подругу непонятно пристальные взгляды. Во время танца он не выдержал, встал, подошел к нам, попытался ухватить Наталью за локоть, непонятно воскликнув:

— Графиня! Вы ли это, душа моя?

Конечно, его попытку я пресек на корню, мягко пересекая попытку захвата. Он с некоторым удивлением бросил на меня взгляд:

— Мальчик! Ты кто?

И снова повернулся к Наталье Михайловне:

— Наташенька! Какими судьбами?

Я отодвинул Наталью себе за спину от навязчивого гражданина, встал перед ним, поинтересовался:

— А вы с какой целью спрашиваете? — и вспомнив кота Матроскина из мультфильма, добавил. — Вы, часом, не из милиции?

Брюнет посмотрел мне в глаза, хотел что-то сказать, но его опередила Наталья Михайловна, которая положив мне руки на плечи, прижавшись ко мне со спины, сообщила:

— Антон! Это мой однокурсник Валентин. Мы учились вместе в институте.

— Понятно, — кивнул я и, обращаясь к брюнету, сообщил. — А я Антон, жених Наташи.

И приветливо оскалил зубы. Что поделать, ревнив я. Если моё, то не отдам. Разумеется, если сама уйти не захочет. Брюнет хмыкнул, широко улыбнулся в ответ и заявил:

— Так я ж её не замуж зову! Сколько мы лет не виделись, Графиня?

Я так понял, что «Графиня» было наташкиным прозвищем. А то, что она не обиделась на это, уже не давало мне повода к принятию мер по удалению данного субъекта из ресторации. Правда, вот его спутники таращились на меня как-то слишком уж неприветливо. Я даже задумался о превентивных мерах, вроде конструкта расслабления кишечника хотя бы в облегченной форме.

— Три года, — спокойно ответила Наталья, выходя из-за моей спины. — Три года, как закончили институт.

Она взяла меня под руку:

— Пойдём!

Мы сели за стол. Брюнет упорно не хотел от нас отстать. Точнее, от Натальи. Он ухватил из-под соседнего пустого стола стул, поставил рядом, попросив меня подвинуться. Затем бесцеремонно ухватил бутылку коньяку, которую заказали Мишка с Андреем, плеснул в пустой высокий стакан из-под сока для себя, хотел уже опрокинуть, но тут его рука была перехвачена моей.

— Поставь, — улыбаясь милой улыбкой людоеда, попросил я. — Не трогай чужое. Не надо!

Он послушно отставил стакан на стол, поморщившись, потряс кистью. Видимо, мой хват его запястья оказался слишком сильным.

Его спутники одновременно поднялись с мест и подошли ко мне. Один из них цепко ухватил меня за плечо и предложил:

— Пойдём, покурим?

— Да не курю я, — я простодушно развел руками. — Вредно. Минздрав предупреждает.

Подошел Мишка, оттанцевав с Алёнкой.

— Я курю, — сообщил он. — Можем вместе покурить.