Солнце уже выкатилось из-за горизонта, золотистыми лучами проникая сквозь кроны деревьев. Вокруг щебетали птицы, выискивая, чем бы поживиться спросонья, а Грум, наконец-таки, увидел то, что искал — возможность ускользнуть от преследователя.

На пути стали встречаться крупные валуны, поросшие зелёным мхом, и за один такой, ничем не примечательный, огр и спрятался, украдкой поглядывая в ту сторону, откуда пришёл. Спустя пару ударов сердца, в зоне видимости появился крысолюд. Он шёл не спеша, мечтательно глядя вверх, попутно втягивая в рот губами, словно отваренную вермишелину, очередного длинного червя. Крысюк, ничего не подозревая, прошёл мимо укрытия Грума. Дождавшись, когда ненужный попутчик скроется из вида, огр облегчённо выдохнул, а затем двинулся в другую сторону.

Пройдя значительное расстояние, Грум вскоре набрёл на ручей. Вдоволь напившись воды, он решил перекусить. Прислонившись к дереву и жуя остатки вяленого мяса, огр задумался над проблемой продовольствия. Из еды у него остался лишь мешочек с сухарями, заполненный на две трети, что и едой-то назвать грех. Тратить время на охоту за каким-нибудь крупным животным не хотелось, но и кушать что-то надо. Рассчитывать на то, что по пути встретится какая-то деревушка — не стоило. Взвесив все за и против, огр надумал разведать, куда его приведёт этот ручей — может, к какому-то водоёму, а там уже и рыбкой разжиться можно, благо, кое-какие снасти при себе имеются. Закончив привал, он пошёл вдоль ручья, за течением воды.

Грум вышел на опушку леса, за которой начинался пологий склон к заболоченному озерцу, формой своей схожему на продолговатое, узкое корыто. По ту сторону водоёма лес вновь подбирался к самому берегу, местами поросшему тростником. Огр огляделся и уже было собрался спускаться вниз, как вдруг заметил выходящего из-за камыша крысолюда. Здоровяк сразу же припал к земле и пополз к ближайшему кусту.

Грум пригнул пальцем веточку можжевельника, чтобы улучшить обзор, и принялся наблюдать. Крыс не просто так куда-то шёл, а к кому-то подкрадывался. Огр проследил за его взглядом и увидел греющуюся на солнышке жирную лягушку. Крысюк остановился в десяти шагах от жертвы, поднял руку, а затем бросил камень. Снаряд угодил лягухе прямо в голову, но она всё же рефлекторно отпрыгнула в воду, чтобы потом всплыть брюхом кверху. Обрадовавшись своему успеху, крыс подобрал с земли длинную ветку и принялся ею подталкивать добычу к берегу. В этот момент, Грум краем глаза уловил какое-то движение в тростнике. Потом на поверхность воды начали периодично подыматься пузыри, и они возникали всё ближе и ближе к тому месту, где стоял крысолюд.

— Беги! — неожиданно для себя, вдруг выкрикнул огр.

Крысюк, уже держа в вытянутой лапке мёртвую лягушку, вздрогнул, уронив земноводное обратно в озеро, а затем недоумённо посмотрел на противоположный берег, выискивая хозяина крика.

Из воды, в нескольких метрах от суши, вынырнула огромная плоская голова тёмного цвета, на которой виднелись два круглых нароста — очевидно, глаза этого существа. Крыс теперь тоже заметил чудище, остолбенев при этом. Монстр внезапно разинул пасть, молниеносно выстрелив каким-то розовым шнурком. К счастью для крысюка, шнурок угодил в ветку, с перепугу прижатую к его груди. Длинный язык — в этом уже не было сомнений, — с той же скоростью вернулся назад чудовищу в рот, уволакивая за собой ветку, силой вырванную из руки крысолюда. Затем пасть схлопнулась, раздробив сухую древесину пополам. Крыс истошно заорал, развернулся и побежал к лесу.

Грум подскочил на ноги и устремился по склону вниз, забирая вправо, чтобы обогнуть озеро сбоку. Уже на ходу он видел, как на берег выпрыгнула громадная жаба, раза в три больше за крысюка. Утробно квакнув, она двумя прыжками достигла дерева, на которое взобрался крысолюд. Что происходило дальше, огр не мог лицезреть, так как спустился в низину. Предчувствуя ужасный исход, он рванул что есть мочи, сминая на своём пути высокий кустарник.

Прошло не так много времени, а Грум уже был на том берегу, выскочив из-за камыша, на повороте едва не свалив белокурую берёзу. Жаба пыталась ухватить жертву языком, раз за разом выпуская его в сторону кроны дерева. Крысюк ухитрялся предугадывать момент выпуска розового шнурка из пасти уродливой головы, ловко перепрыгивая с ветки на ветку как белка. Видимо, чудищу надоело такое безуспешное занятие, и оно выпрямилось, переместив вес своего тела на задние лапы, готовясь к высокому прыжку. Огр понимал, что этого допустить нельзя, но он не успевал добежать вовремя.

— Ог-р-р-р! — раздался громкий боевой клич, и в сторону монстра, перекручиваясь в воздухе, полетела массивная дубина.

К сожалению, Грум промахнулся — убийственное орудие просвистело в полуметре от жабьей головы. Но сие действие всё же дало результат — чудище повернуло морду, уставившись жёлтыми глазами на надвигающуюся угрозу, тем самым потеряв интерес к крысолюду.

Моргнув веками, жаба оценила сложившуюся ситуацию, приняв решение сматываться отсюда подобру-поздорову. Она неуклюже развернулась к озеру, припала грудью к земле и оттолкнулась задними конечностями от почвы, вытянувшись в полёте, словно расправленная пружина. Но уйти от наказания ей было не судьба — огр, оказавшийся уже возле дерева, успел ухватить земноводного переростка за ласту и, громогласно ревя, размашистым движением приложил вражину спиной о древесный ствол, сломав той хребет. Сложившись едва не пополам, жаба пала наземь, забившись в конвульсиях. Грум сходил за своей дубиной, а затем размозжил омерзительную голову.

Всё ещё тяжело дыша, огр осмотрел убитое существо: зеленовато-чёрная, склизкая, пупырчатая кожа была покрыта присосавшимися пиявками; мясистые лапы имели по четыре пальца, соединённые между собой кожаной перепонкой; в раскрытом рту набор мелких острых зубов. Таких жаб он много повидал в своих родных краях, на Филлийских болотах, но эта немного отличалась величиной от ранее ему встречавшихся.

— Чего замер? — обратился огр к крысолюду. — Спускайся.

— Оно точно мертво? — недоверчиво поинтересовался крысюк, выглянув из-за ствола.

— Мертвее не бывает, — уверенно ответил Грум.

Крыс спрыгнул с дерева.

— Спасибо, что спас меня.

— Всегда будь бдительней в незнакомых местах, чтобы снова не нарваться на какую-нибудь тварь, — угрюмо дал совет здоровяк.

— Ага.

Грум вытащил из-за пояса тесак и принялся отсекать от туши задние лапы. Затем он отрубил перепончатые ступни и, сделав надрезы, содрал с ляшек кожу. Привязав добычу к мешку, он подошёл к расплющенной голове. Ухватившись пальцами за свисавший с пасти язык, огр натянул его и отрезал у основания.

— Он что, вкусный? — спросил крысолюд, со стороны наблюдая за действиями здоровяка.

— Нет. Пригодится для дела.

— А можешь принести мне моих лягушек? — застенчиво молвил крысюк. — Две лежат в тростнике, на берегу, а третья где-то в воде.

Грум удивлённо посмотрел на грызуна:

— У тебя что, снова лапы затекли?

— Я… боюсь.

Огр отвёл взгляд в сторону, задумался, затем вскинул мешок на плечи и сказал:

— Забудь о них. Я набрал достаточно мяса для нас обоих.

Печальный вид крыса резко сменился на восторженный:

— Значит… ты возьмёшь меня с собой?

— Придётся, — нехотя говорил здоровяк. — Не то ты и до вечера не доживёшь.

Крысюк, заливаясь радостным смехом, подбежал к огру и обнял его за ногу:

— Ты не пожалеешь! Вот увидишь!

Грум, пытаясь стряхнуть с ноги прилипалу, сердито ответил:

— Уже жалею.

— А-ха-ха-ха! Ну ты и шутник! — звонко прокричал крысюк, крепче вцепившись в косматую штанину.

Устроившись вечером на привал, огр с крысолюдом сидели у костра, поджаривая на тонких палках кусочки жабьего мяса.

— У тебя одежда порвана, — сказал Грум.

Крыс скосил взгляд набок, рассматривая свой балахон из хлопковой ткани: рукав был практически оторван по шву, держась лишь на нескольких стёжках.