Эники-беники… Ели вареники…

И не доели.

Она ткнула в нужный контакт и без считалочки.

“я сейчас в клубе”

Совершенно не стараясь выровнять картинку, она сфоткала зал, чтобы зачем-то прикрепить к сообщению доказательство.

Так, стоп.

Сменил имя?

“я все еще злюсь на тебя”

но все еще хочу связать

Дима мне должен

за кино”

Через сколько он это увидит? Может, надо было еще и Диме продублировать?

“Хочешь, чтобы я прямо сейчас пришел? :)”

Обалдеть, объявился как ни в чем не бывало!

“нет

нельзя

я выпила”

“Слышал, что “кровавая Мэри” там лучшая”

Ника усмехнулась.

“эти слухи разносит бармен

это худший коктейль в мире”

“Мне нравится этот коктейль”

“извращенец

может, тебе еще и пицца с ананасами нравится?”

Она взволнованно затаила дыхание.

“Да”

Что да?! Извращенец или пицца с ананасами?

“Я на работе сейчас

Но завтра и послезавтра выходные

Так что”

“завтра вечером”

“Как скажешь :D”

Ника хлопнула ладонью по барной стойке, привлекая внимание бармена со своей коктейльной погремушкой.

– Виталя! Скидка пятьдесят процентов еще действует?

Тот расплылся в дьявольской улыбке.

– Уже сорок, Ника, надо было хватать шанс сразу!

– Сорок пять!

– Не торгуйся!

– Ладно, фиг с тобой, давай сорок.

В пину коладу в этом клубе добавляли амброзию, иначе почему голова у Ники отказывалась работать, когда она заказывала еще одну. Ужасно. Завтра ее голова откажет уже по-настоящему и она будет себя проклинать за это!

Завтра она встретится с Женей и придет сюда снова.

Но день и без того обещал быть трудным.

Ника пила не то чтобы часто, но если делала это, то ее любовь к сладким коктейлям была безграничной и требовала жертв. Каждый раз она просыпалась с головой, которая трещала по швам вдоль всей черепной коробки и обещала себе разлюбить их. Пока не получалось.

К треску присоединились постукивания, которых Ника насчитала четыре с интервалом в две секунды.

– Алкашка, – прокомментировал Толик, увидев ее помятое лицо.

Зожник проклятый. Не пил, не курил, не дрался, учился – более-менее. Один недостаток – бесенок в человечьей шкуре. И задрот.

– Сейчас закрою дверь, – предупредила Ника.

– Любимая сестра, впусти, – заныл Толик.

Это не подействовало бы на Нику, но она все равно отошла в сторону, пропуская любимого брата.

– Зачем ты пришел так рано? – обреченно спросила она.

– Двенадцать – это не рано вообще-то.

Какое счастье, что в родительской квартире они жили в разных комнатах. Ника всю жизнь была совой, а вот Толик, даже если смотрел аниме допоздна, все равно вставал спозаранку, намного раньше своего будильника, который, впрочем, никогда не отключал, поэтому он кукарекал так, что было слышно даже сквозь закрытую дверь.

– Что за праздник у тебя вчера был? – с любопытством спросил он.

– Не было праздника. Не увиливай. Чего пришел?

– Навестить любимую сестру.

Ника скептически дернула бровями.

– Толик.

– Да с мамкой посрался, – буркнул он. – Пусти переночевать.

– Ты офигел?

Толик двинулся в гостиную, где тут же плюхнулся на диван и, сложив на груди руки, надулся.

– Да русичка – ебанашка! Нажаловалась ей, что на пробнике списывал!

– Почему списывал?

– Потому что.

Ника вздохнула.

Подростковый возраст у брата все продолжался, и во взрослый мир, судя по его образу жизни, который совсем не изменился с тех пор, как Ника переехала, он вступать был не готов. В принципе она понимала, почему родители колеблются и не спешат передавать ему ключи от квартиры. Но Толика понимала все-таки больше.

– Только попробуй здесь что-то тронуть, – пригрозила она.

– Да ты же мне сразу руки обломаешь, – с непритворным ужасом воскликнул он.

– Не обломаю. Меня не будет вечером.

Толик навострил уши.

– Правда? Куда ты?

– Тебе-то какая разница?

– А тебе че скрывать? Свиданка?

Ника не ответила и ушла в ванную приводить себя в порядок, надеясь на то, что Толик не считает себя бессмертным и не полезет опять трогать ее вещи. Особенно его забавлял Вася. Ника нередко заставала его за тем, как он играется и бьет его, приговаривая себе под нос унизительные словечки, очевидно, в адрес беззащитного Васи, который не мог ему ничем ответить. А один раз она вообще увидела, как он, раздвинув в стороны его шарнирные руки своими, пританцовывал на месте и ржал себе под нос. Дурачок.

Нет, все-таки он думал, что бессмертный.

– Это те веревки, которые ты красила? – поинтересовался Толик, когда она вышла.

– На место положил!

– Это такая свиданка будет?!

Ника стянула с волос полотенце, смяла его в ком и запустила в брата. Толик зафукал сквозь смех и от греха подальше свалил на балкон. Иногда Ника думала, что приставку купила для брата, а не для себя.

Оставлять ему квартиру ей еще не приходилось, поэтому было немного тревожно, но и отправлять его домой – бессердечный поступок.

Мама написала короткое вопросительное сообщение, и Ника подтвердила, что да, Толик у нее, и да, она заставит его готовиться к экзаменам. На самом деле, нет, он будет резаться в приставку и пошлет ее нахрен, если она заикнется об учебе.

Хотелось верить в то, что он знал, что делает. Провальные экзамены будут означать, что хату он не получит и придется ждать очередного крупного повода для такого подарка. Не исключено, что ради получения ключей Толику надо будет жениться.

Ника собиралась так долго, что и сама про себя подумала бы, что намылилась на свидание. Но на самом деле волосы уложила и накрасилась она ровно так же, как и всегда, из шкафа выхватила ту красную шмотку, которая попалась под руку. Дольше всего она собирала веревки, аккуратно сматывая их, прежде чем уложить в рюкзак, а затем перерывала все ящики, чтобы отыскать старый блокнот с зарисовками схем. Вряд ли они ей, конечно, понадобятся, но хотелось быть готовой ко всему.

В середине дня Руслан прислал ей картинку с запеченной шибари-курицей и спросил, считает ли Ника подобное эстетичной едой. На несколько мгновений она зависла, с непонятным чувством изучая сообщение, потом позволила себе улыбнуться и вдобавок отправила ему похожую фотку запеченной курицы, которую готовила сама.

Встретиться Ника предложила в том же кафе, и Женя легко согласился, даже не спросив, почему не сразу рядом с клубом. И хотя она была уверена в своих не самых трезвых вчерашних идеях, она все равно оставила себе право уйти еще раз, если захочет, а сделать Женю своим плюс один в клубе всегда успеется.

Она опоздала на несколько минут, но не из-за отсутствия пунктуальности, а из вредности.

Женя сидел за столиком и ел мороженое. Он увидел ее издалека и сразу махнул ладонью.

По пути к нему она попросила у парня на ресепшене принести ей водички и указала на столик. В горле пересохло. Есть не хотелось совсем.

Усевшись напротив, она сложила руки на столе, как примерная ученица, и исподлобья посмотрела на Женю.

– Я чемпион по гляделкам, – отреагировал он сразу. – Хочешь посоревноваться?

– Нет, спасибо.

Он улыбался так довольно, словно знал, что этим все и закончится. Словно рассчитал все наперед.

– Ну? – поторопила она.

– Что ну? – спросил он.

– Ничего сказать не хочешь?

– Привет, рад встрече?

Ника поежилась от беспокойных мурашек и отпила немного воды из принесенного официантом стакана.

Он же не признается, если она не спросит напрямую?

А если спросит, может выставить себя глупой…

– Ты хочешь знать, сколько еще у меня аккаунтов на Мамбе? – спросил Женя.

– Да.

– Думаешь, есть еще?

– Ты мне скажи.

Женя аккуратно положил ложку на тарелку, почти не звякнув ею.