Оказалось, что пятничный шибари-вечер был открытым мероприятием для всех местных мастеров среди гостей: любой желающий мог прийти со своей партнершей и показать, что умеет. Ника посмотрела еще три таких представления, хотя в них уже ничего выдающегося не обнаружила – в незамысловатых переплетениях веревок угадывались руки новичков. Ника умела лучше. В своих увлечениях она не знала границ, поэтому на обучение могла тратить очень много времени – столько, сколько мало кто мог. Поэтому у нее были навыки. Зато у выступающих на сцене, наверное, была личная жизнь. Кто в таком противопоставлении выигрывал – непонятно.

Домой Ника поехала очень поздно. Довольная и слегка пьяная – причем от впечатлений, а не от единственного алкогольного коктейля. Выпивка в клубе в меню, естественно, присутствовала, но перед тем, как ее получить, гость должен был заверить официантку, что ни в каких практиках в ближайшее время участвовать не собирается. Второй коктейль Ника заказала, потому что все вокруг что-то пили и ели, и ей стало завидно. О баснословной сумме, которую пришлось заплатить за двести миллилитров сладкой жижи, она решила подумать завтра.

Антон еще не спал, когда она ему написала.

“какого цвета у тебя глаза?”

“Зависит от настроения

Сейчас вот, например, зеленые”

“и что это за настроение?”

“Отличное

Почему вдруг спросила?”

Хороший вопрос.

“да так

думаю, какой цвет веревок подобрать”

“Я думал, будут красные”

Правильно думал. У Ники веревок других цветов и не было. Разве что дурацкого песочного цвета – остаток необработанных в катушке.

“если в плохом настроении твои глаза красные, то тогда вообще без вариантов”

“Нет :(“

“тогда надо подумать

я еще не определилась”

И чего только вздумала врать? Какая разница вообще, какие у него глаза… Их даже не будет видно на фотографиях, согласно ее задумке.

“Выбирай свой любимый цвет ;D”

“это красный”

“Ну тогда это судьба”

Да конечно… Ни на одной из трех фоток в ее профиле не было той, где она не в красном.

“Ты только сейчас возвращаешься?”

“да”

“И как оно?”

Ника долго пыталась сообразить, как правильно сформулировать свои впечатления, но так и не получилось, поэтому она прислала поднятый вверх палец.

Антон ответил смайликом.

Под тихий убаюкивающий шансон, играющий у таксиста в машине, Ника дала волю воображению и в голове стал проигрываться сценарий, в котором Антон наконец решает закончить свои раздумья и написать, что пора бы им уже встретиться.

Но он не написал.

Когда Ника забралась под прохладное одеяло и почти закрыла слипающиеся глаза, смартфон на другой половине кровати завибрировал и она, щурясь, прочитала пожелание доброй ночи. Она кивнула экрану, будто этого было достаточно для того, чтобы Антон все понял и принял, и провалилась в сон.

А вечером следующего дня он все-таки предложил встречу.

И Ника, вместо того чтобы провести время так, как планировала – за обвязыванием Васи – перепугавшись, быстро согласилась, чтобы не передумать, затем отбросила веревки и надела перчатки.

От мандража руки никогда не слушались, и все, что она могла в таких ситуациях делать, чтобы утихомирить дрожь – это отбивать и растрясать их ударами об манекен.

После окончания школы и поступления в университет у Ники случился первый кризис на фоне стрессов в учебе, проблемных отношений с родителями и разочарования в собственных талантах. Она повадилась бродить вне дома так часто, что вся семья решила, что она ввязалась в неприятности и пустилась во все тяжкие. Ника оправдывала свое поведение тем, что ей было чертовски необходимо найти себя. Оправдывала исключительно мысленно и не утруждалась озвучиванием этих объяснений, которые мать, почти утратившая над ней контроль, понять не просто не могла – не хотела.

На самом деле, она всего лишь искала себя там, где были возможности. Денег тогда катастрофически не хватало, так как первая подработка еще не нашлась, а мать выделяла ей жалкий минимум на проезды и перекусы в универе, думая, что если придерживаться этого плана, то Нике не на что будет покупать дешевый алкоголь или колоться. Бог знает что творилось в родительской голове – спокойные ответы дочери она не воспринимала никак. А Ника всего лишь ходила на бесплатные мастер-классы, пробные уроки и собрания всех клубов и школ, какие попадались на пути: училась танцевать все, что предлагали, делала дурацкие упражнения для голосовых связок, повторяла бездарные рисунки учителей на халявных арт-вечеринках, лепила из глины, бегала на марафонах, играла в волейбол, пробовала йогу и зумбу, учила китайский и турецкий. Один раз даже случайно забрела на фермерскую тусовку и подоила козу – незабываемые впечатления. Мест, щедро предлагающих бесплатно попробовать что-то новое, было так много, что Ника только и делала, что записывалась, забивая свой график до отказа. Она приходила домой ближе к ночи – выжатая, как лимон, и в хорошем смысле опустошенная. Приходила, чтобы вновь задохнуться от того, насколько душно было в просторной квартире, где проживали всего четыре человека.

Искомое нашлось в клубе единоборств. Ника, как обычно случайно наткнувшись на очередное предложение в интернете, недолго думая, записалась на пробный урок тайского бокса. Потратив чудовищно много времени на обычную скучную зарядку, она была готова поставить крест на данном виде боевых искусств – и на боевых искусствах в целом – но затем мощный и суровый парнишка по имени Гоша, по которому было сразу заметно, что преподает он чуть ли не впервые, вручил ей и еще троим ребятам перчатки, поставил перед грушами и показал, как красиво ударить по ним рукой и ногой. Ника принялась выполнять задачу, безрадостно предвкушая боль во всем теле, которая ждала ее на следующий день.

– Ничесе какая тяжелая у тебя рука! – раздалось веселое позади нее. – Ты крута!

Ника в тот момент как раз со всей дури впечатывала кулак в неприятно твердую даже сквозь материал перчаток поверхность груши. У нее получилось совсем немного сдвинуть ее с места, но от внезапного комплимента сама она покачнулась вперед и чуть не получила по лбу. Гоша затормозил обратное движение груши и засмеялся.

– Ты была бы безжалостной соперницей на ринге, – сказал он и, отойдя чуть в сторону, поманил ее ладонью к себе. – Иди сюда – покажу прием. Даже если не придешь больше, будет полезно узнать, как использовать такую силищу. Надеюсь, конечно, что не пригодится.

Ника неуверенно встала напротив Гоши, не зная, как отказаться. Вообще-то это контактный спорт, а она как бы… не контактная. Однако Гоша уже говорил, что делать, и ошалевшая Ника, у которой даже сердце на место не успело встать после десятка повторов у груши, машинально стала повторять за ним и уже через несколько минут официально отпинала человека впервые в своей жизни.

В тот день она в глубокой задумчивости отправилась домой, заперлась в комнате и с абсолютно пустой головой легла спать. Проспав десяток часов, проснулась с болью во всех конечностях и пониманием, что делать дальше. Что-то в голове тогда щелкнуло и встало на место. Поиски закончились.

Ника наскребла деньги на второй – уже платный – урок, поймала изумленно-одобрительную улыбку Гоши, когда объявилась в зале, и окончательно убедилась, что ей не померещилось.

Ее отношения с отцом всегда были чуточку лучше, чем с матерью, поэтому пришлось с просьбой обращаться именно к нему. Он удивился – и по нему было видно, что он совершенно не понял этого бзика – деньги не дал, но пообещал обсудить это на семейном совете. Подорванное доверие восстановить не удалось, но компромисс был найден: мать согласилась оплачивать занятия напрямую, а не через дочь в виде посредника. Хотя бы так. Все равно Ника планировала заняться поисками подработки – как только выбьет из головы все негативные мысли.