— Ты же понимаешь, что кровь всё покажет? — задаю ей один-единственный вопрос.

— Кого ты слушаешь? — цокает языком. — У твоей сестры слишком богатое воображение. Говорю же, я витамины ей капала! Эмма сама просила меня об этом.

— Нет, ты нагло врёшь! — уверенно стоит на своём сестра. — Прости, Марат, — сжимает мою ладонь. — Я должна была… Должна была рассказать тебе об этом!

— Идиотка недалёкая, ты всё портишь! Создаёшь лишний шум и мешаешь мне заниматься важными делами, касающимися нашей семьи! — орёт на неё мать.

— Убийца, — шипит сестра.

— Замолчи. Маратик, послушай, совсем скоро случится то, чего мы так ждали. Старуха сдохнет и все её деньги достанутся вашему безмозглому отцу, а это значит, что мы ни в чём не будем себе отказывать. Твоё наследство не тронут. Я позабочусь об этом. Никто у тебя его не заберёт. Слышишь?

— Плевать мне на наследство. Как ты могла пойти на такое, мам?

Моему разочарованию нет предела.

Просто в голове не укладывается.

— Вы оглохли? Мы заживём так, как никогда не жили! Полная свобода без бабкиных правил и приказов! Никаких ограничений! Никаких лишних людей в окружении! Я стану полноправной хозяйкой дома с чёрными тюльпанами, — глаза её от этой мысли прямо таки загораются. А ещё она широко улыбается и теперь уже вполне себе искренне. — Марат, ты, купишь себе новую дорогую тачку и квартиру в Канаде. Ты, дура бесполезная, поедешь в свой Париж по подиуму ходить, как мечтала.

— Сечёшь, братиш? Она и нас сбагрить отсюда решила, — хмыкает Мира.

— Я открою свою клинику пластической хирургии, — продолжает озвучивать свои наполеоновские планы мать. — Ледовый Дворец тоже перейдет в мои руки.

— Но ты ведь вообще ничего в этом не соображаешь! — поражаюсь её бескрайней наглости.

— Заживём на широкую ногу! Будем купаться в деньгах! Распоряжаться ими как вздумается. Дайте мне просто всё закончить! — выпаливает мать раздражённо.

— Закончить, — цитирую ядовито. — Дом, Ледовый Дворец, тачка и Париж. По-твоему, это равноценно жизни близкого человека?

— Я тебя умоляю. Конкретно вы с ней друг другу никто…

— Эмма позволила тебе растить меня в доме Немцовых. Хотя знала правду о моём происхождении.

— Позволила, — пренебрежительно фыркает. — Напомнить, как она гнобила тебя все эти годы?

— Она дала мне всё и даже больше. Впрочем, как и тебе.

— Брось! Ты ненавидишь эту старуху также сильно, как я! Мы избавимся от неё и заживём словно чёртовы короли! Только представьте, что этой грымзы больше нет!

— Хватит, мам, пожалуйста, — плачет Мирка.

— Я обыграла эту старую тварь! — громко смеётся та, точно умалишённая, и мне начинает всерьёз казаться, что она действительно поехала крышей. — Всё на мази! Я такую работу колоссальную проделала! Ещё чуть-чуть и получу за свои мучения заслуженное вознаграждение!

— Боюсь, единственное, что ты получишь, — это реальный срок в тюрьме, мам, — возвращаю её с небес на землю.

— Что ты такое говоришь?

— Ася моя где? — смотрю в глаза этой неадекватной.

Там, увы, нет ничего, кроме вожделенной мечты.

— Она внизу, в подвале, — отвечает за неё Мирослава.

— «Твоя» Ася? — хмурится мать. — А ты не заигрался, милый? Или хочешь сказать…

— Я люблю её, ты всё правильно поняла, — обозначаю сразу.

— Люблю. Чушь какая! Ты пошутил сейчас? — брезгливо морщится.

— Не пошутил.

— Ну тогда это печально, — опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Ты, признаться, разочаровал меня, сынок.

— Уж как ты разочаровала меня, не передать никакими словами.

— Если ты делал ставку на то, что она наследница, то я понимаю твой умысел, конечно.

— В твоей голове есть что-то кроме денег? — интересуюсь раздражённо.

— Ты выбрал не ту сторону, дорогой. Опоздал немного, — на её лице вновь появляется бесящая победоносная улыбочка. — Твоя, как ты выразился, Ася, по итогу осталась с носом, — разводит руками, изображая показное сожаление. — Пару часов назад она собственноручно отказалась от наследства. Наивная дура из глубинки поверила в то, что я позволю бабке выкарабкаться… — смеётся. — Да ни за что!

— Я думал, упасть ниже ты уже не способна. Но нет, я в очередной раз ошибся.

— Это я ошиблась в тебе! — злится. — Ты должен был поддержать меня сейчас!

— Поддержать тебя в твоём сумасшествии? Извини, я не стану этого делать.

— И я не стану! — выражает свою позицию Мирослава.

— Откроете рот, обоих лишу наследства! — угрожает мать в ответ на наше заявление. — Ничего не получите. Ни копейки, слышите?! Помяните моё слово, неблагодарные!

— У меня есть видео, мама. Догадываешься, какое? — тихо произносит сестра.

Секунда в тишине сменяет другую.

— Ах ты дрянь малолетняя!

Мать порывается встать и броситься в нашу сторону, однако внезапно гаснет свет и комната погружается во тьму.

— Это ещё что за дерьмо?

— Это конец твоим наполеоновским планам, мам, — отзываюсь я, прижимая плачущую сестру к груди.

Ася

Слышу какой-то звук и резко поднимаю голову.

Выжидаю. Напряжённо всматриваюсь в темноту.

Никого.

Только мой сторож-амбал. Сидит смеётся, листая короткие видео в ленте.

Вздыхаю и, прикрывая глаза, утыкаюсь лбом в коленки.

Не знаю и не понимаю, сколько времени прошло с того момента, как Ева в сопровождении юриста и охраны покинула подземелье.

Она приходила сюда не просто так. Требовала, чтобы я написала расписку. О том, что отказываюсь от наследства бабушки и ни на что не претендую после того, как мне исполнится восемнадцать.

— Это вы что-то сделали. У Эммы слишком резко ухудшилось здоровье!

— Возраст. Старая брюзга рассчитывала жить вечно, но у меня другие планы.

— Пообещайте, что ей окажут помощь!

— Ну разумеется, — кивала Ева. — Мы же с тобой договорились. Как только ты от всего откажешься, я тут же отдам все необходимые распоряжения.

— Но вы ведь можете меня обмануть…

— У тебя нет выбора. Пиши давай! Или бабка останется подыхать в своей комнате!

Ева на пару с юристом подсовывали мне какие-то бумажки. Одну за одной.

Я ничего в этом не соображаю. Подписала всё, что они хотели. Написала и расписку. Мне никакого наследства не нужно. Лишь бы только бабушку забрали в больницу.

— А теперь слушай сюда: ты завтра же вернёшься в свой Мухосранск. Туда, откуда тебя притащили. Поняла меня? — выдёргивая из моих рук листы, говорила она. — Поживёшь годик в детском доме, потом вернёшься в квартиру покойной матери. Её я забирать у тебя не стану, так и быть. Растворись только. Исчезни!

— Вы не можете запретить нам с Маратом общаться…

— Очнись, милочка! Нет никаких ВАС! Посмотри на себя, — бросила Ева, пренебрежительно скривившись, — неужели ты всерьёз решила, что способна заинтересовать такого парня как он? Наивная дура! Это всего-навсего план. Ты ведь прибрала к рукам его наследство! Он ненавидит тебя! И будет счастлив от тебя избавиться!

— Это не так.

В горле пересохло. На глазах проступили слёзы.

— Глупая девчонка! Думала, в сказку попала? Мне просто нужно было отвлечь тебя от происходящего. Замылить глаза. Мой сын хорош собой и умеет быть невероятно обаятельным. Он отлично подошёл для этих целей.

— Хотите сказать, Марат в курсе того, что здесь происходит? — выдавила из себя нехотя.

— Разумеется, Марат в курсе! Милочка, спустись на землю! Сними уже с себя наконец розовые очки!

Я не хочу верить её словам. Не хочу!

Всё, что было между нами, это по-настоящему и искренне. Так ведь?

Моё сердце будет разбито, если окажется, что я заблуждаюсь на его счёт.

— Вы не знаете, Эмму Багратовну уже увезли? — вынырнув из беспокойных мыслей, обращаюсь к своему надзирателю.

Мужчина не реагирует.

Продолжает листать ролики.

— Эй! Вы меня не слышите? — интересуюсь громче.