Граф в очередной раз нетерпеливо хлопнул ими по столу.

– У тебя есть не больше часа, але, – раздраженно поторопил он Нику. – Мне на сцену потом выходить. Не испытывай мое терпение.

Ладно, разве она не этого хотела? От демонстрационной сессии она не получит столько, сколько с этого аукциона невиданной щедрости от человека, который связывает людей больше двенадцати лет. Нехилый срок. Сколько же лет этому хамлу?.. На вид едва ли тридцать дашь.

Интересно, такое раздутое эго и поганый характер всем профи присущи? Хотя оставалась еще надежда на то, что Глеб и в признании Графа профессионалом своего дела ошибся. Тогда было бы не так обидно из-за того, что крутым мастером является настоящее мудло.

Ника расстегнула рюкзак и вытащила на свет один из аккуратно сложенных мотков бордовой веревки.

Граф хмыкнул и немедленно потянулся вперед, захватывая петлю и прощупывая материал. Ника едва сдержала порыв резко ее отдернуть, потому что… какого хрена он лезет без спроса? Как же бесит.

– Пахучие уж больно, – поморщился Граф.

Вася вот никогда не жаловался. И обоняние Ники тоже. Эти веревки пахли лимоном, а были еще и грейпфрутовые.

– Промасливаешь чересчур – недолго так проживут.

И на это Васе пофиг.

Хотя ладно, возможно, над новой партией, которая досушивается на стульях, следует поработать с умом. Вдруг Антон равнодушен к цитрусовым?..

– И шлифовка не очень. Чем обжигала?

– Свечой. Что, ручки нежные? – сердито спросила Ника.

– Конечно. Обжигай над горелкой, если вид портить не хочешь.

Пламя свечи коптило. Но цвет этих веревок – самых первых – и так получился бордовым, поэтому Ника просто смирилась, когда они стали немного темнее от копоти. Как опалять алые веревки, чтобы избавиться от лишнего ворса и при этом их не испортить, она еще не думала, и идея стоять над газовой конфоркой ей заранее не нравилась, но были ли еще какие-то варианты?

– Приму к сведению, – неохотно ответила Ника.

Она забрала у Графа часть веревки и положила моток слева от себя на столе, принимаясь пропускать джут между пальцами, чтобы проверить, не запуталось ли чего ненароком. К хранению веревок Ника всегда подходила основательно и аккуратно наматывала их сразу сложенными вдвое, чтобы можно было сразу вытащить их и начать, если они вдруг понадобятся. Поэтому… нет, ничего не запуталось. Она просто снова тянула время…

Не слишком уверенно посмотрев на то, с чем придется работать, Ника сделала глубокий вдох и постаралась затолкать подальше свое неуместное желание немедленно отказаться от предложенного шанса, лишь бы не прикасаться к коже другого человека.

Это неизбежно. Она морально готовила себя к этому с того момента, как приняла решение найти себе подходящего человека в интернете. То есть очень давно на самом-то деле. Не то чтобы она боялась подцепить каких-то микробов, трогая незнакомых людей. Нет. Просто тактильность никогда не была ее коньком. И да, даже при наличии такой придури она по-прежнему хотела связывать людей. Как-нибудь с божьей помощью, видимо…

В любом случае с проблемами стоило разбираться по мере их появления, и иного решения, кроме как переть напролом и действовать как ни в чем не бывало, пересиливая себя, Ника не видела.

Все нормально. Это всего лишь руки. Как гребаные поручни в общественном транспорте – не очень приятно, но хвататься необходимо. И вообще-то чужая кожа должна быть менее противной, не так ли? Загвоздка в том, что хозяин может ими двигать и обладает волей, но он же разрешает ее ненадолго подавить?

Заглянув в глаза Графа, которые не ловили отблески лампы, висящей на стене сверху, потому что были слегка прикрыты, будто он собирался задремать, Ника ясно уловила там скуку. Уговаривать он ее не будет, ничего сверхъестественного от нее не ждет и вообще все это – формальность, так как знакомый попросил. И почему-то понимание этого ее разозлило, но при этом не вывело из себя полностью, а придало непонятной уверенности. Ей не нужны признание и похвала от человека, который неискренне и неохотно дается ей в руки. Ей не нужно его впечатлять и что-то там ему доказывать. Все, что ей нужно – это мнение со стороны, поэтому и нервничать ни к чему. Да… Правда это еще наталкивало на мысль, что Ника сильно разнервничается, когда придет время связывать Антона – его, как ни странно, впечатлить как раз хотелось! Мысль эта пугливо пронеслась в сознании и быстро исчезла, выдворенная прочь отрезвляющим “если”, а не “когда” – Антон вообще-то встречу назначать пока не торопился.

Размышляя об этом, она и не заметила, как дважды обернула веревкой запястья Графа и выполнила базовый узел.

Ну вот. Ничего страшного.

– И? Чего остановилась? Ждешь одобрения? – усмехнулся он.

Ника промолчала, но не удержалась от ребяческой мстительности и грубо подтянула его руки за узел ближе к себе, заставляя почти улечься на стол.

Этому еще и креатив подавай…

Ника понятия не имела, что именно ей делать дальше. Нахмурившись, она напрягла память, чтобы вспомнить хоть какие-нибудь зарисовки из своего блокнота с обвязками, которые придумывала для рук.

Всем основным вещам Ника научилась сразу же после того, как приготовила свой первый веревочный комплект. Она могла с легкостью обвязать саму себя, потому что попробовала все возможные варианты узоров, которые симпатично смотрелись на женском теле. Почти сразу она поняла, что на этом этапе задерживаться смысла нет, поэтому переключилась на игрушки и мебель, раз за разом пытаясь проделать то, что показывали в видео-уроках или описывали в книгах. Вместо рук она оплетала либо свои голени, либо плюшевого медведя, либо бутылки, либо ножки стульев.

В какой-то момент перепробовав все, что могла предоставить ей всемирная сеть, она начала продумывать и составлять свои композиции. Верхом ее изобретательности стала огромная паутина, протянувшаяся от дверной ручки к выставленным друг на друга стульям – после этого и родилась идея найти реального человека, оплести его веревочной паутиной и сделать крутую фотосессию.

А потом у нее появилось подобие человека – безрукий Вася, который без рук, впрочем, существовал недолго, так как вскоре Ника купила ему портновские шарнирные конечности. С ними стало интереснее.

Все, что она придумывала, она зарисовывала в блокнот и регулярно повторяла наиболее удачные композиции, корректируя их на ходу. Иногда она могла увлеченно просидеть с веревками перед Васей целый вечер и полночи. А если эксперименты оказывались неудачными, она надевала перчатки и выпускала пар, используя Васю по его прямому назначению.

– Ты только с настоящим мужиком так не поступай, – однажды пошутила Даша, увидев, как от ударов содрогается упругий материал, из которого Вася был сделан.

Ника тогда только фыркнула в ответ.

Руки были интересной частью для обвязки, и схем с ними у нее было предостаточно, но почему-то именно сейчас и в том месте, где заниматься такими вещами было не просто можно, но и социально одобряемо, в голове гуляло перекати-поле. Рассеянно обмотав веревкой одно из запястий Графа выше базового узла, Ника смиренно приняла ход веревки и стала делать незамысловатую лесенку между его предплечьями – она оставляла пространство между ними и их подвижность полностью не ограничивала.

– Я не ядовитый вообще-то и только лаю, а не кусаюсь, – сказал он. – Че ты так неуверенно и едва касаясь вяжешь?

Ника неопределенно тряхнула головой. Собственная аккуратность и нарочитая легкость движений ее ничуть не напрягали. Чем короче и менее ощутим контакт, тем лучше.

К тому моменту, как девушка по имени Ева принесла коктейль, Ника сделала две ступеньки и Граф свел предплечья вместе, “ломая” их.

– Это нефункционально, ты в курсе?

Допустим, Ника поняла это еще на первой ступени, но не сдавать же назад…

– Предполагается, что руки должны быть прижаты к груди, либо упираться между бедер в положении сидя – так они оказываются привязанными к конечностям и соединить их нельзя, – объяснила она.