— Так и есть, — кивает Тамара Васильевна. — Тест ДНК подтвердил твоё родство с Немцовыми. Эмма Багратовна приходится тебе бабушкой, — огорошивает меня следующей новостью.

— Что? — сглатываю ком, вставший в горле. — Бабушкой?

— Не смейте произносить это безобразное слово! — недовольно морщится гостья.

— Я всё сделала, — директриса отодвигает от себя бумаги.

— Это ещё не всё. Мой клиент настаивает на том, что вы и ваши сотрудники должны подписать документ о неразглашении. Разумеется, как было оговорено ранее, плата за молчание будет выражена в денежном эквиваленте, — юрист (как я уже догадалась) раскладывает перед ней на столе новые листы. — Напоминаю, что вы не имеете права контактировать с представителями СМИ и разглашать любую информацию, касающуюся девочки и семьи Немцовых.

— Но вдруг они заявятся сюда?

— Заявятся обязательно. Вопрос времени.

— И что же нам в этом случае делать?

— Срочно звонить по этому номеру нашему пиар-менеджеру, — мужчина отдаёт ей визитку. — Никакой самодеятельности, пожалуйста.

— На кону ваша должность, любезная, — поднимаясь с кресла, открыто угрожает Немцова.

— Я поняла.

— Прекрасно, — принимает сумку, которую любезно подаёт ей юрист.

— Только вот по поводу суммы. Нам с коллегой показалось, что она недостаточно…

Жадная Жанна замолкает, не закончив предложение.

Эмма Багратовна резко останавливается возле меня и, прищурившись, медленно поворачивается к директрисе.

— Я сейчас сделаю вид, что не слышала этого, наглая морда, — произносит голосом, в котором звенит сталь. — Ты вообще понимаешь, дура-дурная, что я тебя при желании вот за это, — касается длинными, тонкими, ледяными пальцами моего подбородка, — засужу и на нары отправлю. К отцу твоему поближе.

Жанна округляет глаза и резко бледнеет.

— Извините, я… — меняется в лице.

— Полагаю, мы друг друга услышали, — спокойно произносит Немцова в ответ. — Не приведи Господь, ты мне какие-нибудь неприятности организуешь.

— Этого не будет.

— Разумеется. Теперь о другом. Ваши оборванцы сейчас действительно без телефонов?

— Да. Мы выдаём их только в вечернее время.

— Если в сети появятся какие-то фотографии…

— Они не появятся, — спешит заверить Жанна.

— Очень надеюсь, что серого вещества хватит, чтобы не допустить подобного. Валентин…

— Почти всё, Эмма Багратовна. Ещё пара подписей от сотрудников и едем.

— Заканчивайте и забирайте девчонку, — она переводит взгляд на меня. — У машины тебя встретит водитель. Сядешь в неё незамедлительно и без лишних вопросов, — даёт наказ.

— Мне нужно забрать мои вещи.

— Никаких вещей из этой дыры в моём доме не будет! — заявляет женщина прежде, чем уйти.

— Но они дороги мне…

Хлопок двери даёт понять, что это ей абсолютно неинтересно.

— Аська!

К счастью, на пороге кабинета появляется Елена Степановна.

— Успела, — вытирает лоб, тяжело дыша. — Вот. Держи. Я собрала то, что лежало в твоей тумбочке, — передаёт мне мой потрёпанный рюкзак. — С Богом. Пусть у тебя всё будет хорошо.

Порывисто и неожиданно для меня, заключает в свои объятия.

Не сопротивляюсь.

Ведь это, пожалуй, единственный человек, который неплохо относился ко мне здесь.

— Вещи мамы обязательно найду, как обещала.

— Спасибо.

— Елена Степановна, будьте любезны, подпишите согласие о неразглашении.

— Иду, — воспитатель отпускает меня и быстрым шагом направляется к столу.

— Вторую гражданку тоже пригласите. С остальными проведёте работу самостоятельно.

— Зоя! — Швабрина, выглянув в коридор, громко зовёт в кабинет Агафонову. — Подписывай давай.

— Ага.

Суета вокруг прекращается, когда юрист Немцовых складывает подписанные бумаги в чёрный кожаный портфель.

— Вот мы и закончили. Всего вам доброго, дамы.

— И вам того же, — цедит директриса в ответ.

— Ася, вы готовы ехать? — спрашивает у меня Валентин Петрович.

Киваю.

Будто у меня есть выбор.

— После вас, — он по-джентльменски пропускает меня вперёд и дальше всё происходит будто в тумане.

Коридор.

Улица.

Дорожка, ведущая к воротам.

Любопытные и шокированные лица тех, с кем я так и не сумела подружиться.

«Уезжает Аська!»

«Её реально забирают, гляньте!»

«В Москву поедет, тварь»

«В Лилькином платье! Сучка!»

«Кто это с ней?»

«Чё за тачилы!»

«Мерсы последней модели!»

«Без номеров!»

Воспитанники детского дома, разинув рты, наблюдает за тем, как одетый с иголочки водитель открывает мне дверь.

— Здравствуйте.

Мужчина никак не реагирует на моё приветствие. Просто молча ждёт, пока я заберусь в салон пустой дорогущей машины, после чего проходит к водительскому месту.

Выдыхаю, оказавшись в тишине.

Не перестаю нервно теребить подол платья, глядя в окно.

Не верится.

Всё это будто не наяву происходит, но вот машина плавно отъезжает от ворот, и позади остаётся детский дом, нахождение в котором стало для меня самым настоящим испытанием на выдержку…

Водитель привозит меня в международный аэропорт имени Королёва, который находится неподалёку от Самары.

Прежде, чем я успеваю покинуть салон авто, в нём появляется юрист Немцовых.

— Ася, ряд формальностей, — достаёт из папки бумаги.

— Тоже согласие о не разглашении информации? — догадываюсь.

— Совершенно верно.

— Мне некому её разглашать, — пожимаю плечом.

— И тем не менее, вам необходимо подписать договор. Поймите правильно, Немцовы — семья непростая. Это известные, уважаемые люди.

— Тамара Васильевна сказала про тест ДНК… Значит это правда? Немцова Эмма Багратовна — моя родная бабушка?

— Всё верно, — кивает мужчина.

Ничего себе! Никак не получается принять эту мысль.

— Это не ошибка? — сомневаюсь.

— Современные технологии и передовое лабораторное оборудование позволяют исключить вероятность получения ошибочного результата.

— Она моя бабушка по линии матери или отца?

— Я бы не должен обсуждать это с вами.

— Я обещаю, что никому не расскажу о нашем разговоре.

Мужчина вздыхает.

— По линии отца.

— А он… Жив? — интересуюсь осторожно.

— Разумеется.

— Просто у меня нет отчества и мама не желала обсуждать эту тему.

— Не волнуйтесь. Скоро вы непременно познакомитесь и с ним, и с другими членами вашей семьи.

Начинает кашлять. Да так сильно, что не может остановить приступ.

— Извините. Последствия перенесённого вируса, — убирает платок от покрасневшего лица.

— Вот, возьмите, станет легче, — достаю из кармана рюкзака леденцы.

Накануне мне принесла их Елена Степановна.

— О, ну что вы! Не стоит беспокоиться.

— Берите-берите! У меня горло болело на днях. Мне помогло. Они хорошие, с мёдом и лимоном, — протягиваю руку.

Замешкавшись, мужчина всё-таки принимает блистер, достаёт оттуда один леденец и закидывает его в рот.

— Благодарю.

— Ну как? Полегче вам?

Кивает.

— Значительно. Я своё лекарство забыл на столе у вашего директора.

— Возьмите весь блистер. У меня есть ещё один.

— Вы очень добры. Не откажусь, пожалуй, — убирает его в карман. — Не дай Господь, при госпоже Немцовой подобное случится.

— Что такого? Вы человек, не робот. Разве не можете заболеть?

— Болеть нельзя. Конкуренция нынче на крупных клиентов бешеная.

— Вы сказали, что я познакомлюсь с другими членами семьи. Означает ли это, что у меня есть братья или сёстры?

— Означает.

Мне становится радостно, когда я узнаю об этом.

— Спасибо, что ответили.

— Спасибо за леденцы.

— Где нужно поставить подпись?

— Вооот здесь, — указывает нужную графу и передаёт мне ручку.

— А прочитать то, что там написано, я могу?

— Сейчас у нас нет на это времени, но не переживайте, я обязательно выдам вам копию и вы внимательно с ней ознакомитесь.