— Я сам, — сказал он в пустоту разгромленной комнаты.

Он выбежал из флигеля и помчался к конюшне. Ему нужен был самый быстрый конь. Плевать, что ночь. Плевать, что дороги размыты. Он должен успеть.

Если он загонит коня — он пойдет пешком. Но он доберется до столицы и вытащит родных из этого осиного гнезда, прежде чем захлопнется капкан.

POV: Ривен Маррок

Узкое место

(Суббота, полночь. Столица, Южный мост)

Полночь в портовом районе — это время не для прогулок. Туман с реки поднимался густыми, ватными клубами, заглушая звуки и размывая очертания. Фонари на Южном мосту горели через один, и их желтый свет вяз в сырости, не долетая до воды.

Ривен стоял в глубокой тени под аркой въездной башни. Он слился с камнем, превратившись в часть пейзажа. Холод от стены пробирал до костей, но он не шевелился.

В нагрудном кармане, в жестяной коробке, лежал мел. Он фонил. Ривен чувствовал этот тошнотворный, зудящий холод даже сквозь слои одежды. «Мерзкая штука. Леди Вессант не просто "умная девочка". Она опасная ведьма».

Стук копыт.

Ривен напрягся. Звук был тяжелым, ритмичным. Кованые подковы по камню.

Из тумана вынырнул кортеж. Впереди двое верховых. Плащи без гербов, лица скрыты капюшонами, но по посадке в седле Ривен узнал профессионалов. Наемники. Не городская шпана, а бывшие военные.

Следом катилась карета. Черная, массивная, как катафалк. Окна зашторены. На козлах — двое. Один правит, второй крутит головой, сканируя улицу. Замыкали шествие еще двое всадников.

Они шли быстро. Слишком быстро для такой махины. Они торопились проскочить мост и раствориться в лабиринте улиц Верхнего города.

Ривену нужно было их замедлить. Он не стал нанимать помощников. В таких делах свидетель — это лишняя петля на шее. Он использовал город.

Перед въездом на мост дорога сужалась. Справа, у самой стены, стояла брошенная с вечера телега золотаря — вонючая, грузная. Проезд оставался узким, только-только для одной кареты.

Ривен поднял с земли увесистый камень. Взвесил в руке.

Когда передние всадники поравнялись с телегой, Ривен метнул камень. Не в людей.

Камень с глухим стуком ударил в деревянный борт грязной бочки. В ночной тишине звук прозвучал как удар в барабан. Лошадь первого всадника, и без того нервная от тумана, шарахнулась в сторону, прямо под колеса кареты.

— Тпр-р-ру! — заорал кучер, натягивая вожжи.

Тяжелая карета, скрипнув тормозами, вильнула и встала, чтобы не раздавить своего же охранника. Зазор между колесом и каменным парапетом моста сократился до полуметра.

— Смотри куда едешь, идиот! — рявкнул кто-то с козел.

Суматоха. Лошади храпели, охранники матерились, пытаясь выровнять строй в тесноте. Внимание всех было приковано к авангарду.

Ривен ждал этого момента. Он отделился от стены. Ему не нужно было бежать. Два скользящих шага. Он оказался в «мертвой зоне» — между парапетом моста и задним колесом кареты, в густой тени, куда не доставал свет фонаря.

Он достал мел. Пальцы обожгло холодом.

Вжик.

Один резкий, сильный штрих поперек стальной оси. Прямо у ступицы. Мел крошился, оставляя жирный серый след. Ривен тут же отпрянул назад, вжимаясь в нишу опоры моста.

Ривен не ушел далеко. Он скользнул в боковой переулок, подтянулся на руках и залез на плоскую крышу портового склада, нависающего над въездом на мост. Отсюда открывался идеальный вид на эшафот, который он только что подготовил.

Внизу разворачивалась пьеса. Кучер, выбравшись из затора у телеги, был зол. Он нахлестывал коней, стремясь наверстать упущенные минуты. Тяжелые копыта першеронов выбивали искры из камней. Карета набирала ход.

— Давай, — прошептал Ривен сквозь зубы. — Быстрее.

Черная громадина выкатилась на середину моста. Туда, где покрытие было самым старым.

Левое заднее колесо подпрыгнуло на выбоине. В этот момент время словно замедлилось.

Раздался звук. Не лязг металла о камень, и даже не треск ломающегося дерева. Это был звук, с которым сапог наступает на сухой череп. Сухой, рассыпчатый хруст.

Ось, превращенная мелом леди Вессант в труху, просто перестала существовать.

Колесо, лишенное опоры, вильнуло и отлетело в сторону, ударившись о парапет и канув в реку. Тяжелый кузов с грохотом рухнул на брюхо. Днище прочертило по брусчатке, высекая сноп искр, похожий на хвост кометы. Инерция была чудовищной. Карету потащило юзом, разворачивая поперек узкого моста.

БАМ!

Удар о каменное ограждение был такой силы, что мост дрогнул. Кони забились в упряжи, ломая оглобли. Дверцы кареты распахнулись, не выдержав перекоса рамы.

Из черного нутра вылетел ящик. Тяжелый, окованный железом, он кувыркнулся по камням и врезался в основание фонарного столба. Железо лопнуло. Доски разлетелись в щепки.

И тьма вырвалась наружу.

Это не было похоже на дым. Это была волна вязкого, фиолетово-черного света, который пульсировал, как больной орган. Кристаллы — крупные, необработанные, похожие на куски застывшей ночи — раскатились по мостовой. Воздух мгновенно стал тяжелым и горьким. Ривена, даже на крыше, скрутило спазмом тошноты. В ушах зазвенело, во рту появился вкус меди и желчи.

— Твою ж… — выдохнул он, отшатываясь от края крыши. — Что же они везли?

Внизу началась паника. Охранники, которые бросились собирать рассыпавшийся груз, отскакивали, тряся обожженными руками. Кони выли от ужаса. В окнах домов на набережной зажигался свет. Со стороны караульной будки уже бежали стражники с алебардами, свистя в свистки. Скрыть это было невозможно.

Дознание попалось. Прямо посреди столицы, на глазах у всех, из их кареты вывалилась контрабанда, фонящая запрещенной магией на весь квартал.

Ривен натянул шарф на нос, чтобы не дышать этой дрянью, и пополз прочь по крыше. Леди Вессант заплатила за диверсию, но это зрелище стоило дороже любых денег.

POV: Родден Истрон

Родден не любил, когда его будили. Но еще больше он ненавидел, когда Артефакт Экстренного Вызова — «Око Столицы», лежащее на его ночном столике, — начинало раскаляться добела, требуя немедленного внимания.

Такой сигнал поступал только в трех случаях: смерть Императора, прорыв Глубинных Тварей или применение магии категории «Апокалипсис» в черте города.

Поэтому сейчас он был здесь. Не потому, что любил гулять по ночам, и не потому, что не доверял дежурным магам. А потому, что сигнал такой силы означал: в центре столицы открылась воронка, способная стереть квартал.

И еще потому, что он знал: если сейчас на этот мост первыми прибудут люди Ансея, то к утру воронка исчезнет, свидетели «уедут в деревню», а в отчетах напишут, что взорвалась бочка с селитрой. Он должен был успеть первым. Лично. Чтобы зафиксировать факт.

Его экипаж остановился, не доезжая до оцепления. Дальше ехать было нельзя — толпа зевак, разбуженная набатом, запрудила набережную. Люди вытягивали шеи, шептались, тыкали пальцами в сторону моста, окутанного неестественным, фиолетовым туманом.

Родден вышел из кареты. Он не стал кричать «Дорогу!». Он просто поправил воротник черного пальто, проверил, легко ли выходит из крепления боевой стилет, и шагнул в толпу.

Люди расступались перед ним сами. Сначала те, кто стоял ближе и мог разглядеть ледяное спокойствие на его жестком лице. Затем — остальные, повинуясь какой-то цепной реакции инстинкта самосохранения. От фигуры Советника веяло таким холодом и властью, что стоять у него на пути казалось физически больно.

У оградительной ленты метался начальник ночного караула городской стражи. Лицо офицера было серым, на лбу выступила испарина. Он явно не знал, кому подчиняться и что делать. Увидев Роддена, он выдохнул с таким облегчением, словно к нему спустился сам Император. Для простого капитана ситуация была патовой, и появление Советника снимало с него ответственность.