Только-но Грум подумал о том, чтобы сойти с тропы для поиска более-менее неприметного укрытия, как вдруг привычная глазу местность изменилась. Нет, деревья здесь росли как и прежде, но просматривался необычный для дикой природы ландшафт. Пологие холмики, покрытые мхом и зелёной травой, почти что ровными рядами тянулись дальше в лес. На некоторых таких пригорках просматривались торчащие изнутри не то искусственно сделанные столбцы, не то прогнившие древесные стволы.

— Чего стал? — поинтересовался крысюк, не замечая странности.

— Ш-ш-ш, — потребовал огр тишины, приложив к губам указательный палец.

Здоровяк внимательно осмотрелся по сторонам, опасаясь засады. Пели птички, шуршала листва, жужжали насекомые — ничего подозрительного. Тогда Грум подошёл к первому холмику и без особых усилий выдернул из земли трухлое, поросшее мхом бревно. Почесав его тесаком, он обнаружил под слоем растительности обугленные участки.

— Ну что там? — не стерпел крыс.

— Когда-то здесь был дом, — озвучил своё экспертное мнение огр.

— Значит, все эти горочки — тоже были домами?

— Верно.

— Люди их бросили? — недоумевал крысолюд.

— Сначала сожгли, а потом бросили.

— Зачем?

— Кто ж его знает, — пожал плечами Грум.

Нелюди двинулись вперёд, дабы исследовать это загадочное место полностью. Продираясь сквозь кусты, они уткнулись носами в сплошную каменную стену, окутанную лозой какого-то вьющегося растения. Обойдя преграду выяснилось, что эта стена являлась частью квадратного строения с обрушенной крышей. Крепче сжав в ладонях дубину, огр медленно вошёл внутрь каменной коробки.

Помещение было захламлено грудой черепичных останков кровли, кустарником и полуистлевшими обгорелыми потолочными балками.

— Входи, — дал добро Грум.

Крысюк, заглядывавший в широкий дверной проём, смело шагнул в строение.

— Переночуем тут, — продолжил огр. — Немного приберёмся и забаррикадируем проход, пока не стемнело. Костёр сегодня разжигать не будем.

— А если оно полезет через стену? — задал резонный вопрос Кьярт.

— Тогда ты станешь вкусным ужином, — безразлично ответил здоровяк.

— А если серьёзно? — пропустил мимо ушей издёвку крыс.

— Будем спать по очереди. Полезет — получит по морде.

— Мне бы твою уверенность, — поникшим голосом молвил крысолюд.

— Надо было уезжать с Зораном. Теперь нечего ныть.

— Я и не ною, — обиделся крысюк. — Просто говорю.

— Лучше помалкивай и займись делом.

— Каким?

Огр потянул из кучи мусора одну из сохранивших какую-никакую крепость балок, ответив буднично:

— Да хоть одним из своих любимых — поиском сокровищ.

Крысолюд скользнул оценивающим взглядом по невзрачным руинам:

— Тут ничего нет.

— Мне без разницы, — слегка раздражённо буркнул Грум, перекрывая брусом проход. — Главное — не мешайся под ногами.

Скорчив недовольную рожицу, Кьярт без особого рвения принялся заглядывать в кусты. Увидев уцелевшую глиняную черепицу, он перевернул её, обнаружив жирного дождевого червя. Схватив добычу, крысюк двинулся вдоль стены к противоположному углу. Откусив от склизкого червя половинку, он, наслаждаясь сочным мяском, с улыбкой наблюдал за корчащейся в его пальцах второй половинкой, пока та не выскользнула, упав вниз.

— Куда это ты собрался? — тихо сказал крысолюд, наклонившись за жертвой.

Он внезапно высоко подпрыгнул на месте и отчаянно закричал, сразу же метнувшись к огру.

— Что случилось?! — встрепенулся Грум, оглядываясь по сторонам и держа в руках длинный брус, словно это было копьё.

Обнимая здоровяка за ногу, Кьярт указал пальцем куда-то в сторону:

— Там… там чьё-то лицо… на земле.

— Лицо?! — удивился огр. — Тебе, видимо, померещилось.

— Пойди посмотри! — потребовал крысюк.

Отбросив балку, Грум на всякий случай взял дубину и направился к указанному месту. Он тоже увидел на земле лицо, но не испугался. Присев, огр поддел ногтем край лица, вынув из почвы каменную пластину. Протерев её ладонью, он радостно объявил:

— Это же лик одного из Святой Троицы!

Отложив пластину, Грум подошёл к стене и принялся срывать лозу — под зелёным ковром растительности выявился повреждённый, но всё ещё различимый барельеф.

— Что это? — изумился Кьярт.

— История Пилигримов, приведших в этот мир всех разумных существ, — пояснил огр. — Это не обычное здание, а храм — таких много в Виренделле, и все они одинаковы. Где-то под грудой мусора должен быть жертвенный алтарь.

— Там спрятано золото?! — возбудился крысюк.

— Не мечтай, — улыбнулся Грум. — Те, кто разрушил храм, сначала его ограбили.

— Думаешь, на это поселение напали?

— Уверен. Даже знаю кто.

— Кто?

— Отступники. Лишь у них могла подняться рука на святыню.

— А вдруг это сделал тролль? — засомневался крыс.

— Рыцарь в замке герцога упоминал про мятеж Отступников — значит, это их рук дело. Об этом также свидетельствуют повреждения на стене — явные следы от молотов. И случилось это около семидесяти лет назад, а чудище объявилось здесь недавно.

Грум только что затронул тему об Отступниках — это было общество людей, несогласных с зародившейся на Виренделле общепринятой религией. Отступники отказались воспринимать Святых Пилигримов за божеств, считая тех обычными магами. Семьдесят три года назад сие движение набрало такой популярности, что волна религиозного восстания окатила весь материк. Разрушались храмы, воздвигнутые Святой Троице, и нередко вместе с поселениями, где оные находились. Не миновала печальная участь и простых людей, как веровавших, так и тех, кто пытался остановить обезумевших от пролитой крови ренегатов. Правители государств жестоко подавили мятеж, не пощадив ни одного бунтовщика, будь тот даже дворянского рода. Предводитель восставших — некий человек по имени Птолемей, — которому за короткое время удалось заразить умы тысяч людей своей идеей, бесследно исчез, заранее предугадав провал затеи. Никто даже не знал истинную причину ненависти Птолемея к Пилигримам — он боролся за отмену запрета на магию. По легенде, перед тем, как покинуть этот мир, Святая Троица строго-настрого воспретила первым переселенцам пользоваться магией, что стало главным законом для всех жителей Виренделла. Наказание нарушителям было одно — смерть.

— А что здесь показано? — крысюк уставился на барельеф.

Грум посмотрел на искалеченное произведение неизвестных скульпторов, старательно пытавшихся увековечить частичку истории на стене храма: из большого пространственного разрыва, имеющего вид густой смольной кляксы на белой бумаге, выходили люди с торбами за плечами, выезжали гружённые всяким добром повозки, запряжённые лошадьми и волами, а также гонимый пастухами домашний скот; три человека в чёрных балахонах, с накинутыми на головы капюшонами, стояли к зрителю спиной и тянули руки к этой «кляксе», своей внутренней силой поддерживая её присутствие.

— Это переход через магический портал в наш мир первых переселенцев человеческой расы, — расшифровал изображение огр. — А вот здесь, — он прошёл дальше вдоль стены, где были высечены в камне лики Святых Пилигримов на фоне пространственного разрыва, с окружающими их приклонёнными людьми, — прощание с Троицей. С тех пор их никто не видел.

Здоровяк поднял с земли пластину с лицом, перевернул её и харкнул на обратную сторону, приклеив затем недостающий фрагмент к стене, тем самым восстановив образ одного из Святых.

— Получается… ты сейчас плюнул в бога, — прошептал Кьярт с потрясённым видом.

— Это всего лишь камень, — отмахнулся Грум. — Доставай еду из мешка да будем ужинать, пока совсем не стемнело.

На их глазах пластина с лицом отлепилась от стены и пала вниз.

— Плохой знак, — поёжился крыс.

— Ты слишком суеверный, — сказал как приговор огр, двинувшись к своим пожиткам в углу помещения.

Грум дежурил первым. Он сидел прислонившись спиной к стене и смотрел на звёзды, думая о чём-то своём. Крысюк спал рядом, скрутившись клубком на подстилке.