— Надеюсь, Эмме Багратовне тоже понравилось, — выражаю робкую надежду.

Никаких слов благодарности я от неё пока не услышала, поскольку к ней приехал с поздравлением какой-то важный высокопоставленный человек, а после встречи с ним она сразу уехала готовиться к приёму и до его начала мы больше не виделись.

— Конечно понравилось, но она ни за что не скажет тебе об этом. Из вредности.

— У тебя красивое платье, — искренне делаю комплимент.

— Я еле-еле в него влезла, — шепчет, наклонившись ближе.

Об этом, увы, осведомлены все обитатели дома. Ева Андреевна очень громко кричала на дочь по этому поводу утром, после чего та долго плакала у себя в комнате.

— Толком и не поесть в нём, — вздыхает Мира с досадой. — А тут столько всего вкусненького из еды… Кстати, спасибо, — благодарит неожиданно, опустив взгляд. — Ну за то, что перепрятала тогда мой клад к себе.

— Не за что.

— Не надо было. Тебе же попало от Багратовны и Виты.

— Покричали и успокоились.

— Ты спалила меня, да? — прищуривается. — Видела, как я втихаря таскаю оттуда сладости?

Киваю.

Видела, конечно. Это происходило после каждой общей тренировки. Да и не пряталась Мира особо с этими шоколадками.

— Осуждаешь?

— Кто я такая осуждать тебя?

— Я просто счастливой себя чувствую, когда ем их, — признаётся, дёргая плечом, и в этот момент особенно остро чувствуется, что она совсем ещё ребёнок. — Понимаешь? — в глазах плещется отчаяние.

— Понимаю. Меня так радовал мамин сметанник.

Мы вместе его делали. И в те моменты я была счастлива.

— А вот и ваша внучка-найдёныш!

Рядом с нами Эмма в роскошном платье, усыпанном камнями. Высокая, статная. С идеальной укладкой и макияжем. Возле неё стоит маленькая пышная дама с крючковатым носом. Она пристально меня разглядывает.

— Здрасьте.

— Здравствуй, Мирослава.

— Ася, познакомься, это Ирэна Моисеевна, — представляет гостью Эмма. — Член экспертного совета по физической культуре и спорту при Совете Федерации.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Погодите, а я вас знаю. Вы двукратная олимпийская чемпионка. Советская спортсменка, Ирэна Коврова.

— О, — удивлённо округляет губы она, — надо же, меня всё ещё узнают! Как приятно, — улыбается, заметно приободрившись.

— У вас бильман красивый был. Идеальные линии и чистые вращения.

Она удивлённо выгибает бровь.

— Эмма, так твоя девочка из провинции не только катается хорошо, но ещё и в советском спорте разбирается? Похвально…

— Мой бывший тренер постоянно показывал нам выступления советских спортсменов.

— Отрадно слышать. Заочный респект вашему тренеру. Вопрос только к нему назрел большой. Почему такую достойную, со слов глубоко уважаемой Эммы Багратовны, кандидатуру на главный чемпионат страны не выпустил?

«Достойную, со слов глубоко уважаемой Эммы Багратовны, кандидатуру».

Мне приятно, что она так обо мне отзывается.

— Наверное, считал, что пока не готова, — пожимаю плечом, отвечая на вопрос, которым тоже задавалась не раз.

— Ну ничего. Наверстаешь. Совсем скоро будет возможность и себя показать, и проверить свою конкурентоспособность. Свежая кровь нам всегда нужна, — довольно продолжает Коврова.

Смотрю на госпожу Немцову и сердце взволнованно начинает ускорять ритм.

Значит ли это, что я…

— Назарова едет на чемпионат России? — изумлённо озвучивает мои мысли мать Миры, оказавшаяся рядом с нами. — Позвольте поинтересоваться вместо кого? Чьё место займёт этот приёмыш? — бросает пренебрежительно.

— Своё место займёт, — невозмутимо отражает Немцова.

— Только попробуйте мою Мирославу не взять!

— Не тебе решать. Твоя Мирослава не в форме и ты это знаешь.

— Я не еду? — как будто бы с надеждой спрашивает та, о которой идёт речь.

— Я сказала, поедешь! ТЫ, а не дочь чёртовой швеи-шлюхи! — цедит, глядя на меня с презрением.

— Не смейте так говорить о моей матери!

Неприятно слышать это. Почему она позволяет себе подобные выражения?

— Попридержи язык, Ева, — Немцова цепко прихватывает мать Мирославы за локоть и, сдержанно улыбнувшись отреагировавшим на её выпад гостям, тихо произносит скривившейся от боли невестке: — Не порть мне праздник и не вынуждай напоминать, кто тут действительно шлюха, дорогая.

Кровь сходит с её лица. Повисает гнетущая тишина, хотя вокруг оживлённо беседуют люди и играет музыка.

— Ася, — Глеб Викторов осторожно касается моего плеча.

Поворачиваюсь.

— Потанцуем? — приглашает вообще не вовремя, учитывая ситуацию.

— Не получится, — раздаётся за спиной голос Марата, повторяющего эту фразу уже во второй раз. — Она мне обещала. Во время прогулки по Москве, — уточняет, глядя ему в глаза.

Марат

Отказала.

Назарова не пошла со мной танцевать. Это, признаюсь, в моменте разозлило и расстроило, однако меня порадовал тот факт, что Викторову не обломилось тоже. Девчонка так-то нас обоих бортанула в тот вечер потому, что явно была чем-то расстроена.

В целом, в школе она практически перестала появляться. Насколько мне известно, Багратовна забила тренировками большую часть её времени. На пару с Витой активно готовит внучку к предстоящему чемпионату России, который должен вскоре состояться. Об этом мне сообщила счастливая Мирослава, довольная тем, что тренерский состав наконец от неё отстал и переключился на кого-то другого.

Почему именно на Асю — понятно. Усердная, упёртая, с горящими глазами. Ну и катается она, безусловно, круто. Прыгает высоко. Приземляется максимально чисто, аккуратно. Вращается красиво и грациозно. Держит линии. Порхает по льду. Будто у неё за спиной невидимые крылья.

Мне очень нравится за ней наблюдать. Не только на катке. Вообще.

Не знаю, как так получилось, но девчонка, которую я невзлюбил с порога из-за собственных обид, стала занимать почти все мои мысли, на постоянной основе поселившись в моей голове.

Деду, неспособному выдать меня, выпалил правду бездумно и легко, а вот признаться самому себе в том, что происходит, оказалось куда сложнее, однако и это всё же произошло. Ранним утром, на крыльце гимназии.

— Привет, зай.

На поцелуй в щёку и тесное объятие никак не реагирую.

— А у меня новый лук. И новые губы. Зацени. Не могла дождаться, когда заживут, чтобы скорее тебе похвастаться, — Эля во всех ракурсах с гордостью демонстрирует работу косметолога. (На кой он спрашивается нужен, когда тебе всего восемнадцать?) — Ну как? Что скажешь? — довольная ожидает моей реакции. — Я хотела их ещё больше сделать, но пока остановились на этом варианте. Теперь понимаешь, почему я не смогла прийти на юбилей Эммы? Сюрприз тебе готовила. Там такой центр эстетики у маминой подруги! Просто супер! — делится впечатлениями. — Они всё-всё делают. Я в восторге, блин! Тебе нравится?

Нет.

Я вдруг ясно понимаю, что мне в ней совершенно ничего не нравится.

Да, Элька, безусловно, полностью соответствует современным стандартам красоты. Лицо, фигура. Всегда идеальный макияж и стильный шмот. Дорогие аксессуары. Притягательный парфюм. Бесспорно, Красовская — настоящая инстаграм-дива. В нашей школе она уже который год считается самой классной девчонкой по всем параметрам. Эдакая королева, но… Меня всё это почему-то больше не цепляет.

Задаюсь вопросом: а были ли наши отношения настоящими? Успешный популярный хоккеист и мисс Гимназия. Безупречно красивая картинка, но если копнуть глубже… Говорить нам всегда было не о чем. Свидания особого удовольствия не приносили. Я уставал от сплетен и глупой болтовни про бренды, шмотки и бьюти-процедуры. Она… Порой складывалось впечатление, что Эля ходит на свидания ради сторис и постов, которые бесконечно выкладывает.

Бесило, что каждый шаг и момент фиксируется на камеру. Подарки. Поцелуи. Объятия. Совместные походы куда-нибудь и то, как болеет за меня на матчах, хотя ни фига не шарит в хоккее.