— Я всегда буду здесь. Мы помолвлены, помнишь? В августе должны пожениться.

— Помню.

— Тогда привыкай. Я никуда не денусь.

Она улыбалась слабо, но в глазах все еще таилось беспокойство.

— Пойдем спать? — спросила она. — Тебе надо отдохнуть. Ты хочешь поужинать?

— Нет.

Встали. Дженнифер выключила свет в гостиной и прошла в спальню. Я за ней.

Занавески опущены, но свет фонаря пробивался сквозь них узкими полосками.

Дженнифер легла, отодвинулась к стене и освободила место. Я снял рубашку, повесил на спинку стула. Брюки сложил на сиденье, ремень с кобурой положил сверху. Лег рядом.

Она придвинулась, положила голову на мое плечо, а руку на грудь.

— Спокойной ночи, Итан.

— Спокойной ночи.

Закрыл глаза. Сон не шел.

Видел лицо Дженкинса, глаза открыты, зрачки расширены, во лбу черная дыра, кровь капает с волос. Видел как он падает, как голова ударяется о бетон. Слышал звук падения, глухой стук, как будто арбуз упал на пол.

Открыл глаза. Потолок белый, от угла к люстре змеилась трещина.

Дженнифер дышала рядом глубоко и ровно. Быстро она уснула. Хорошо хоть одному из нас спится.

Повернулся на бок, обнял ее. Прижался лицом к волосам, они пахли шампунем, яблоками и травами.

Снова закрыл глаза.

На этот раз уснул. Видел сны.

Дженкинс стоял у двери машины, держа Дженни за горло. Нож блестел в свете фонаря.

Я поднял револьвер, прицелился и выстрелил.

Пуля полетела медленно, вращалась, я видел ее полет, видел, как она сверкала медью в свете фонаря. Вошла Дженкинсу в лоб, кость треснула, кровь брызнула во все стороны. Дженкинс упал, но тут же встал снова. Дженни куда-то подевалась.

У Дженкинса темнела огромная кровавая дыра во лбу, но глаза живые и блестящие, смотрели на меня. Он улыбался.

— Ты ошибся, агент. Я не тот. Ты убил не того.

Я резко проснулся, сердце колотилось как бешеное. Дженнифер спала рядом.

Часы показывали три сорок две утра.

Я тихо встал, пошел на кухню. Налил воды из-под крана в стакан, выпил залпом. Холодная вода освежила голову, я ощутил металлический привкус на языке.

Сел за стол, положил голову на руки.

Это просто сон. Дженкинс мертв. Он виновен. Доказательства найдутся.

Должны найтись.

Сидел в темноте, слушал как тикают часы, как гудит холодильник, как за окном воет ветер.

Надо доказать что Дженкинс серийный убийца. Потому что если не докажу, моя карьера в ФБР закончится раньше, чем началась.

И это будет меньшей из проблем.

Проснулся я в своей постели, в шесть утра от будильника, звонок резкий и металлический. Протянул руку и выключил. Дженнифер пошевелилась рядом, но не проснулась.

Я тихо встал, пошел в ванную. Включил свет, лампа над зеркалом моргнула, потом загорелась. Посмотрел на свое отражение. Глаза красные, темные круги. Спал три часа, может четыре, с перерывами.

Умылся побрился хорошенько, нельзя приходить с щетиной, надо показать, что я слежу за собой, что выстрел не вывел меня из себя.

Почистил зубы, прополоскал рот. Расчесал волосы, у меня короткая стрижка, как и требовало ФБР, ничего сложного.

Вернулся в спальню, оделся. Белая рубашка из шкафа, отглаженная Дженнифер. Темно-синий галстук, узел виндзор, как и научили в Квантико, все агенты носят одинаковые узлы. Серые брюки, черные туфли, начищенные до блеска. Пиджак темно-синий, однобортный, на три пуговицы.

Кобура пустая, я не стал ее надевать.

Дженнифер открыла глаза, сонно посмотрела на меня.

— Уже уходишь?

— В офис к восьми. Потом к шерифу.

Она села и откинула одеяло.

— Подожди, сделаю завтрак.

— Не надо, некогда.

— Итан. — она нахмурилась. — Поешь нормально. Впереди тяжелый день.

Не стал спорить. Дженнифер встала, накинула халат, голубой, махровый, до колен. Пошла на кухню босиком, я за ней.

Сел за стол, она включила конфорку поставила сковороду. Достала из холодильника яйца, бекон и масло. Разогрела, положила сначала четыре полоски бекона, они зашипели, запахло жареным мясом.

Разбила два яйца на сковороду рядом с беконом. Желтки ярко-желтые, белки растеклись, быстро побелели от жара.

Я налил кофе, холодный, но крепкий. Разогрел в кастрюльке на конфорке, перелил в кружку.

Дженнифер положила бекон и яйца на тарелку, поставила передо мной. Два тоста вылезли из тостера, она намазала их маслом.

— Ешь.

Я молча позавтракал. Бекон хрустящий, соленый. Яйца хорошо жареные, желтки жидкие, растекались по тарелке. Тосты теплые, масло таяло на них. Я запил их кофе, горьким, без сахара.

Дженнифер села напротив с кружкой чая, смотрела как я ем.

— Как спал?

— Нормально.

— Я слышала ты кричал. Как после Вьетнама. Ты рассказывал.

Посмотрел на нее.

— Кричал?

— Да. — она кивнула. — Ты видел кошмары?

— Просто сны. Не кошмары.

— Про вчерашнее?

— Да.

Дженнифер помолчала, допила чай маленькими глотками.

Я доел, встал, отнес тарелку к раковине. Помыл под краном, поставил сушиться.

Она подошла, обняла меня сзади за талию, прижалась лицом к спине.

— Будь осторожен милый.

— Знаю.

Дженнифер отпустила, повернула меня к себе, посмотрела в глаза.

— Обещай, что вернешься. Целым, здоровым, свободным.

— Обещаю.

Она коротко поцеловала меня и отстранилась.

— Иди. Опоздаешь.

Я взял ключи от машины и вышел.

Через полчаса я припарковал форд возле офиса ФБР. Вошел через главный вход, показал временный пропуск охраннику, мужчине лет шестидесяти, в синей форме, на груди значок. Кивнул, пропустил без слов.

Кабина в лифте тесная, с потертыми латунными кнопками. Сегодня мне надо на пятый этаж. Двери закрылись со скрипом. Лифт медленно поехал вверх, механизм мерно гудел.

Вышел на нужном этаже, прошел по коридору. Серый линолеум, бежевые стены, деревянные двери с матовыми стеклянными вставками.

Открыл дверь в конце коридора, вошел. Маленькая приемная: стол секретарши, два стула для посетителей, флаг США в углу, портрет директора ФБР на стене. Там изображение исполняющего обязанности директора Л. Патрика Грея.

За столом сидел дежурный агент, Роджер Симмонс, тридцати пяти лет, рыжие волосы, веснушки по всему лицу и шее. Увидел меня, кивнул.

— Митчелл. Морган ждет. Проходите.

— Спасибо.

Прошел дальше, по еще одному коридорчику мимо кабинетов. Другие агенты смотрели на меня через открытые двери, одни с пристальным любопытством, другие отводили взгляд. Новость о стрельбе уже разлетелась.

Дверь кабинета Моргана в конце коридора, на ней латунная табличка: «Специальный агент, ответственный за офис, Дональд Морган».

Постучал.

— Входите.

Открыл дверь. Кабинет большой: стол из орехового дерева, кожаное кресло, два стула для посетителей. Окно выходило на First Avenue, жалюзи приспущены. Флаги США и ФБР на древках в углу. На стене фотографии: Морган с Гувером, Морган с президентом Джонсоном, Морган с группой агентов.

Сам хозяин кабинета сидел за столом. Мужчина пятидесяти лет, седые виски, суровое лицо. Костюм темно-синий, белая рубашка, галстук красный. Очки в тонкой оправе.

У окна стоял Томпсон, руки держал в карманах. В излюбленном сером костюме, галстук ослаблен. Увидел меня, кивнул.

У стены сидела секретарша, женщина лет сорока восьми, седые волосы собраны в пучок, очки на цепочке. Перед ней стоял стенотип, узкая печатная машинка со странной клавиатурой. Она печатала фонетические символы на бумажной ленте.

Морган указал на стул.

— Садитесь, агент Митчелл.

Сел. Морган долго и молча смотрел на меня. Потом открыл папку, достал лист бумаги.

— Формальная процедура расследования стрельбы с летальным исходом. Все что скажете, будет записано и может быть использовано в дальнейшем против вас. Вы понимаете это?

— Да, сэр.

— Хорошо. — Морган кивнул секретарше. — Миссис Дуглас, начинайте запись.